Российская газета: Константин Петрович, вы поднялись на орбиту в октябре 1964 года. А верно, что вы, инженер, в отряд космонавтов попали благодаря Королеву?

Константин Феоктистов: Если бы не поддержка Королева, мне едва ли удалось бы полететь. Слишком много было противников. В то время ВВС в лице Каманина всерьез пытались уверить всех, что космонавтов надо готовить только из военных летчиков. И, естественно, старались не допустить к полету гражданского космонавта.

РГ: Вы создавали первые космические корабли, были ведущим разработчиком "Союзов", "Прогрессов", орбитальных станций "Салют" и "Мир". Как вы относились к затоплению "Мира"?

Феоктистов: Решение было правильное. Все, что можно, мы от той станции уже получили.

РГ: В войну в 16 лет вы стали разведчиком. Правда, что однажды вас... расстреляли?

Феоктистов: Я был в группе разведки. В один из переходов через линию фронта наткнулся на патруль. Меня задержали. Когда эсэсо вцы почувствовали, что я готов что-то предпринять, выстрелили в лицо. Повезло, что не насмерть и что упал в яму. На какое-то время потерял сознание, а когда очнулся, то понял, что единственная надежда не шевелиться. Когда немцы ушли, выбрался из ямы, спрятался, а потом, отлежавшись, добрался до своих.

РГ: Каким вы видите будущее российской космонавтики?

Феоктистов: Надо найти эффектное применение человеку на орбите. Надо добиваться результатов, которые соответствовали бы расходам. Пока мы нашли более или менее действенную "нишу" в космосе - это обслуживание сложных вещей.

РГ: Американский астронавт Джон Гленн полетел второй раз в космос в 77 лет. Вы не хотели бы?

Феоктистов: Очень. Хотя бы просто потому, что тут программа ясна: попытаться нащупать границы допустимого - по здоровью, возрасту.

Когда верстался номер

Свои соболезнования близким Константина Феоктистова выразил президент РФ Дмитрий Медведев.