На прошлой неделе Президиум Госсовета и Совет безопасности определяли судьбу оборонно-промышленного комплекса (ОПК). Вопрос назрел давно. Во-первых, российская "оборонка" работает чудовищно неэффективно - даже самые благополучные предприятия отрасли, по словам вице-премьера Ильи Клебанова, загружены на 10-15 процентов. Во-вторых, отечественный ОПК в прямом смысле слова перестал быть "отечественным" и работает не столько на оснащение своей армии, сколько на вооруженные силы других государств, не всегда дружественных. Причем наша техника объективно лучше и дешевле, чем у конкурентов. Но парадокс в том, что для отечественной армии по цене она становится чуть ли не золотой.

        И еще один парадокс. По информации "Итогов", перспективный портфель заказов нашего главного спецэкспортера ФГУП "Рособоронэкспорт" оценивается более чем в 13 миллиардов долларов. По текущему курсу это почти 400 миллиардов рублей, что существенно превышает государственные расходы по статье "национальная оборона". На первый взгляд - необъяснимый перекос. Но не спешите бросать камни в спецэкспортера. Если бы не экспорт оружия, наш ОПК уже давно приказал бы долго жить (еще в августе "Рособоронэкспорт" отчитался о чистой валютной выручке в 2,8 миллиарда долларов при годовом плане 3,2 миллиарда). Даже увеличенный в проекте бюджета на 2002 год государственный оборонный заказ, по мнению экспертов, обеспечит прожиточный минимум далеко не всем "почтовым ящикам". Поэтому Кремль и задумал реформу ОПК. Но и у самой реформы без "оружейных" денег не много шансов на успех.

        Словом, торговать оружием мы обречены. Да и прецедентов таких не было - чтобы какое-либо государство добровольно отказалось от оружейного экспорта. Сегодня на оружейном рынке не протолкнуться. И вопреки расхожим представлениям за нашими танками, самолетами и кораблями очередь никто занимать не спешит. Не потому что российская продукция устарела. Пока что это вполне ликвидный товар. Просто оружейный бизнес настолько политизирован, что продать, скажем, баррель сырой нефти и одну условную единицу боевой техники - совсем не одно и то же. И при продаже, и при покупке вооружений и военной техники во внимание принимаются не только коммерческая выгода, но и политическая целесообразность.

        Неполиткорректный самолет

        Этот год был особенно урожайным на авиасалоны - Ле Бурже, МАКС в Жуковском, авиасалон в Малайзии. Интрига на каждом была одна и та же, поскольку остался прежним и состав конкурентов, и методы конкурентной борьбы. Представление о национальных особенностях торговли вооружениями можно получить, побывав на любом из них.

        Авиасалону в Сеуле пока еще далеко до Ле Бурже. Тем не менее никто из серьезных поставщиков авиатехники не счел возможным его пропустить. Если не приедешь, не покажешь товар лицом, могут подумать, что дела у фирмы неважные. А неудачников в любом бизнесе не жалуют.

        "Рособоронэкспорт" и АВПК "Сухой" подали заявку на поставку ВВС Южной Кореи партии многофункциональных истребителей Су-35. Программа оценивается приблизительно в 4 миллиарда долларов, и, кроме России, заявки на участие в тендере сделали Boeing (США) с самолетом F-15К, Dasso (Франция) с Rafale, а также европейский консорциум Eurofighter с истребителем EF-2000 Typhoon.

        По большому счету Су-35 в рекламе не нуждается. Когда машина в небе, а в кабине такой пилот, как Юрий Ващук, оторваться от этого зрелища невозможно. Кроме того, предложения российской стороны самые привлекательные. Наш самолет почти вдвое дешевле, чем у конкурентов, и мы готовы не только на 70-процентный офсет (когда часть суммы контракта вкладывается в экономику страны-покупателя), на передачу технологий, но и на поставку нашего программного обеспечения. Например, американцы, интересы которых в Южной Корее незримо лоббирует 37-тысячный воинский контингент США, относятся к своим партнерам более жестко. Во-первых, передавая Южной Корее оборудование для производства F-15, американцы еще и расчищают заводские площади в Сент-Луисе под производство нового самолета для своих ВВС: зачем выкидывать старые станки на свалку, если их можно продать? Во-вторых, о передаче корейцам американского программного обеспечения даже речи не идет.

        Южнокорейские генералы все понимают, ходят вокруг Су-35, за глаза не очень лестно отзываются об американцах, но при этом подчеркивают, что решать будут, к сожалению, не они, а политики. С политической же точки зрения сюжет действительно весьма любопытный. Например, соседний Китай летает на наших Су-27, а Япония - на американских F-15. Если Южная Корея остановит свой выбор на российском самолете, в Вашингтоне это могут расценить как предательство блоковых интересов. Подход, конечно, архаичный, но предрассудки, увы, явление живучее. Удастся ли Сеулу переломить эту тенденцию?

        Говорить о том, что машина АВПК "Сухой" в очередной раз стала звездой нескольких салонов, уже скучно. "Полетать" на тренажере, имитирующем пилотирование Су-35, приходили практически все, в том числе французские летчики из конкурирующей Dasso. Но это в свободное от конкуренции время. В основное же нравы здесь царят не самые светские.

        Еще накануне открытия салона корейская пресса намекнула, что "ловить" России в тендере нечего. Дескать, самолет русские сделали фантастический, но решение все равно будет принято, исходя из политических установок. Еще больше отличилась одна из южнокорейских телекомпаний, которая, сравнивая Rafale и Су-35, показала кабину Су-27. Конечно, сравнение получилось не в нашу пользу. На предложение заместителя гендиректора АВПК "Сухой" Александра Клементьева исправить "досадную ошибку" и показать зрителям настоящую авионику Су-35, никто не откликнулся.

        Но еще дальше пошли американцы. Они добились, чтобы на демонстрационных полетах F-15 непременно летал раньше "сушки". Видимо, понимали, что после нашей их машина не смотрится. Но по большому счету сердиться на янки вряд ли стоит. Ведь они невольно показали, чьей конкуренции опасаются больше всего. За такую "антирекламу" не грех и приплатить...

        Искусство торговой "войны"

        Уже говорилось о том, как нужны оружейные деньги нашему ОПК. Вырвавшись в начале 90-х на просторы свободной конкуренции, мы полагали, что сможем исключительно пилотажной лихостью завоевать все рынки. В конце концов в 1999 году на салоне в Ле Бурже Су-30МК задел соплом взлетно-посадочную полосу и разбился. Не исключено, что именно тогда пришло понимание: оружейный бизнес вообще, и авиационный в частности, - это прежде всего искусство, а не риск. На одном мужестве пилотов далеко не уедешь.

        Отвечая на вопрос корреспондента "Итогов", что будет, если Россия все-таки проиграет самолетный тендер в Южной Корее, замгендиректора "Рособоронэкспорта" Павел Тришин ответил: "Больших перспектив у нас действительно нет. Тем не менее мы испытываем большое удовольствие от участия в этом тендере. Научиться оппонировать и научиться продавать технику тем, кто умеет ее покупать, - это тоже приобретение".

        Пока что продвигать военную технику мы не очень-то умеем, несмотря на все уже достигнутые бесспорные успехи в ВТС. Печальным подтверждением чему стал День российских технологий, проведенный в рамках сеульского авиасалона. Внешне это мероприятие напоминало если не партактив, то уж точно слет передовиков производства - с нудными речами и скучными докладчиками. Но "гвоздем" мероприятия, безусловно, стал буклет, который рекламировал орбитальную станцию "Мир", безвременно почившую в глубинах Тихого океана, и космический "челнок" "Буран", давно поставленный на вечный прикол в ЦПКиО им. Горького. Потенциальные покупатели были, мягко говоря, озадачены.

        Бывают "проколы" и посерьезнее. Отвечая на вопрос, генеральный конструктор вертолетной фирмы "Камов" Сергей Михеев обнародовал стоимость вертолета К-52 в турецком контракте. Поскольку этот же вертолет фигурирует и в южнокорейском тендере, корейцы мысленно аплодировали - конфиденциальная информация была получена без особых усилий. А у менеджеров "Рособоронэкспорта", угробивших уйму времени на вертолетный контракт, до конца салона сохранилось траурное настроение...

        На европейский или американский рынок российскую военную технику в обозримой перспективе, конечно же, не пустят. Наш рынок - это Северная Африка, Ближний Восток, Южная и Юго-Восточная Азия. По прогнозам, эти регионы в течение ближайших трех-пяти лет будут испытывать острую потребность в современнной военной технике. Что будет потом, не знает даже Павел Тришин, который за свою долгую карьеру в "Рособоронэкспорте" подписал контрактов более чем на 11 миллиардов долларов: "Я торговец, а не производственник, поэтому перспектив нашей промышленности не знаю". По-моему, Тришин слукавил еще раз, когда, сославшись на неосведомленность, отказался отвечать на вопрос, почему наш ОПК, собирающий боевую технику не серийно, а лишь под конкретный зарубежный контракт, продает ее дешевле, чем иностранные конкуренты, торгующие оружием с конвейера. По всем законам экономики прибыли быть не должно в принципе, но тем не менее она есть, и в ОПК крутятся немалые деньги. Секрет этого русского чуда корреспонденту "Итогов" разъяснили экономисты из Госдумы.

        На самом деле все очень просто. В свое время ОПК был наделен всеми возможными льготами, которые и по сей день никто не отменял. Поэтому накладные расходы у нас меньше, чем у конкурентов. Еще одна хитрость бывших "красных директоров" - использовать средства, отпущенные в рамках гособоронзаказа на НИОКР, в интересах иностранных заказчиков. Пойди разберись, для кого проводятся научные исследования. Основные фонды тоже не разделены: железным станкам в принципе без разницы, на кого работать - на родное Минобороны или на экспорт. Но главный фокус - в "валютных ножницах" и в зарплате. Пока доллар почти в тридцать раз дороже рубля, сохраняется иллюзия, что на предприятиях ОПК получают действительно большие деньги. Но зарплата наших специалистов на порядок ниже, чем у сотрудников Boeing или, скажем, Dasso. Вот, собственно говоря, и весь секрет. А те считанные единицы боевой техники, которые перепадают Минобороны, становятся в буквальном смысле золотыми, поскольку на них списываются все накладные расходы...

        Взорвать ситуацию, как это ни парадоксально, в любой момент может процветающее ФГУП "Рособоронэкспорт". Если компании действительно удастся реализовать свой перспективный портфель заказов (в этом году в экспорте вооружений мы вышли на второе место в мире, впереди только США), очень скоро станет очевидным, что та часть гособоронзаказа, которая предназначена на перспективу (на НИОКР и закупку новой боевой техники), практически целиком уходит на обслуживание зарубежных поставок.

        "Рособоронэкспорт" здесь совершенно ни при чем, это посредник, который только торгует, и не более того. Но и предприятиям ОПК, пока существуют такие правила игры, тоже вроде бы горевать не о чем. Например, на иркутском авиастроительном предприятии, вошедшем, согласно недавнему указу президента в холдинговую компанию "Сухой", государству принадлежит меньше 15 процентов акций. И вряд ли частные акционеры из собственного кармана заплатили за те НИОКР, в ходе которых в головном КБ доводился под индийский заказ Су-30 МКИ. Кстати, на вооружении российской армии подобных самолетов нет.

        На совместном заседании президиума Госсовета и Совета безопасности РФ вырабатывали госполитику развития ОПК до 2010 года и дальнейшую перспективу. Как заявил "Итогам" вице-премьер Илья Клебанов, в российском ОПК создадут 40-50 холдингов. Суть каждого такого холдинга, по его словам, "концентрация ресурсов на модернизацию производства, концентрация государственных, собственных и привлеченных ресурсов на создание новой техники и проведение маркетинговых работ". Когда финансовые потоки пойдут через генерирующие федеральные центры, появится больше возможностей ими грамотно управлять, и тогда бесконтрольные ныне деньги ОПК будут нацелены, например, на создание самолета 5-го поколения, о котором мечтает российская авиация. По некоторым данным, директора оборонных предприятий уже сегодня без особого труда могут профинансировать если не полностью, то хотя бы часть этой программы.