Взявшись за перо, автор первый раз поймал себя на мысли, что об этом светлом человеке, гражданине и патриоте писать в прошедшем времени как-то не получается. И не только потому, что Он, Федор Михайлович Муравченко, навсегда увековечил себя в опередивших время авиационных моторах, но и потому, что невозможно представить, как авиационный комплекс Украины и России будет развиваться без его смелых идей на злобу дня, без его неиссякаемого оптимизма романтика и практика. 

О нем поют в небе его самолеты – винтокрылые птицы, которые бороздят мировой воздушный океан на тяге силовых установок, созданных его конструкторским гением. На миг может показаться, что этот человек всегда задумывал и проектировал двигатели, играючи – но только его близким, единомышленникам, коллегам, которые идут за ним и созидают вместе с ним во имя Ее Величества Авиации, известно, что каждый модуль, шестеренка и лопатка рождаются в сложнейшем творческом труде. Он сопряжен с глубочайшим осмыслением функционального предназначения «природных», если хотите, возможностей каждой детали, как по отдельности, так и в совокупности, ведь даже у металла есть душа, трепещущая, небезразличная, щедрая. Такая, как была у Федора Михайловича.

Впрочем, почему была? Она и сейчас живет, бороздя просторы мирового воздушного океана. В тысячах самолетах играют двигатели конструкторской мысли мастера. В октябре 2010 года приказом генерального директора ЗАО «Авиакомпания «Полет» Анатолия Карпова самолету Ан-124-100 (бортовой номер RA-82077) присвоено имя Федора Михайловича Муравченко. Сведения о присвоении  машине его имени внесены в государственный регистр гражданских воздушных судов Российской Федерации.

Ан-124-100 «Руслан». Двигатели к этому уникальному летательному аппарату являли особую гордость его создателя. С этим самолетом была связана и его печаль. Федор Михайлович особенно переживал крушение этого самого большегрузного в мире самолета в 1997 году. Он был бы не Дон Кихотом, а афоризм «Донкихотство – не безумие, а – подвиг» не принадлежал бы ему, если бы конструктор лично не доказал, что причиной катастрофы была не неисправность двигателей, а иные причины, связанные с неизученными наукой, в том числе авиационной, свойствами воды.

Более десятилетия Федор Михайлович вместе с группой единомышленников изучал эти свойства, в домашних, лабораторных и производственных условиях ставил уникальные опыты, пока, наконец, полностью не опроверг результаты государственного расследования, сводившиеся к тому, что причиной катастрофы явились помпажи двух двигателей Д-18Т. Выводы, сделанные конструктором (в 2009 году они опубликованы в рамках развернутого исследования в российской и украинской печати) произвели сенсацию в авиационном мире и поколебали традиционные представления о природе многих явлений в эксплуатации двигателей. В исчерпывающем докладе, вылившемся в статью «Больше не могу молчать об «Иркутской трагедии», автор повествует не только о том, что вода при отрицательных температурах замерзла, и льдообразование перекрыло проход топлива через фильтры (что послужило толчком к критической ситуации). Федор Михайлович пошел дальше и вывел исследование в прикладную, практическую плоскость, поведав о том, как обычный человек в обыденной жизни, располагая знанием о свойствах воды, может врачевать раны, заботиться о ближнем своем. Муравченко и в этой ситуации пошел на прорыв, сумел заглянуть за горизонт, хотя, представляя изученный материал, скромно заметил, что исследование рассказывает о достаточно простых и подвластных пониманию свойствах веществ. Скромно, потому что для него это было делом чести, а, может быть, и жизни.

И здесь он опередил время, зная, что накопленный им опыт и эмпирические сведения будут востребованы потомками. В этом его глубинная сущность, все потаенные уголки его души – широкой, ищущей, мятежной. Такой, каким может быть только небо, которое он воспевал, которое он прославлял своими инженерными достижениями, своими моторами. Невольно вспоминаются строки из стихотворения «Парус» Михаила Лермонтова: «…А он, мятежный, просит бури. Как будто в бурях есть покой!».

Федор Михайлович и его «буря» - это постоянная твердая позиция по ключевым вопросам, зачастую наперекор большинству, это – злободневные, как порой могло показаться, инициативы. Время показало, что все начатые конструктором дела попадали в точку, выбивали седло из-под противников процессов стремительного развития, задавали темп отечественным авиационным производителям. Яркую жизнь Федор Михайлович прожил по совести, тонко чувствуя людей, их помыслы, намерения, взгляды на жизнь.

В 1954 году Муравченко стремительно ворвался в отечественную авиацию, которая, кажется, не мыслила себя без Федора Михайловича. Она то и дело готова была поддаваться даже самым смелым его экспериментам, всегда научно взвешенным и обоснованным, но неизменно прорывным. И нет сомнений, что запорожской конструкторской школе во главе с «генералом», как его, почитая, называют коллеги, суждено первой явить свету истинный двигатель пятого поколения – ласточку неба 21 века.

А какие могут быть сомнения, если все, к чему бы ни прикасался конструктор Муравченко, всегда было на высоте в прямом смысле этого слова. Турбореактивный двигатель с высокой степенью двухконтурности Д-36 и шести его модификаций поднимали и по сей день поднимают в небо Ан-72, Ан-74, Як-42 и имеют суммарную наработку свыше 10 млн.часов; мощнейший в мире двигатель Д-18Т для не имеющих аналогов самолетов Ан-124 и Ан-225; турбовальный двигатель Д-136 для самого мощного в мире вертолета Ми-26; турбовинтовой двигатель ТВ3-117ВМА-СБМ1 и вспомогательный АИ-9-3Б для нового регионального самолета Ан-140 и целой гаммы вертолетов; Д-436 (6 модификаций) для пассажирских лайнеров Ан-148 и Ту-334, а также для уникального самолета-амфибии Бе-200; АИ-222-25 для учебно-боевых самолетов Як-130. Всего по его концепциям и под его руководством было создано 44 (!) типа и модификации двигателей.

Вдуматься только, каким потенциалом, какой внутренней силой, производственной интуицией, чутьем закономерностей научно-технического прогресса нужно располагать, чтобы техника, вооруженная двигателями замысла одного человека имела сплошь приставки «уникальный», «лучший», «не имеющий аналогов». Иначе как озарением, спущенным свыше, назвать выдающиеся разработки (они же поступки) Федора Михайловича нельзя.

«…Когда я занимался Проблемой, дополнительной настольной книгой у меня была книга мудрости – Библия…», - написал он в своеобразном послесловии к исследованию свойств воды. Вся жизнь этого человека была подчинена поиску истины, нужной, общественно востребованной, открывающей новые перспективы.

И только Человек с большой буквы, осененный знанием истины, как Федор Михайлович, может не претендовать на то, чтобы эта истина стала открытием. В одном из интервью Дон Кихот авиации иронизировал: «Может, придет еще время, и я успею сказать кое-что, имеющее далеко немаловажное значение». Он бы еще многое успел сказать, но полет оборвался…

Как будто о стихах, которые слагал авиации Муравченко, написал когда-то Владимир Семенович Высоцкий. И вновь, словно о Федоре Михайловиче и от его лица, - строки песни барда «Як-истребитель»:

«…Выходит, и я напоследок спел: «Мир вашему дому!».

Фото: Андрей Артамонов

 Читайте также:

Фёдор Муравченко: "Больше не могу молчать об "Иркутской трагедии" и "Легко ли быть умным задним числом"