Ситуация

        "Независимое военное обозрение" в # 45 в статье Салавата Сулейманова "Высшая военная школа утрачивает кадры" уже затрагивала тему массового увольнения преподавательского состава вузов. Это же коснулось и авиационного инженерного образования, которое всегда отличалось основательностью и глубиной, широкой палитрой знаний и самыми передовыми идеями.

        Еще недавно мы выпускали сотни молодых авиационных специалистов, существовала цельная система по подготовке будущих инженерно-технических кадров, которая в последнее время особенно активно реформируется. Начало учебного года в очередной раз убедительно продемонстрировало, что реформирование высшего военного авиационного инженерного образования зашло в тупик.

        Олицетворение русской авиационной инженерной мысли - известная во всем мире Военно-воздушная инженерная академия им. профессора Н.Е. Жуковского накануне своего 80-летия не только потеряла статус и превратилась в ВАТУ (военный авиационный технический университет), но и лишилась имени своего основателя.

        Теперь уже бывшая академия разваливается в прямом смысле слова. Рушатся стены и потолки учебной базы, ангаров и аудиторий, мебель пришла в непригодное состояние. Авиационная техника, учебные стенды и тренажеры разукомплектованы и не способны безопасно функционировать. В течение нескольких лет академия не получает учебной литературы, а та, что имеется, устарела. Уровень оснащения учебного процесса (вычислительная техника, аудио-и видеоаппаратура, современные средства обучения) уступает отдельным московским средним школам, не говоря уже о высших учебных заведениях.

        Новые экономические отношения разорвали прошлые связи с научно-исследовательскими учреждениями и руководством Военно-воздушных сил. Сегодня уже никто - ни руководящий инженерный состав, ни представители разработчиков и производителей боевой авиационной техники, ни ученые из научно-исследовательских институтов - не хотят встречаться с будущими инженерами, читать лекции, участвовать в работе конференций и семинаров, рецензировать работы.

        Относительная доля бюджетного времени, выделяемого на изучение дисциплины по эксплуатации и ремонту в военном вузе, не превышает 5%, что является не только прямым нарушением государственного общеобразовательного стандарта, но и в 1,5-2 раза меньше, чем в гражданском вузе. Что касается практической подготовки, из-за отсутствия средств даже те часы, которые выделяются на аэродромную практику и войсковую стажировку, превратились в пустую формальность. И все чаще поднимается вопрос: зачем ее проводить?

        В тоже время руководящие директивы постоянно призывали и призывают "повысить эксплуатационно-ремонтную направленность процессов обучения", но одними призывами и простым увеличением количества учебных часов проблемы не решаются. Подготовка к параду весной и сбор овощей осенью практически срывают учебный процесс. В свою очередь, учебные планы будущих инженеров построены таким образом, что изучение эксплуатации авиационной техники начинается раньше, чем они знакомятся с ее конструкцией, это же абсурд! А как можно научиться эксплуатировать современную технику вне аудитории, специального класса, ангара, без новых тренажеров, средств обучения и т.д.

        Более того, уровень знаний падает из-за отсутствия какой-либо материальной заинтересованности. Выпускник университета, молодой инженер-специалист, получает денежное содержание, о котором неловко даже писать. Сегодня же экономически выгодно вкладывать деньги в инженера. Многократно возросла не только стоимость ошибки, но и цена неграмотного или несвоевременного решения.

        По сравнению с амортизационными расходами современных летательных комплексов, доля затрат на личный состав ничтожно мала. Имея на вооружении образцы техники стоимостью несколько десятков миллионов долларов каждый, связь на стоянке "дореволюционная", одежда - как у заключенных, а о питании и говорить не приходится. Вместо сокращения, необходимо увеличивать расходы на человека на стоянке. Нужна многократная мотивация на повышение эффективности использования авиационной техники.

        Сегодня необходим не только грамотный, но заинтересованный, защищенный инженер. С падением заинтересованности и защищенности уходят грамотные инженеры, унося богатый опыт. Вместе с ними мы теряем наше богатство - государственную авиацию. Мотивация не исчезла вдруг. Сначала она превратилась в формализм (не сделай, но запиши), затем в безалаберность (вместо чистоты - грязь, беспорядок), а теперь уже в безнаказанность (нарушение основополагающих требований эксплуатации). Полеты из праздника превратились в повседневную обязанность. Из передовой наша авиация постепенно превращается в аутсайдера.

        Вместе со статусом академия потеряла курсы по подготовке руководящего инженерного состава. Наших будущих "управляющих" инженерно-авиационной службы теперь готовит "командная" академия, где в основе обучения лежит формальный процесс принятия решения.

        В результате преобразований серьезные потери понесли кафедры университета. Ежегодные сокращения численности и снижения должностного положения преподавательского состава уже привели к необратимым процессам. Кафедры - эти ячейки высшего учебного заведения - стали настолько малы, что неспособны на воспроизводство новых знаний.

        Уровень знаний выпускников определяется уровнем подготовки преподавателей. В любом учебном заведении главное звено - это преподаватель, способный не только на сохранение и передачу знаний, но и на воспроизводство новых знаний. Сегодня военный преподаватель низведен до уровня грузчика или охранника. Он не имеет возможности для самосовершенствования, не в состоянии купить компьютер, не говоря уже о программном обеспечении, посещении выставок, конференций, семинаров, приобретении литературы.

        Если гражданские вузы находят дополнительное финансирование в виде платных услуг, обучении части студентов на платной основе, сдаче в аренду служебных площадей, то военные пока додумались только до обучения иностранцев. Но и тут чиновники умудрились подсуетиться и придумать так называемые квоты: оплата за час "горловых" не должна превышать 2 рублей! И это когда в контрактах на приобретение авиационной техники на обучение приходится до 30% общей стоимости.

        На заре нашей авиации на гонорар за свой первый учебник один наш известный преподаватель купил кооперативную квартиру, сегодня он переиздает учебники уже на свои деньги. Если преподаватель не имеет возможности для совершенствования, значит, живет старым багажом. Дальше или деградация, или уход. Вместе с потерей преподавателя-эксплуатационника мы теряем военное авиационное инженерное образование как систему. Научить высшей математике и сопромату можно в любом другом вузе, но никто не научит эксплуатации боевой авиационной техники и инженерно-авиационному обеспечению боевых действий и боевой подготовки авиации ВС РФ...

        Итак, появилась новая разновидность - "чиновник от образования". До тех пор, пока вузами будут руководить свадебные генералы, а не ученые, о реформировании образования говорить не придется.

        При подготовке кадров, как впрочем и при заказе АТ, необходимо руководствоваться не количеством, а одним простым принципом: готовить и заказывать не для дяди, а для себя. Тогда станет невозможным получение диплома авиационного инженера человеком с диагнозом- шизофрения параноидальной формы.

        Неоднократные проверки, в том числе и Главной инспекцией Министерства обороны, наглядно показали не желание помочь в разрешении накопившихся проблем, а найти "стрелочников". Исписаны сотни страниц, составлены огромные акты недостатков и планы по их устранению, а результат все тот же - очередное сокращение.

        1 сентября слушатели и курсанты не увидели многих своих преподавателей. В который раз начало нового учебного года странным образом совпало с очередной волной увольнения. В конце августа в университет поступила директива, подписанная еще в начале июля, в соответствии с которой снижается тарифный разряд преподавательского состава (в среднем на 3 разряда). Вполне законная акция по приведению в соответствие академического статуса со статусом университета стала своего рода не только унижением достоинства и наглядным подтверждением ненужности грамотных и порядочных педагогов, но и как следствие, формальным поводом для увольнения.

        Кто уходит? Уходит среднее звено, педагоги, которые лишь только подходят к своему творческому расцвету. Это кандидаты наук и старшие научные сотрудники, обладающие достаточно большим опытом эксплуатации в условиях настоящей боевой подготовки, когда полки налетывали по 5-10 тыс. часов в год, настоящих боевых действий, начиная с Афганистана и до сегодняшних конфликтов, настоящих условий эксплуатации от Заполярного круга до Кушки, от ГСВГ до Вьетнама и Чернобыля. Одним словом, уходят одни из последних носителей ценнейших знаний, восполнить которые будет очень трудно, для этого нужно прожить не одну жизнь в авиации.

        Подобные директивы лишают педагогический состав всяческих перспектив. В результате происходит чудовищное вредительство, когда на вышестоящие должности назначаются абсолютно некомпетентные офицеры. Начальником кафедры, например, может стать человек, не способный по своим моральным и деловым качествами руководить преподавательским коллективом, не имеющий опыта организации инженерно-авиационного обеспечения и всеми правдами и неправдами избегающий занятий.

        Неуклюжие попытки реформирования военного образования на фоне постоянных заявлений заботы о военнослужащих в частности и повышения внимания государства к образованию вообще, которые после выхода таких директив воспринимаются не более как пустые декларации, показали полное отсутствие реальных программ и планов реформирования, а также отсутствие руководителей, способных действительно поднять систему военного специального образования.

        Очень трудно понять цели сегодняшнего реформирования военного образования, единственной задачей которого является сокращение. Но даже и ее реализация какая-то странная: преподавательский корпус сокращается, а чиновничий растет.

        Реформирование высшего военного образования - чрезвычайно ответственный, сложный и болезненный процесс. Это не математическая сумма или деление, не перераспределение должностей или портфелей. Поэтому управлением столь сложного процесса должна заниматься специально созданная команда управленцев, которая не заинтересована в "перетягивании одеяла".

        Подведем некоторые итоги. Во-первых, отсутствует простая и понятная система целей реформирования (что же мы хотим получить). Во-вторых, не выработаны основные принципы и стратегия реформирования (за счет чего хотим получить). В-третьих, научное сопровождение оторвано от нормативно-законодательной базы реформирования (сначала принимаются решения, а потом обосновываются). Наконец, необходимо активнее управлять самим процессом реформирования.

        Еще несколько лет назад можно было говорить, что непринятие срочных мер может привести к развалу. Сегодня уже можно с уверенностью утверждать, что высшее военное инженерно-авиационное образование разрушено. В угоду сиюминутным лозунгам рушатся целые учебные программы, разрываются на части дисциплины и цельные педагогические коллективы. Одни факультеты и кафедры сокращаются и тут же создаются другие. Сплошная круговерть. Кажется, что все эти преобразования уже давно потеряли всяческий здравый смысл и остались лишь одни амбиции реформаторов. Возникает вопрос, кто они эти реформаторы. Кто автор всех преобразований. Если министр образования занимается реформой средней школы, с которой можно соглашаться или не соглашаться, то все об этом знают. Он членораздельно говорит об основных проблемах, открыто выступает, отстаивает свои предложения, полемизирует. Так кто же реформирует высшую военную школу, ведь кто-то должен нести ответственность за столь важный для государства вопрос, как образование будущих военных инженеров?

        В честь 80-летия академии был выпушен юбилейный знак, на котором к радости нумизматов имя ее основателя бессовестно перепутали. Как быстро мы превращаемся в Иванов, не помнящих родства. Для тех, кому безразлична судьба авиационного инженера, напоминаю, отцом русской авиации был, есть и будет Николай Егорович Жуковский.

        Остается лишь надеяться, что, быть может, появится очередной гений, который не только вернет академии доброе имя, но и поднимет инженерно-авиационное образование на качественно новый уровень, который так необходим сегодня нашей авиации.