"Более высокопоставленных гостей в Антарктиде никогда не было", - слова руководителей российской полярной экспедиции, осваивающей шестой континент, звучали, быть может, суховато, но, как ни крути, точно. В ночь на пятницу в Москву вернется правительственный десант, только что совершивший марш-бросок в Антарктиду, - первый вице-премьер Сергей Иванов, министр природных ресурсов Юрий Трутнев и глава Минтранса Игорь Левитин. Вместе с ними удостоверение участника экспедиции получила и корреспондент "Известий".

"Точка невозврата"

 

"Слетать в Антарктиду" - звучит легко. Шесть часов лету от Кейптауна вместо нескольких (от одной до шести) недель, которые занимает этот же путь, но по воде. А нелегкими подробностями легкая фраза обрастает уже по ходу движения. Глава Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК) Алексей Федоров честно предупредил: если вдруг погода на Новолазаревской испортится, обратно в Кейптаун Ил-76 уже не вернется. Его запас топлива - на 8 часов полета, а тут - 6 только в одну сторону. За два часа до посадки - "точка возврата". Это такой оптимистический вариант ее названия, на самом деле она скорее "точка невозврата" - если вовремя не развернуться, пути назад может больше не быть.

 

Чтобы посадить самолет в Антарктиде, нужно быть по меньшей мере полубогом. Полоса официально называется "снежно-ледовой" - никаких диспетчеров и прочих навигационных атрибутов обычных аэропортов. Посадка - на глаз, на ощупь, по интуиции.

 

От аэродромной базы до собственно станции Новолазаревская - 15 километров. На это расстояние уходит примерно час. Гусеничные вездеходы ползут по ледяному насту, иногда лишь попытки с четвертой-пятой преодолевая некрутой вроде с виду подъем.

 

Российское бездорожье по сравнению с этим может показаться германским автобаном.

Новолазаревская находится на так называемом оазисе Ширмахера, что на Земле Королевы Мод. Ширмахер - от изучавших Антарктику в конце 30-х годов немцев, так звали пилота, первым увидевшего оазис. А Мод - от норвежцев, таким образом увековечивших имя своей королевы, взошедшей на престол в самом начале XX века.

 

- Это Лазарев, я его узнал, - моментально определил Сергей Иванов портрет, висящий над столом начальника станции Евгения Савченко. Имелся в виду русский адмирал-исследователь Михаил Лазарев, впервые доплывший до берегов Антарктиды в 1820 году.

- То есть с вашей последней встречи он сосем не изменился! - тут же включаются в игру "аборигены".

 

На зимовку - с марта по ноябрь - на Новолазаревской остаются 29 человек, обреченных все время проводить в обществе друг друга. И это много! На полюсе холода, на станции "Восток", "зимуют" человек 12-14, которые из-за погоды (сейчас, в самом начале антарктической осени, там минус 55, а рекорд - минус 89) порой неделями не выходят из помещения. И их, в отличие от космонавтов, никто предварительно на психологическую совместимость не проверяет.

 

- Да любой опытный полярник без проблем уживется в космосе, у нас конфликтов почти не бывает, - говорит биолог Юрий Мизин, на чьем счету уже четыре экспедиции. - На "Востоке" только одно отличие - там начальник станции сам решает, кто из людей ему нужен.

Как самолет поставить на лыжи

 

Сергей Иванов на Новолазаревскую летал для того, чтобы понять - на чем все-таки нужно туда летать. Вопрос этот запутанный. Сейчас существует международный проект DroMLan (от европейского названия Земли Королевы Мод, Dronning Maud Land), объединяющий страны, работающие в этой части Антарктики. Авиаоператором проекта является зарегистрированная в ЮАР компания ALCI (Antarctic Logistics Centre International). Иностранного в компании - название и место регистрации. Владеют и руководят ею сплошь российские граждане, сами полеты проходят под позывными НИИ гражданской авиации, а выполняются они на арендуемых Ил-76ТД, принадлежащих либо России, либо ее ближайшим соседям.

 

Но проблема - не в этой географически-хозяйствующей путанице. Сейчас каждый полет в Антарктиду превращается в целую эпопею: чтобы "Ил", севший-таки в Антарктиде, смог улететь обратно, надо обеспечить его топливом для дозаправки. Запасы топлива предварительно доставляются по морю, а потом санно-гусеничными поездами перевозятся на аэродромную базу.

 

Для авиасообщения между станциями выбираются еще более непростые пути. Крупные самолеты может принимать только Новолазаревская, а чтобы доставить грузы всем остальным, нужны машины полегче. И желательно - на лыжных шасси, колеса на голом льду могут завести куда угодно. Полярники через ALCI арендуют канадские Bassler, которые на расстояние 1300 километров (именно столько разделяет российские станции "Прогресс" и "Восток") могут перевезти максимум 1700 килограммов груза. И то только в том случае, если они не возьмут топлива для обратной дороги. В итоге керосин в буквальном смысле падает с небес - по шесть 200-литровых бочек на платформе, спускаемой на двухкупольном парашюте. В общем, все на южной макушке земли как-то с ног на голову.

 

Варианты, как поставить все обратно, с головы на ноги, и вернуть российским полярникам российское же авиасообщение, есть. Для дальних перелетов - модернизированный Ил-76ТД-90 с новыми экономичными двигателями, позволяющими летать не только туда, но и обратно, а для внутриантарктических дистанций - поставленный на лыжи Ил-114.

 

Сочетание обоих этих вариантов Иванов охарактеризовал так:

 

- Тогда мы навсегда забудем понятие "точка возврата". Или невозврата, как хотите, так и называйте. Кроме того, тогда мы будем близки к монополизму в авиаперевозках в Антарктиде.

GLONASS only

 

- Мы специально вырубили GPS, - Сергей Иванов просто сиял, рассказывая полярникам, как проходил перелет в Антарктиду.

 

Полет и, что особенно важно, приземление впервые шли с использованием российской системы спутниковой навигации ГЛОНАСС. На всех широтах южнее Кейптауна одновременно было "видно" от четырех до девяти спутников - достаточно для уверенного определения координат.

 

Этому факту больше всех был рад Юрий Урличич, генконструктор и гендиректор НИИ космического приборостроения, ответственного за техническую "начинку" ГЛОНАСС.

Мечта руководства программы ГЛОНАСС - чтобы навигаторами была оснащена и вся Антарктида ("на самолете, вездеходе и человеке, если вдруг заблудится в пургу"), и примерно в таких же масштабах вся Россия. Дисплей в кабине штурмана Ил-76 подтверждает: со спутниками у ГЛОНАСС уже все в порядке.

 

- С ГЛОНАСС у нас проблемы не в космосе, а на земле, - заметил Иванов. - Если земля не готова к приему сигнала, то все это, извините, никому не надо.

 

А земля, похоже, не готова: о навигаторах ГЛОНАСС все слышали, но мало кто видел. У Урличича, правда, заветная коробочка есть - двухсистемная, которую в любой момент можно переключить на GPS.

Быть в своей тарелке

 

Антарктида оказалась экзотикой во всех смыслах. Члены кабинета министров, облачившись в утепленные штаны и куртки, беспрекословно шагали сотни метров по ветреной снежной пустыне до самолета и явно не очень-то рвались со станции уезжать (может, послышалось, но полярники, которые, как известно, не любят церемоний, временами срывались на "ты").

 

- Давно мечтал о жареной картошке, вот, пришлось в Антарктиду лететь, - это первый вице-премьер российского правительства стоит с тарелкой в руках в очереди за едой в столовой Новолазаревской.

 

Левитин и Трутнев - в той же очереди и с такими же тарелками - в общем тоже выглядели людьми, вполне довольными тем, насколько далеко им удалось сбежать от их обычной жизни. А ради этого - хоть на край света.

Международный материк без границ

Петр Образцов

Сейчас в Антарктиде постоянно или сезонно действует от 40 до 80 научных станций, принадлежащих Чили, Аргентине, США, России, Финляндии, Франции, Уругваю, Польше, Японии, Китаю, Англии, Швеции, Норвегии, Украине, Испании, ЮАР, Германии, Нидерландам, Австралии, Южной Корее, Румынии, Перу, Индии, Чехии, Болгарии, Новой Зеландии, Бразилии, Италии. Началось строительство белорусской антарктической станции. На этих станциях проводятся изучение климата, геологического строения материка, исследование льда и животного мира Антарктики. Например, на российской станции "Восток" проводится бурение льда с целью достигнуть подледного озера Восток, в котором должны обнаружиться древнейшие микроорганизмы. Самой крупной станцией является американская "Мак-Мёрдо", представляющая собой небольшой город с тремя собственными аэродромами, оранжереей для выращивания овощей и фруктов, почтой и даже телевизионной станцией. Станция находится в зоне территориальных претензий Новой Зеландии. Наибольшее количество станций расположено на Антарктическом полуострове и принадлежит Чили и Аргентине, которые одновременно претендуют на этот участок Антарктиды.