Российские авиадиспетчеры возобновили голодовку. Теперь, говорят, она станет бессрочной. К омским на днях присоединились саратовские, а также авиадиспетчеры Тюменcкой области, Саратова, Благовещенска и других аэропортов. По расчетам организаторов, в акцию будет вовлечено как минимум 40 аэропортов - около 2 тысяч человек.

        Требования голодающих известны. Поднять на 30 процентов зарплату. Сохранить профессиональные льготы - ранний выход на пенсию и ежегодный бесплатный перелет. Если Минтранс не выполнит эти условия - "будем голодать, пока не вынесут наши трупы".

        В полном объеме удовлетворить эти требования казна неспособна, о чем и было сразу сказано. Увеличить диспетчерскую зарплату (в регионах она составляет от 4 до 15 тысяч рублей) на 15,72 процента - это реально. Как сообщил гендиректор предприятия "Государственная корпорация воздушного движения" Борис Кушнерук, "объявленное повышение является максимально возможным, исходя из имеющихся финансовых ресурсов".

        Забастовки авианавигаторов запрещены законом: за это судят и увольняют. Поэтому избрана юридически безупречная форма протеста - голодовка. Но людей, обессиленных длительным воздержанием от пищи, врачи могут не допустить к управлению воздушным движением. Значит, в итоге и по сути - забастовка, чем ее ни камуфлируй. Если взвесить убытки, которые понесут авиаперевозчики, то впору говорить об экономическом терроризме.

        Продолжая разговор в популярной ныне терминологии, можно подыскать слова и об отношении к пассажирам. Оно напоминает захват в заложники. Разница только в том, что захват производится не на борту самолета, а на земле, и ничьей жизни не угрожает. В остальном все похоже: бунтовщики чего-то требуют от властей, а страдают ни в чем не повинные граждане.

        Самое простое, по-человечески понятное и необременительное - проникнуться сочувствием к участникам акции. Своего рода "стокгольмский синдром" охватывает общество всякий раз, когда кто-то ложится на рельсы, требуя света и тепла, стучит касками по асфальту, выбивая из казны надбавки, "повышающие коэффициенты" и т.п. А то, что при этом нормальная жизнь входит в ступор так что ж, дескать, поделаешь, с властью иначе не договоришься.

        Однако мне помнится случай, когда на подобный шантаж власть едва не ответила крайними мерам. Дело было на Сахалине. В июле 1998 года там, протестуя против задержки зарплаты, бастовали шахтеры. Они заблокировали Сахалинскую ГРЭС. И в течение шести суток остров был погружен во тьму. Электричества не было ни в домах, ни на предприятиях. Стояли морские порты, на железнодорожных станциях скопились десятки составов с различными грузами. И тогда губернатор объявил по местному радио, что блокада будет снята силой. Приступить к выполнению боевого задания отряду омоновцев численностью в 60 человек помешали только женщины и дети, подоспевшие на подмогу горнякам...

        Это было беспрецедентно. Сахалинские власти первыми решились на то, о чем лишь робко намекали и что не рискнули себе позволить их коллеги из Приморья, Кузбасса, Челябинска, других мест, где справедливые требования заработанных денег переросли в нескончаемую истерику, шантаж и провокации. На либеральные стенания: ах, как же это можно - силой разгонять людей, отстаивающих свои законные права! - губернатор дал жесткий ответ: "Мы не можем позволить группе горняков держать в заложниках все население острова".

        Примерно такой же ответ дал в 1981 году Рональд Рейган американским авиадиспетчерам. Все начиналось, как у нас сегодня. Обещанное повышение зарплаты на 11,4 процента людей не устроило, они принялись добиваться дальнейших уступок. Президент потребовал немедленно выйти на работу. Бастовавшие не подчинились. И тогда Федеральное авиационное агентство без долгих разговоров уволило 11300 человек. С тех пор забастовки сотрудников государственных предприятий в США запрещены.

        Голодный бунт российских авиадиспетчеров вряд ли будет подавлен вот так же. До массовых увольнений дело едва ли дойдет. Непопулярных решений в канун президентских выборов ожидать не приходится. К тому же в России вряд ли смогут воспользоваться западным опытом решения проблемы - посадить за диспетчерские пульты наших военных специалистов невозможно: они, во-первых, не владеют английским (рабочим языком международных рейсов), а во-вторых, у людей в погонах отсутствует опыт одновременного слежения за большим количеством самолетов, поэтому подобная замена может заметно снизить безопасность полетов.

        Если лидеры отраслевого профсоюза и представители Минтранса не придут к компромиссу (абсолютной победы в подобных конфликтах вообще не бывает ни для кого, разве что в редчайших исключениях), на переговоры с протестующими, по обыкновению, отправится министр либо вице-премьер. Он внимательно выслушает, посочувствует и что-нибудь пообещает. Его собеседники, в свой черед, поверят обещаниям или сделают вид, что поверили. На том и закончится, как многократно бывало.

        Не худший, надо заметить, исход при нашей вызывающей нищете и подчас не менее вызывающих способах протеста против нее. Социальная стабильность, которой так гордится нынешняя власть, честно сказать, пока только на этом и держится.