Все, что летало в космос в первые десять лет космической эры, было спроектировано в королевском ОКБ-1, в легендарном отделе № 9, который возглавлял самый ранний соратник и единомышленник Сергея Королева - конструктор Михаил Тихонравов. Что это был за человек? Об этом корреспондент "РГ" беседует с разработчиком проектов экспедиции на Марс и Луну, ведущим конструктором по пилотируемым ракетно-космическим комплексам для высадки на Луну и "Энергия-Буран" Владимиром Бугровым.

Российская газета: Владимир Евграфович, вы знаете, как познакомились Королев и Тихонравов?

Владимир Бугров: Это произошло в конце 20-х годов в Крыму, в Коктебеле, на всесоюзных планерных соревнованиях. Тогда на планере Королева была впервые в мире выполнена мертвая петля, а на планерах Тихонравова были установлены рекорды высоты и дальности.

РГ: Они могли стать прекрасными авиационными конструкторами?

Бугров: И стали бы. Но - увлеклись идеями Циолковского. Через три десятка лет Королев возглавил ОКБ-1 - головное ракетно-космическое предприятие страны, а Тихонравов - головной проектный отдел № 9. Именно здесь были созданы космические корабли и аппараты, получившие "коктебельский" гриф "впервые в мире". Вместе они дерзнули и осуществить фантастический проект - полет на другую планету.

РГ: Тихонравов ведь встречался с Циолковским?

Бугров: Да, он был в Калуге. Михаил Клавдиевич захватил фотоаппарат и сделал на память несколько снимков.

РГ: Скажите, что за капсулу для полета на высоту 200 км разрабатывал Тихонравов еще в 1946 году?

Бугров: Это был проект суборбитального полета двух летчиков. Сталин тогда написал резолюцию: "Предложение интересное - рассмотреть для реализации". Но таких условий в то время еще не было.

РГ: А правда, что когда Тихонравов впервые обнародовал проект искусственного спутника Земли, его едва ли не освистали?

Бугров: Не верите? А ведь было. Михаил Клавдиевич выступил с докладом на сессии Академии артиллерийских наук. И там его, мягко говоря, не поняли. Но Тихонравов не сдался. Работа над спутником - иногда полуподпольно - продолжалась. И когда межконтинентальная баллистическая ракета Р-7 появилась "в железе" и стало ясно, что в космос можно лететь, задел по спутнику был уже немалый. Тихонравов подчеркивал: "ИСЗ - неизбежный этап на пути развития ракетной техники, после которого станут возможными межпланетные сообщения".

РГ: Тихонравов, как и Королев, мечтал о том, что человек сможет полететь на другую планету?

Бугров: Да. Группа Тихонравова сделала проработки, которые стали толчком к подготовке в декабре 1959 года постановления Совмина "О развитии исследований по космическому пространству". Там были четко прописаны основные этапы: создание ракет для полета на Марс и Венеру, осуществление первых полетов человека в космос, разработка автоматических и обитаемых межпланетных станций и станций на других планетах. А еще через полгода было предписано начать разработку ракеты Н1 для выведения на околоземную орбиту межпланетного корабля массой 60-80 тонн.

РГ: Насколько я знаю, тогда под руководством Тихонравова разрабатывались сразу два проекта космических кораблей - "Восток" и ТМК - для экспедиции на Марс...

Бугров: Надо сказать, что период с 1957 по 1964 год стал, пожалуй, самым плодотворным в становлении советской космонавтики. Искусственные спутники Земли, возвращение из космоса животных, искусственный спутник Солнца, фотографии обратной стороны Луны, мягкая посадка на Луну и съемка ее поверхности, искусственный спутник Луны, полет к Венере, марсоход, полет Гагарина, выход Леонова в открытый космос, стыковка на орбите беспилотных кораблей... Всеми этими проектными работами руководил Михаил Тихонравов. И многое было реализовано впервые в мире.

РГ: Понятно, что новые идеи рождались не просто так...

Бугров: И Королев, и Тихонравов создали атмосферу прямо-таки "оголтелого" творчества. Структура 9-го отдела строилась по принципу самодостаточности: подразделения были нацелены на решение всего комплекса проблем, с которыми могли столкнуться разработчики еще не имевшей аналогов техники.

РГ: Сергей Павлович был известен своим крутым нравом, а Тихонравов?

Бугров: Нет, Михаил Клавдиевич был очень деликатный человек. Мы много общались по марсианскому проекту. Я тогда занимался схемой экспедиции, компоновкой комплекса и корабля, весовыми расчетами и т.д. Так вот это были не доклады начальству, а рассуждения на тему. Тихонравов сначала внимательно просматривал материал, а потом начинал прохаживаться вокруг большого круглого стола. Задавал вопросы. Но, скорее всего, себе. И отвечал на них сам.

При этом Михаил Клавдиевич так строил обсуждение, что возникало ощущение: это ты нашел решение, а он его поддержал. Впрочем, у меня не было иллюзий. Я понимал, что ему важно было, не навязывая своих мыслей, получить объективное мнение, проверить то, что, наверное, уже обсуждалось с Королевым.

РГ: Ну, конечно. Ведь марсианские проблемы нельзя было обсудить с "широкой общественностью"?

Бугров: Разумеется. Летом 1962 года Тихонравов передал мне поручение Королева: графически представить план освоения космического пространства. Я нарисовал много схем.

РГ: Они сохранились?

Бугров: Черновики самых первых примитивных - да, в моей рабочей тетради. Большинство же были уничтожены. Королев и Тихонравов хотели сами разобраться в структуре предстоящих задач, этапах их осуществления, первоочередных разработках. Так появилась концепция. Впервые пилотируемые полеты отделялись от решения задач автоматами. Разделялись полеты в околоземном и в околосолнечном пространстве, так как стартовые массы ракет для их осуществления различались на порядок.

РГ: А действительно ли в концепции был заложен полет человека вокруг Солнца?

Бугров: Совершенно верно. Космонавт Георгий Гречко, работавший в ту пору баллистиком, помнит, как Тихонравов обсуждал с ними вопросы размещения корабля в точках либрации при полете вокруг Солнца, а при полете на орбиту спутника Марса - возможность причаливания к его спутникам Фобосу или Деймосу. Проект экспедиции на Марс был представлен Межведомственной комиссии в составе эскизного проекта по ракете Н1 и утвержден ее председателем, президентом АН СССР М.В.Келдышем. Это давало основание Королеву начать практическую подготовку марсианской экспедиции.

РГ: Говорят, что именно благодаря Тихонравову космос открылся не только для космонавтов из летчиков-истребителей, но и для инженеров?

Бугров: Получилось так. В процессе работы над марсианским проектом стало ясно: для сборки и испытаний комплекса на орбите нужны будут космонавты с квалификацией не ниже, чем у специалистов, выполняющих эти операции на заводе и полигоне. Поэтому Тихонравов и Королев решили: нужен специальный отряд космонавтов.

В конце 1962 года Королев собрал в кабинете Тихонравова 60 инженеров: готовьтесь к медкомиссии. А через два года появилась необходимость сформировать общий с военными список для участия в программе "Восход". Королев поручил составить список от ОКБ-1, и Тихонравов при мне выбрал 15 человек. Из них впоследствии слетали 8. Они и составили основу первого отряда ОКБ-1. Так что Тихонравова можно считать "крестным отцом" нашего отряда.

РГ: Марсианские замыслы "задвинула" Луна?

Бугров: Да, они ушли на второй план в 1964 году с постановлением Хрущева об освоении Луны.

РГ: А что за история, когда Королев поручил Тихонравову сделать проект сборки на орбите кораблей "Восток"?

Бугров:  Тихонравов в 1959 году на большом совещании на полигоне высказал идею, что корабли большой массы нужно создавать на орбите с помощью сборки, а не выводить их с Земли. Сергей Павлович дал такое задание. Были разработаны система автоматической стыковки и проект корабля 7К-ОК, получившего название "Союз". Он уже более сорока лет исправно доставляет космонавтов на орбиту. Так что сегодняшняя космонавтика целиком и полностью "живет" разработками, проектные основы которых были заложены в отделе Михаила Клавдиевича.