Уголовное дело в отношении топ-менеджеров "Домодедово" в связи с терактом в 2011 году продолжает вызывать у их коллег и простых обывателей возмущение, а также вдохновлять строить версии о его экономической подоплеке. И, несмотря на то, что руководство аэропорта заявляет, что предложений продать бизнес ему не поступало, некоторые эксперты считают, что это дело времени.

Статья, которой нет

"Инвестиционный климат России. Домодедово - частный случай или сигнал бизнесу?" – таким вопросом задались участники "круглого стола" в центральном офисе агентства "Интерфакс" во вторник. И, если углубиться в детали обвинения в адрес топ-менеджмента аэропорта, напрашивается вывод, что все-таки сигнал.

Как напомнил заместитель директора по внешним связям "Домодедово" Денис Нуждин, в рамках расследования уголовного дела суд санкционировал домашний арест фактического владельца аэропорта Дмитрия Каменщика, который позднее был продлен до 28 июля. Ему предъявлено обвинение в оказании услуг, не соответствующих требованиям безопасности, повлекшим смерть двух и более лиц (ч.3 ст. 238 УК РФ). Ранее аналогичные обвинения были предъявлены экс-директору аэропортового комплекса Вячеславу Некрасову, бывшему руководителю управляющей компании по авиационной безопасности Андрею Данилову и экс-главе российского филиала компании "Аэропорт менеджмент компани лтд" Светлане Тришиной. Следствие строит обвинение на различиях между двумя редакциями технологий досмотра на входах в аэровокзальный комплекс аэропорта: 2007 и 2010 годов. В соответствие с первой - выборочный досмотр посетителей аэропорта осуществляли сотрудники его службы авиационной безопасности, а по технологии 2010 г. (которая, кроме прочего, была согласована Ространснадзором, уполномоченным органом по сертификации в области транспортной безопасности и линейным управлением МВД России в аэропорту "Домодедово") – эти функции перешли в ведение сотрудников МВД. И это якобы повысило уязвимость аэропорта, в результате чего теракт не был предотвращен, пояснил Д.Нуждин.

"Хотелось бы донести вроде бы очевидную, но не совсем понятную для следствия мысль: бизнес должен отвечать не за события, а за свои действия или бездействия", - сказал представитель "Домодедово", добавив, что все нормативные требования аэропорт выполнял в полной мере: закупал оборудование, обучал персонал, а также обеспечивал его присутствие на рабочих местах. "По сути, нам сейчас вменяют в вину непредотвращение теракта. Но, во-первых, такой статьи, просто нет в Уголовном кодексе, а во-вторых, следствие изобретает универсальную фабулу обвинения: если теракт произошел, значит, он не предотвращен, несмотря на то, что требование выполнены. Эта фабула, на наш взгляд, неприемлема", - заключил Д.Нуждин.

Тяготы деофшоризации

По мнению председателя исполнительного комитета "Российского союза налогоплательщиков", члена комиссии по вопросам инвестиционного климата Общественной палаты РФ Артема Кирьянова, уголовное преследование руководства "Домодедово" - яркий пример давления на бизнес, которого "все мы в соответствии с курсом, которое ведет государство, стремимся избежать".

Он напомнил, что аэропорт является крупным налогоплательщиком, пополняя ежегодно госбюджет почти на $8 млрд. Объем инвестиций, вложенных в транспортную инфраструктуру "Домодедово" за последние годы, тоже говорит за себя – он оцениваются в $1,5 млрд. Аэропорт обеспечивает более 10 тыс. рабочих мест, таким образом выполняя свои социальные обязательства.

Кроме того, "Домодедово" одним из первых приняло концепцию деофшоризации, подчеркнул А.Кирьянов, добавив, что это едва ли можно назвать популярной практикой среди российских компаний. "Структура собственности "Домодедово" на сегодня абсолютно прозрачна и понятна. Для нас это очень важный показатель работы бизнеса", - сказал он. Активное взаимодействие аэропорта происходит с государством и в рамках ГЧП-проектов, считает А.Кирьянов.

Напрашивается вывод, что если бизнес полностью "играет по правилам", это вовсе не гарантирует ему спокойные и адекватные условия существования, указал отраслевой эксперт, главный редактор портала Avia.ru Роман Гусаров. При этом отдельное внимание он обратил на нагрузку, в том числе и финансовую, которую испытывают владельцы транспортных активов, выполняя нормы закона о транспортной безопасности. "По этому закону за нашу с вами безопасность - то есть безопасность пассажиров - отвечают частный бизнес, - подчеркнул он. - Но позвольте - я хочу, чтобы мне безопасность гарантировало государство: специально обученные люди, которые знают, как бороться с терроризмом". Р.Гусаров при этом отметил, что за пределами аэропортового комплекса у бизнеса нет полномочий по обеспечению безопасности. "Мы прекрасно знаем про замечательный опыт Израиля – там обеспечение безопасности начинается за километры до аэропорта. Каким образом частная структура (В РФ - ИФ) этим будет заниматься?", - посетовал эксперт.

Формальная "уголовщина"

"Мы не располагаем какой-либо информацией о конкретных предложениях от каких-либо интересантов по состоянию на сегодняшний день", - отрезал Д.Нуждин, отвечая на вопрос о том, предлагали ли руководству "Домодедово" продать бизнес.

Между тем Р.Гусаров отметил, что даже если такого предложения пока не поступало, это всего лишь вопрос времени. "В целом для нас очевидно, что целью всей этой акции (уголовного преследования топ-менеджмента "Домодедово" - ИФ) является понижение рыночной стоимости аэропорта. И, конечно, это делается не в интересах государства. Оно делается с помощью отдельных лиц, которые имеют властные полномочия, но в интересах, конечно, частных лиц", - считает эксперт.

В свою очередь Д.Нуждин заявил, что формально, "дело напрямую с экономикой никак не связано", но действия следствия наводят на разные мысли.

"Что говорит следствие, когда запрашивает продление срока? Они говорят, что нам (следствию - ИФ) нужно завершить опись имущества, которое принадлежит аэропорту "Домодедово", и мы планируем наложить арест на все это имущество в обеспечение требований потерпевших якобы от террористического акта. То есть какая схема здесь может быть реализована? Имущество арестовывается в счет удовлетворения требований потерпевших, а дальше, для того, чтобы эти требования удовлетворить, нужно продать это все с торгов, и таким образом в неэкономическом деле вдруг возникает экономическая подоплека", - сказал Д.Нуждин.

По его словам, такую юридическую конструкцию можно придумать, только "сложно фантазируя", но тем не менее, судя по тому, как складывается ситуация вокруг фигурантов уголовного дела, она может иметь место.