-- Господин президент, вы впервые в России, да к тому же приехали зимой. Почувствовали российский холод?

-- Отнюдь. Никакого холода мы не почувствовали. Кругом лежит снег. Но мы ощущаем теплоту, с которой нас принимают в России. С обеих сторон огромное желание укреплять сотрудничество.

-- После вашей встречи с президентом Медведевым было объявлено, что стороны договорились подготовить рамочное соглашение о военно-техническом сотрудничестве. Для чего оно нужно?

-- В нем будут оговорены принципы военно-технического сотрудничества между Ливаном и Россией, основы сотрудничества между министерствами обороны и армиями наших стран. Оно охватит все аспекты такого взаимодействия, начиная от подготовки военных специалистов и заканчивая закупками вооружений. Это новый этап в развитии наших отношений. Начало было положено, когда Россия помогла нам восстановить дорожную инфраструктуру и мосты, разрушенные во время войны с Израилем в 2006 году. Для этого к нам прибыл специальный российский батальон. Российские военные после окончания работ передали всю имевшуюся у них технику ливанской армии.

-- Россия обещает передать ливанцам из своих арсеналов боевые самолеты МиГ-29. Однако мне приходилось слышать мнение ливанских специалистов о том, что эти машины вашей стране не очень нужны. Ливан - небольшая страна. Где там летать истребителям?

-- Россия действительно пообещала передать нашей армии десять истребителей МиГ-29. Эта инициатива очень хорошо повлияла на морально-боевой дух ливанской армии. Ведь в мире существовало негласное эмбарго на поставки вооружений Ливану. Россия прорвала эту блокаду. Это решение сыграло большую роль на международном уровне. Что касается поставки этих самолетов и того, нужны ли они в Ливане, то это изучают специальные комиссии обеих сторон. Нужно определить место для размещения самолетов. Надо уточнить наши технические возможности. Понять, каков уровень подготовки наших летчиков и специалистов для обслуживания этих машин.

Обе стороны параллельно изучают и другой вопрос: о возможной альтернативе истребителям МиГ-29. Быть может, ливанцы быстрее и легче освоили бы другую модель самолета. Это касается и подготовки аэродрома для такой техники, и тренировки летчиков.

-- Речь идет о самолетах или о вертолетах? Ведь, насколько я знаю, вертолеты вам нужнее?

-- В качестве вариантов рассматриваются и самолеты, и вертолеты. Да, в боевых вертолетах мы нуждаемся. Возможно, что выбор падет как раз на боевые вертолеты.

-- Как человек далекий от армии я все-таки никак не могу понять, ну зачем Ливану такая техника? По кому наносить удары с воздуха? По объектам за пределами страны или внутри нее?

-- Ливан - миролюбивая страна. Мы никого не планируем атаковать. Но нам надо уметь защищаться и давать отпор врагам, прежде всего Израилю, который не раз нападал на нашу страну. Ливанская армия обязана противостоять любым попыткам нанести ущерб нашей стране.

-- Вы сказали о некоем существовавшем негласном запрете на снабжение Ливана вооружениями. Но все не так плохо? У вас же хорошо развивается сотрудничество с американцами? Ведь программа их военного сотрудничества с Ливаном, включающая безвозмездную помощь, достигает полумиллиарда долларов?

-- У нас есть программа сотрудничества с американской армией. Она включает поставки вооружений, подготовку кадров. Но этого, конечно, недостаточно для всех нужд ливанской армии. Подготовка соглашения с Российской Федерацией для нас очень важна. Мы разработали пятилетнюю программу перевооружения нашей армии, и сотрудничество с Россией значительно укрепит ее боеготовность. Нам еще нужны танки, другие вооружения. Если что-то нам достанется в качестве безвозмездной помощи - хорошо. Остальное будем покупать, поскольку это дело чести - защитить родину.

-- Вы начинали свою карьеру профессиональным военным. Ваша предыдущая должность - главнокомандующий ливанской армией. Но я как-то читала, что в молодости вы хотели стать не военным, а инженером. Не жалеете, что вы все-таки поступили в военное училище?

-- Да, вы правы (тут обычно строгий президент рассмеялся). Я очень хотел стать инженером. Но обстоятельства сложились так, что все-таки жизнь оказалась связанной с военными структурами. Впрочем, это с самого начала было одним из вариантов. Передо мной стоял выбор: инженер или военный. Что ж, быть военным - видно, моя судьба.

-- Это, наверное, еще и потому, что ваш отец служил в контрразведке?

-- Он служил не в контрразведке. Он был в службе внутренней безопасности Ливана, можно сказать, в полиции.

-- Быть военным в вечно бурлящем регионе Ближнего Востока, где столь часты войны? Это очень сложно?

-- Без сомнения, военная служба - дело сложное в любой стране, а тем более в регионах, где случаются конфликты. Всем военным это хорошо известно.

-- Вы участвовали в боях?

-- Конечно. Я же отслужил в армии 41 год. Все это было на моих глазах, все эти битвы и войны, которые пережил Ливан за это время. Была и гражданская война, и сопротивление нападениям Израиля.

-- С российским президентом вы говорили о том, что надо еще более активно сотрудничать в решении проблем Ближнего Востока. Чего вы ждете от России?

-- Мы хотим от России, чтобы она помогла найти решение проблем Ближнего Востока. Мы считаем, что основой для решения может стать единая арабская инициатива, принятая в Бейруте (была одобрена в столице Ливана в 2002 году на саммите Лиги арабских государств. - Ред.). Нельзя допустить, чтобы это решение было найдено за счет национальных интересов Ливана и за счет прав палестинских беженцев, живущих в нашей стране.

Ведь часть наших земель остается под израильской оккупацией. А палестинские беженцы имеют право на возвращение в Палестину. Арабская инициатива как раз говорит об этом. Конституции многих арабских стран, в том числе Ливана, не разрешают натурализацию палестинских беженцев. Да и наша экономика не позволяет интегрировать беженцев и поселить их на постоянной основе. Ливан - маленькая страна с ограниченными ресурсами и большой плотностью населения.

-- Против возвращения палестинских беженцев выступает Израиль. Ну а если международное сообщество предложит компенсации беженцам и материальную помощь ливанскому государству с тем, чтобы эти палестинцы остались в Ливане?

-- Невозможно обменять их права на деньги. Не забывайте и о том, что многие ливанцы живут за пределами Ливана. Они вынуждены были уехать в поисках работы и лучшей доли. Каково же приходится тогда этим беженцам? Палестинские беженцы должны вернуться на родину.

-- Господин президент, на переговорах в Кремле была упомянута принятая в 2006 году резолюция Совета Безопасности ООН 1701. Она говорит о необходимости разоружения ливанских неправительственных вооруженных группировок, таких как «Хизбалла». Я встречалась когда-то с лидером этой организации Хасаном Насралла. Разве он согласится на разоружение?

-- Резолюция говорит о том, что это - внутренняя ливанская проблема. Она должна быть решена путем диалога. Там говорится и о том, что в приграничной южной зоне (на границе Ливана с Израилем - Ред.) не должно быть оружия на руках членов неправительственных формирований. Должно остаться только оружие ливанской армии. На юге, кстати, находятся миротворческие силы ООН. Благодаря их содействию с 2006 года не было серьезных проблем на ливано-израильской границе. И, в ближайшие годы, надеюсь, не будет.

-- Как вы считаете, должно ли остаться у «Хизбаллы» оружие?

-- Многие страны проходили в своей истории этапы, когда наряду с правительственной армией действовали отряды национального сопротивления врагу. Представители «Хизбаллы» работают вместе с остальными политиками в парламенте, в правительстве. Это наши граждане. Их дома, школы, больницы - в Ливане. Вопрос оружия вполне решаем. Это не вредит внутренней безопасности. Они не носят это оружие открыто. А как быть с этим дальше - решит национальная конференция, на которую в ближайшее время соберутся представители различных ливанских партий.

-- То есть в будущем оружия у неправительственных организаций не будет?

-- Конечно, оружие останется в Ливане только у правительственной армии. Но это произойдет тогда, когда стране не будет ничего угрожать.

-- Еще одна важная тема - международный трибунал, расследующий убийство в Бейруте в феврале 2005 года бывшего ливанского премьера Рафика Харири. Сохраняется ли необходимость в этом трибунале?

-- Без всяких сомнений. Трибунал продолжает и должен продолжить свою работу. Он был создан по решению Совета Безопасности ООН. Правду об этом преступлении надо узнать.