Да, наверное, есть человек с таким именем. Говорят, родился в Свердловске, служил то ли в танковых войсках, то ли на флоте, учился или не учился на философском факультете МГУ. Вроде на заре 1990-х создал туристическую компанию, возившую челноков то ли в Китай, то ли в Корею; то ли был, то ли не был связан с уралмашевской ОПГ. Дмитрий Каменщик стоял у истоков группы «Ист Лайн», получившей в середине 90-х контроль над Домодедово. Но где та группа? Тихо исчезла то ли осенью 2010-го, то ли еще раньше, оставив упоминания в многочисленных бумагах арбитражных споров с Росимуществом.

 

Исчезло имя, раздражавшее чиновников и не слишком понятное возможным иностранным инвесторам. Осталась группа. Теперь для всех – «Московский аэропорт Домодедово», для инвесторов накануне IPO – DME Limited с острова Мэн и после неудачного IPO – Verulia Investment Limited на Кипре.

 

Этот Каменщик – то ли женат, то ли нет; у него – то ли сын, то ли дочь, а, может быть, и вовсе всех понемногу. Этого Каменщика даже видели. Говорят, в декабре 2010 года, когда ледяной дождь оставил без энергоснабжения Домодедово, Каменщик был замечен с горными лыжами наперевес во Внуково. Ок, поверим, он увлекается горными лыжами.

 

Дмитрия Каменщика видели тысячи его подчиненных. Некоторые готовы поклясться, что он существует. «Каменщик – он хороший. У него своя позиция, это важно, когда всех выравнивают под одну гребенку. Такие – редкость», — говорят они мне.

 

Летом 2011 года в течение трех часов этого Каменщика точно видела сотня журналистов. «Мне вообще любое упоминание в прессе не нравится,— сказал тогда он.– Я не люблю публичных мероприятий. Не люблю всего, связанного с известностью, ни в какой форме. Мне нравится тишина, ограниченный круг лиц».

 

Для одних Дмитрий Каменщик – гениальный управленец, сумевший построить четкий и прибыльный бизнес. Для других – мошенник, сумевший обогатиться в условиях полной неразберихи и тотального воровства 90-х. Но Дмитрия Каменщика как такового, кажется, уже не существует. Это – продолжающее успешно функционировать творение системы. Той самой государственной системы, которая теперь не может справиться со своим детищем, научившимся жить по правилам создателя.

 

Я наблюдаю за игрой. Сотня студентов приходит в Домодедово по программе «Приток», чтобы когда-нибудь стать сотрудниками аэропорта или просто получить первые навыки жизни в условиях большого бизнеса. Нет, их не учат создавать компании в офшорах. Им не рассказывают, как скрывать бенефициаров, не объясняют, зачем выставлять компанию на продажу, не собираясь ее продавать. Эти навыки – для избранных. Главное, чему их учат тренеры от Домодедово – работать с государством на тех условиях, которые диктует система.

 

Все бумаги должны быть в порядке. Все пожарные топоры – на месте. Все сотрудники трудоустроены по КЗоТу. Все договоры заполнены ручкой правильного цвета. Без права на ошибку, даже если по неизвестной причине арестован финансовый директор. Всегда готов к визиту следственного комитета или очередной инспекции. Готов всегда и ко всему. Решение спора в досудебном порядке – дополнительный балл. Благоприятный индекс в СМИ – дополнительный балл. Дополнительная возможность владельцу защитить актив от системы.

 

Ни один из 12 тысяч человек, работающих в Домодедово, не имеет права стать поводом к гибели целой империи в государстве.

 

В восточных деспотиях смерть правителя скрывали от подданных, пока бразды правления не переходили к наследнику престола. Это помогало предотвратить возможные попытки смены власти насильственным путем и не давало соседям лишнего повода покуситься на территории, оставшиеся без правителя. Дмитрий Каменщик может существовать или не существовать. С равным успехом он может находиться в своем кабинете в Домодедово или на горнолыжном курорте Австрии, в московском СИЗО или на Луне. Где он и есть ли он вообще, похоже, уже не важно.

 

Домодедово – это типичный продукт российской истории 90-х, нетипично умудрившийся приспособиться к государственной системе 2000-х.

 

Нам, сторонним наблюдателям 2010-х, остается только дождаться, сможет ли армия каменщиков остаться в живых в очередном раунде схватки с армией чиновников, силовиков и претендентов на актив. И, кажется, ждать осталось недолго: московские аэропорты должны стать единым авиаузлом, решил Владимир Путин. Без Домодедово государственный узел не свяжется.