Автор статьи с конкретными цифрами в руках доказывает, как дважды два – пять, а не четыре, что вместо 10 атомных подводных ракетных крейсеров (АПРК) за те же деньги можно построить пять авианосцев – по одному авианосцу каждые два с половиной года. А 250–270 многоцелевых палубных истребителей для новых кораблей взять из состава ВВС без ущерба для боевой готовности. Как ни парадоксально, но эта фантастическая, совершенно оторванная от жизни идея вызвала горячий отклик и одобрение некоторых флотских специалистов, в том числе и в среде конструкторов атомных подводных лодок. Хотя они как раз менее всех должны быть заинтересованы в переносе приоритетов в судостроении с подводного флота на надводный. Но неисповедимы пути конструкторов.

Однако вернемся в реальную жизнь и попробуем разобраться в этой проблеме, тем более что ответы лежат на поверхности.

Итак, начнем с вопроса: где строить? В Советском Союзе авианесущие крейсеры («главный калибр» крейсеров – ракеты, а авианосцев – самолеты, получилось ни то ни сё) строили только в Николаеве. И сейчас николаевские корабелы и украинское правительство не откажутся от столь соблазнительного заказа. Вот только специалистов на верфи осталось с гулькин нос.

Если строить на «Севмаше» в Северодвинске, то это означает парализовать выполнение всех остальных заказов на несколько десятилетий. В цехе, где помещается четыре корпуса атомных лодок, едва станет один корпус авианосца. А перегородить на много лет ворота цеха, через которые корабли вывозят в достроечный бассейн, означает вывод цеха из производственного цикла на все время, пока будущий авианосец достраивается на свежем воздухе в осушенном бассейне. Вспомните пример с «Викрамадитья», который почти на 14 лет запер в этом цехе гражданское судно, построенное по коммерческому заказу.

Пойдем дальше. Собрать пять полков палубной авиации не смогли бы и в Советском Союзе. По техническому паспорту на авианесущем крейсере «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» могут базироваться и обслуживаться 16 самолетов Як-41М, которых никогда на нем не было, и 12 Су-27К, а также более двух десятков вертолетов Ка-27РЛД (радиолокационного дозора), Ка-27ПЛО (противолодочной обороны) и Ка-27ПС (поисково-спасательный). А вместо вертолетов надо бы иметь самолеты дальнего радиолокационного дозора и противолодочной обороны. Но их не было.

В составе 279-го отдельного корабельного истребительного авиационного полка было 24 самолета Су-33 (Су-27К), к концу 2005 года оставалось 22. Один самолет потерян в катастрофе 17 июня 1996 года и один – в катастрофе 5 сентября 2005 года. Реально же «Кузнецов» отправлялся на боевую службу, имея в своем ангаре еще меньше самолетов.

Защитники авианосцев предлагают сократить заказы на «сухопутные» перспективные самолеты МиГ-29, Су-35, Т-50, а вместо них заказать палубные. Тухачевский тоже предлагал механизировать армию за счет техники времен Очакова и покоренья Крыма. Он плохо кончил. Для пяти авианосцев авиации нет и не будет, так как в ближайшие 10–20 лет необходимо заменять самолеты на более современные в ВВС. ВМФ пока подождет.

Не выдерживает критики и предложение пересадить летчиков ВВС России на палубные самолеты. Сегодня в России палубных летчиков меньше, чем космонавтов. Это «штучный» специалист. Его надо сначала вырастить, а потом на протяжении всей службы поддерживать и совершенствовать его летную подготовку. Он, как врач, должен всю жизнь учиться. И для этого тоже нужны самолеты, тренажерные комплексы – одним словом, учебная инфраструктура на берегу.

Авианосцам нужны еще и базы для стоянки и обслуживания. Для «Кузнецова» построили что-то подобное такой базе в Видяево – с причалом, котельной (для обеспечения плавучего города паром), электроподстанцией. Но простоял «Кузнецов» там недолго. Помимо пара и электричества нужные еще и специалисты. А они ездили в Видяево из Мурманска, вернее, Росты, где находится 35-й судоремонтный завод, – более чем за 100 км. Поэтому подумали-подумали на флоте и перевели «Кузнецов» в Росту – получилось дешевле и для всех удобнее.

В советские времена главным лозунгом Главпура (Главного политического управления СА и ВМФ) был «Первым делом корабли, а причалы – потом». Под причалами подразумевалась вся береговая инфраструктура. С тех пор я не слышал о том, что где-то построили новую базу по последнему слову техники и технологий. Значит, для авианосцев надо создавать новые базы. Это те затраты, которые не предусматривает инициатор чейнджа: десять субмарин на пять авианосцев.

Теперь собственно о самой АУГ. Александр Никольский справедливо заметил, что в составе американской группировки обычно находится пять-шесть кораблей боевого охранения: ракетных крейсеров типа «Тикондерога» и эскадренных миноносцев типа «Арли Бёрк».

В боевом составе российского ВМФ сейчас один тяжелый атомный ракетный крейсер, три неатомных, причем крейсер «Москва» находится в эксплуатации уже 30 лет, и четыре эсминца. То есть кораблей боевого охранения не набирается даже для двух авианосцев. Значит, придется строить.

Ну, а теперь, о самом главном. Ни одна страна в мире, кроме России, не имеет опыта эксплуатации авианосцев в северных широтах. Нельзя взлетать и садиться на обледеневшую палубу. Нельзя колоть лед форштевнем. Многого чего нельзя, даже если очень хочется. Известно, что авианосцы – это оружие нападения, а не защиты. А нападать нам не на кого. Ни в южных широтах, ни в средних. А для охраны наших нефтедобывающих платформ в Арктике, за которую, как предполагают военные эксперты, в скором времени развернется нешуточная борьба, они явно не подходят.

Вот и остается гадать на кофейной гуще, кому же на самом деле нужны эти авианосцы: кораблестроителям – ради выгодных заказов, но они пока и танкерный флот не могут построить. Или сегодняшним капитанам 1 ранга – ради получения в будущем адмиральских погон. Здесь они жестоко ошибаются в расчетах – их уволят в запас по возрасту раньше, чем спустят на воду первый авианосец.

В сухом остатке – неудовлетворенное чувство российского патриота: у американцев 12 авианосцев, а у нас – только один и тот наполовину крейсер. Обидно.