Завершающие дни авиасалона "Paris Air Show-2001" были омрачены крупным скандалом, организованным швейцарской фирмой "Нога". Напомним, что именно она в прошлом году пыталась за долги российского государства наложить руку на парусник "Седов". На этот раз в качестве объекта притязаний были избраны российские самолеты, участвующие в выставке.

        Операция задумана швейцарцами заранее. Французский суд рассмотрел очередной иск фирмы 17 июня, однако его решение обнародовано лишь 22 июня. Судя по всему, они дожидались отъезда из Парижа первых лиц российской делегации и пытались сделать ставку на внезапность.

        Расчеты не оправдались. В день инцидента - 22 июня - представители Росавиакосмоса, суховцы и микояновцы прибывают на выставку в 7.00 (в Москве - девять утра), то есть за три часа до начала публичного скандала. Кстати, почему они так поступили, никто не сказал ни слова. Похоже, что вопрос о том, когда было получено предупреждение (и было ли оно вообще) останется тайной.

        АКТ ПЕРВЫЙ

        Так или иначе, пролог драмы остается за российскими представителями. Однако ее первый акт начинается по сценарию "Ноги". В 10.30 у истребителя Су-30МК, размещенного на статической стоянке, появляется судебный пристав. В переговоры с ним вступает руководитель суховской делегации, заместитель гендиректора АВПК "Сухой" Александр Клементьев и его коллега Дмитрий Сальков. Они предлагают дождаться сотрудников Росавиакосмоса и посольства РФ в Париже, которые вскоре также оказываются на месте действия.

        Старшему из российских представителей - первому заместителю гендиректора Росавиакосмоса Валерию Воскобойникову - французский юрист заявляет, что истребитель, как собственность РФ, арестован в соответствии с решением суда по иску "Ноги". Однако документально подтвердить законность своих действий он не может. Российская сторона требует предъявления нотариально заверенных копий решения суда и документов пристава. Нужных бумаг нет, дискуссия на время прекращается. Пристав занимает позицию у истребителя.

        Практически одновременно к Су-30МК подъезжает французский тягач. Аэродромные техники убирают заграждения, цепляют самолет и начинают буксировку, причем милая француженка, управляющая тягачом, на обострившуюся в этот момент словесную перепалку не реагирует. Пристав твердо стоит на пути истребителя, но лишь до того момента, пока к его макушке не приближается вплотную горизонтальное оперение самолета. От телесных повреждений служителя закона спасает один из российских техников, вежливо пригнувший голову чиновника. Через несколько минут Су-30МК уже на линейке подготовки к полету у края летного поля. Вход посторонним лицам туда закрыт, даже если они представляют правосудие.

        На эту же стоянку доставляется МиГ-АТ, который, по информации российских специалистов, также может в любой момент стать объектом акций судебных властей.

        АКТ ВТОРОЙ

        Его главными действующими лицами становятся Валерий Воскобойников, Александр Клементьев и заместитель главы РСК "МиГ", руководитель делегации корпорации в Ле Бурже Геннадий Архипов.

        Шале (выставочные офисы) трех делегаций напоминают Смольный в ночь Октябрьской революции 1917 г. Через бизнес-центр авиасалона установлен прямой контакт с Москвой, оттуда непрерывным потоком передаются инструкции и документы. Сущность директив из России сводится к двум пунктам. Первый - не допустить ареста Су-30МК и МиГ-АТ и максимально быстро возвратить их в на Родину. Второй - провести операцию так, чтобы не возникло никаких сомнений в правомерности отправки самолетов в Россию.

        Последнее несколько затрудняет подготовку к вылету, который решено выполнить, как только это станет возможным. Среди условий - получение разрешения на взлет и воздушных коридоров на Францией, Германией, Чехией, Польшей, Белоруссией и Россией. Дело осложняется тем, что речь идет о боевых машинах, а оформление их трансграничного перелета обычно занимает не менее двух дней. Однако на сей раз проблему удается решить за два часа.

        Организаторы авиашоу и французские службы управления воздушным движением дают положительный ответ первыми, затем приходит добро от остальных европейцев. Не дает его пока только... Москва. Там, видимо, хотят убедиться в законности всех действий и проанализировать их политические последствия. Примерно в 14.00 по московскому времени об инциденте проинформирован президент РФ Владимир Путин.

        К этому часу до Франции докатывается реакция на происходящее различных российских должностных лиц, и, как ни странно, положение нашей делегации несколько усложняется. Так, получена команда предъявить администрации Ле Бурже полный текст заявления посольства РФ в Париже. После короткого совещания делается вывод, что подобный шаг лишь помешает успешно идущему диалогу. До организаторов авиасалона содержание документа доводится в смягченном виде, и взаимодействие продолжается.

        АКТ ТРЕТИЙ

        На сцену выходят пилоты российских самолетов и технические руководители микояновской и суховской команд. Они должны подготовить Су-30МК и МиГ-АТ к длительному полету. Машины заполняют топливом "под завязку", летчики получают полетные карты.

        Примерно в 14.00 в объединенное шале "ОКБ Сухого" и Комсомольского-на-Амуре авиационного производственного объединения входит экипаж МиГ-АТ. Испытатели Марат Алыков и Павел Власов одеты в летные комбинезоны. В глазах у Марата - азарт. Он говорит корреспонденту "НВО", что готов лететь в Карловы Вары (промежуточный аэропорт на пути в Москву), но еще не имеет всех разрешений. После нескольких минут переговоров Алыков и Власов отправляются к машине.

        У пилотов Су-30МК свои трудности. МиГ-АТ заявлен на 22 июня в программе показательных выступлений, суховская машина - нет. Факт ее подготовки к полету, если агенты "Ноги" ведут соответствующий мониторинг, может усугубить неприятности. Именно поэтому никто так и не увидит Игоря Вотинцева и Евгения Фролова в летных комбинезонах.

        Постепенно из суховского шале под благовидными предлогами удаляются все посетители. В то же время обстановка в помещении обычная, рабочая, разве что не замолкают разговоры по телефонам. Руководители делегации даже находят время пообщаться с тележурналистами, проявляя при этом спокойствие и доброжелательность. Тактика нашей делегации ясна, и один из руководителей "ОКБ Сухого" говорит корреспонденту "НВО", что через двадцать минут проблема разрешится (на само слово "взлет" объявлено табу).

        Однако буквально тут же положение резко меняется. В 14.25 у шале возникает судебный пристав, которого сопровождает адвокат фирмы "Нога". После коротких формальностей их пропускают в помещение и отводят на второй этаж. Оттуда они могут наблюдать за летным полем, но стоянку самолетов им заслоняет шале корпорации EADS.

        Судейские требуют начать переговоры немедленно, российская сторона заявляет, что приступит к ним только после появления представителей посольства и Росавиакосмоса. Пристав не возражает.

        Пока на втором этаже идет обмен любезностями, на первом оценивают ситуацию и консультируются с Москвой. После разговора по телефону с главой АВПК "Сухой" и "ОКБ Сухого" Михаилом Погосяном делается вывод - с юридической точки зрения ситуация не изменилась, самолеты должны улетать.

        Но теперь дело решают минуты. Опасность в том, что пристав и адвокат, учтя опыт утренней встречи, могут предъявить новые, более весомые документы, которые будет трудно оспорить.

        Первая попытка вклиниться в плотную программу показательных выступлений не удается, накал нарастает.

        Не исключен неблагоприятный сценарий развития событий, и службы безопасности российских фирм начинают отрабатывать план физической защиты самолетов в случае их официального ареста. Потерять контроль над машинами нельзя - возможное ознакомление западных специалистов с бортовой электроникой Су-30МК способно привести к серьезнейшим осложнениям в отношениях со стратегическими партнерами и немалым финансовым издержкам.

        Наконец, очередной звонок на мобильный телефон Игоря Вотинцева остается без ответа. Все понимают - летчик уже в шлеме и ведет диалог с диспетчером "вышки". В 15.20 по парижскому времени в небо поднимается МиГ-АТ, за ним взлетает "сушка". Утомленные полуторачасовым ревом "Миражей", "Рафалей", "Грипенов" и F-16, пристав и адвокат не обращают внимания на то, что очередные участники показательных выступлений вместо "бочек" и "иммельманов" выполняют разворот на восток и быстро скрываются из вида.

        Через несколько минут начинаются переговоры. Российская сторона выстраивает первую линию защиты: открытое акционерное общество "ОКБ Сухого", которое согласно таможенным документам владеет истребителем, не может отвечать по обязательствам РФ. Адвокат "Ноги" просит сообщить число акционеров и, получив ответ: "Свыше двух тысяч", - вновь к этой теме не возвращается. Тем более что ему предъявляются учредительные документы "ОКБ Сухого", оперативно переведенные в Москве на французский язык и переданные в Париж.

        Дискуссия затягивается, а у российской стороны аргументов еще много. Среди них, например, норма международного права, декларирующая неприкосновенность военного корабля или воздушного судна.

        Наконец, после очередного раунда диалога, когда, по расчетам, самолеты находятся над серединой ФРГ (примерно треть пути из Парижа в Москву), приставу и адвокату сообщается, что предмет переговоров находится вне досягаемости.

        Следует взрыв возмущения, сопровождаемый угрозами судебного преследования в адрес членов российской делегации и французских властей, допустивших вылет самолетов. Затем судейские чиновники покидают суховское шале.

        В небе над Европой все проходит нормально. В 20.20 (в Париже было двадцать минут седьмого) на аэродроме ЛИИ им. М.М. Громова приземляется Су-30МК, еще через пять часов там же садится МиГ-АТ, совершивший промежуточные дозаправки в Карловых Варах и Гродно.

        ЭПИЛОГ

        Инцидент разрешен. У "Ноги", по оценке российских юристов, осталось мало шансов организовать судебное преследование должностных лиц нашей делегации. Вот как охарактеризовал ситуацию в беседе с корреспондентом "НВО" накануне своего вылета в Москву Александр Клементьев: "Мы понимали, что у нас было с каждым часом сужающееся юридическое пространство для вылета машин в Москву. И мы сумели им воспользоваться раньше, чем оно успело исчезнуть". На вопрос о том, что случилось, если бы вылет не состоялся, глава суховской делегации ответил: "Я не сомневаюсь, что свою правоту в суде мы бы доказали. Другое дело, что пришлось бы вести длительную и очень затратную юридическую тяжбу".

        Несмотря на победу, события в Ле Бурже являются серьезным основанием для внесения корректив в организацию визитов российских самолетов на зарубежные выставки. Удачный исход юридического ЧП не был предопределен заранее. Если бы адвокаты "Ноги" действовали более аккуратно и изобретательно, ареста российской техники вряд ли удалось избежать.

        Кроме того, в пользу нашей делегации действовал мощный политический фактор, связанный с намеченным на 1-3 июля визитом в Москву президента Франции Жака Ширака. Не исключено, что в ином случае делегации РФ пришлось бы столкнуться с куда менее доброжелательной позицией администрации салона и хозяев французского неба.

        Насколько известно корреспонденту "НВО", никаких превентивных юридических действий для защиты отправляемых в Ле Бурже экспонатов российской стороной не предпринималось. Не было в составе нашей делегации специалистов по международному праву, которые могли бы предпринять защитные и контратакующие действия против "Ноги". В сущности, в начальный момент переговоров опытным юристам противостояли дилетанты в сфере закона. И лишь их самообладание и решительность в сочетании с необычной оперативностью Москвы позволили с честью выйти из сложного положения.