«Думали, что я угоню самолет за границу»

Все началось еще в юности, когда друг привел десятиклассника Вадима Катаева в аэроклуб. Два месяца претендентов готовили к поступлению. Как говорит сам Вадим Герасимович, в аэроклубе больше рассказывали, как хорошо быть летчиком, чем давали профессиональные навыки. Тем не менее, за это время он узнал, как прыгать с парашютом, получил первые знания по самолетовождению и теории полета.

Спустя два месяца предстояло пройти медицинскую и мандатную комиссии. И если с первой все прошло без проблем, со второй у Вадима Катаева сначала возникли трудности. Из-за того, что десятиклассник не состоял в комсомоле, в аэроклуб его могли не взять.

«Мандатная комиссия состояла из трех человек: двух подполковников военно-воздушных сил и инструктора райкома комсомола Ленинского района. Они быстро спросили, комсомолец ли я. Я сказал, что нет. Девушка из райкома комсомола воспротивилась, сказала, что нельзя меня пропускать, что я ненадежный и угоню самолет за границу. И я сразу скис», – вспоминает Вадим Катаев.

Позже все беспокойства отпали сами собой – Вадима Катаева приняли курсантом в аэроклуб.

Потом был первый прыжок с парашютом, первые полеты. А после окончания аэроклуба его вместе с товарищами отправили в школу первоначальной летной подготовки в Актюбинск. Там Вадим Катаев прослужил два года.

«Чистили рельсы от снега»

Два года службы в Актюбинске, – рассказывает Вадим Герасимович, – курсанты не столько летали, сколько занимались общественно-полезными делами. Зимой постоянно заметало железнодорожные пути, приходилось их чистить.

«И вот нас оденут потеплей, и мы выходим. Поезда ждут, пока мы вычистим дорогу. Потом с чувством собственного достоинства заходим в вагон-ресторан и покупаем водки! Своих начальников не боимся, да и они же видят, что мы мерзнем – мы же весь день чистим эти дороги то на одном участке, то на другом», – вспоминает летчик.

После окончания школы первоначальной летной подготовки начинающий пилот поступил в Балашовское высшее военное авиационное училище летчиков (Балашовское ВВАУЛ). «Мы так подумали и решили, что война кончилась и что надо быть поближе к технике, которая полезнее для тебя и для страны. И пошли в транспортную авиацию», – говорит он.

Из тех, кто хотел в гражданскую авиацию, выстроилась целая очередь. «Был бы я первый в ней, взял бы, может, Пермь или Москву. Но я очень любил играть в бильярд! Все свободное время проводил в доме офицеров. И когда вернулся с очередной игры, осталась лишь капелька предложений», – вспоминает Катаев.

В итоге начинающий пилот снова отправился в Казахстан.

Спустя три года службы, когда Вадим Катаев налетал около 1800 часов, его сделали командиром воздушного судна. А еще через два года летчик добился перевода в Пермь. «Родина здесь, – улыбается пилот. – Приехал уже командиром, который имеет допуск летать без бортмеханика и бортрадиста. Вроде как звездой считался».
Первый полет командира

Свой первый полет в качестве командира воздушного судна Вадим Катаев не забудет никогда. Во-первых, все его подчиненные оказались старше его. Во-вторых, сам полет оказался не простым.

«Когда самолет отправляют в полет, в пункт приема идет радиограмма. Те службы меня ждут и знают, что это ПСП (первый самостоятельный полет). Подлетаем к Алма-Ате, радист и говорит, что боковой ветер 12 метров в секунду. Этот самолет чего боится, так бокового ветра! На нем допускается только 8 метров в секунду… К счастью, все закончилось благополучно, прилетели».

Не самым легким стал и первый полет на Ил-18. «Для меня это до сих пор загадка», – говорит Катаев. Экипаж летел из Ленинграда. Когда самолет зашел в Кировское воздушное пространство, диспетчер категорично заявил, что Пермь закрыта, и отправил экипаж в Горький (сейчас Нижний Новгород – прим. ред.). Там из-за плохой погоды самолет удалось посадить только со второй попытки.

Летчик-правозащитник

Годы шли, а Вадим Катаев все время чему-то учился. И вот ему пришла мысль получить юридическое образование. В 1971 году он поступил на заочное отделение юрфака Пермского государственного университета. «Преподаватели спрашивали, зачем мне это! Ведь у меня и так такая работа, такой заработок! А я говорю – мне сам процесс интересен», – рассказывает летчик.

К слову, юристом он никогда и не работал. Знания помогали ему в летной практике. Вадим Катаев был членом товарищеского суда и занимался делами по проступкам пилотов. Нередко «вытаскивал» тех, о ком дурная слава пошла случайно.

Так было с одним его товарищем, который по нелепости попал в медвытрезвитель. Используя право провести собственное расследование, Вадим Катаев узнал всю подноготную истории и выяснил, что милиционеры сфальсифицировали протокол. В результате товарища удалось спасти. В противном случае его могли ждать наказания – от переноса отпуска и лишения тринадцатой зарплаты до сдвига в конец очереди на квартиру.

Иной раз летчик-юрист выводил на чистую воду коррупционеров. Так было в аэропорту Минеральных вод.

«Вижу – в сторонке стоит пожилая женщина с двумя маленькими детьми. Вид у нее такой печальный был. Тут дежурная по посадке говорит, что всех посадили. Я спрашиваю: «А это?» – и показываю на эту женщину. А дежурная отвечает, что они опоздали на регистрацию», – вспоминает Вадим Герасимович.

В итоге командир взял опоздавших на борт под свою ответственность. Позже он выяснил, что женщина с детьми опоздала всего на пару минут, а ее билеты к тому времени уже были проданы другим людям. Вадим Катаев, как только у него появилось свободное время, направил во все возможные инстанции письма, в которых написал о случившемся. Спустя почти месяц ему пришел ответ – сотрудницу, продавшую билеты опоздавших пассажиров, уволили, а с остальными сотрудниками аэропорта провели беседы.

Юридическое образование страховало Катаева и во время полетов. Нередко ему приходилось нарушать инструкции, чтобы спасти самолет и находившихся на его борту пассажиров. «Когда изучали римское право, я узнал выражение: «Закон, принятый сегодня, завтра уже устаревает». Я этим успокаивался. Инструкция – не такая незыблемая догма!» – уверен пилот.

Оранжевый шар

Одним из самых непонятных и запоминающихся событий в жизни Вадима Катаева была встреча с неизвестным объектом. Летом 1968 года он летел из Ленинграда в Пермь. Рейс задержали, поэтому полет был поздний. Лететь помогал попутный ветер, и пилоты попросили у диспетчера разрешения подняться повыше – на 10 тысяч метров, чтобы прилететь в Пермь еще быстрее.

«Диспетчер нас пропустил. И вот, когда мы прошли волгоградскую зону, впереди появился оранжевый круг. Волей-неволей начинаешь анализировать – Луна это или стратостат. Но Луна была сзади. А на стратостат круг похож не был. Он держался впереди нас примерно на полкилометра», – рассказывает Вадим Катаев.

Ни на одном приборе объект никак не высвечивался. И в какой-то момент он полетел прямо на самолет и исчез.

О случившемся командир доложил руководству. Но ответа не последовало. Что это был за оранжевый шар, теперь остается только догадываться.
«Я ее увидел и понял – это мое!»

Рассказывая о знакомстве с супругой, Вадим Герасимович скромно улыбается и вспоминает: «Перед поступлением в училище гражданской авиации мне нужны были книжки. И когда я приехал в Пермь, мама предложила взять учебники у дочери ее подруги. Я пришел к ним домой, увидел ее и понял – это мое».

А после знакомства оказалось, что день рождения у будущей жены Катаева 18 августа – в День Воздушного Флота СССР. Пилот уверен, что это была судьба. Вместе супруги Катаевы уже больше 50 лет.

Сейчас Вадим Катаев на пенсии. Окончательно летать он прекратил еще в 1985 году. Он любит лес, сравнивая прогулки по нему с полетами. «Возьмешь с собой компас – и будто летаешь», – с ностальгией в голосе говорит летчик.

За плечами пермяка – множество историй, которые он с удовольствием готов рассказывать часами. А на вопрос, тяжело ли давалось летное дело, он отвечает: «У меня все всегда складывалось легко».