Драматически завершается история крупнейшего концерна ФРГ и третьего в мире производителя самолетов.

        На предприятиях "Дорнье" в баварском Оберпфаффенхофене и в США трудятся более 4 тыс. человек, в производственной программе насчитывается свыше 700 модификаций гражданских и военных самолетов. Всем этим теперь предстоит распоряжаться другому владельцу, скорее всего - американскому концерну "Боинг", проявляющему интерес к наследию пионера послевоенной германской авиации Клода Дорнье.

        Концерн сумел пережить несколько катаклизмов. В середине 80-х годов перессорившиеся наследники основателя фирмы продали свои предприятия гиганту автомобилестроения "Даймлер-Бенц", который инвестировал в развитие новой модели самолета полмиллиарда евро. И как выяснилось - неудачно: рынок был безнадежно занят более расторопными конкурентами. После этого "Дорнье" еще дважды менял владельцев и три года назад впервые оказался на грани банкротства. Новые отечественные инвесторы спасли тогда баварское авиационное производство.

        Но теперь наступили другие времена. Одна за другой в Германии разоряются крупные монополии. Сначала строительный концерн "Хольцман", потом информационный синдикат Лео Кирха. Вслед за ними - крупнейший берлинский поставщик писчебумажной продукции "Герлитц". Причем все упали почти одновременно. Такого не было за всю послевоенную историю ФРГ.

        

        В прошлом году волна банкротств унесла в небытие 32 тыс. германских предприятий (2,5 тыс. в одном Берлине), преимущественно мелких и средних. В текущем году число разорившихся фирм уже в июле достигнет 40 тыс. Экономисты называют эту цифру рекордной. Особенно тревожит их возрастающая неплатежеспособность крупных промышленных компаний. Разоряются многие старые предприятия, с именем и устоявшимися традициями. Если "Дорнье" и группа Кирха поднимались после войны, то "Герлитц" был основан в 1904 году. Десятки названий, привычных для уха послевоенных бюргеров, растаяли, словно утренний туман.

        

        Те, кого судьба пока уберегла от банкротства, переходят на рацион экономии, увольняют сотрудников, подтягивают бюджет. "Опель", "Сименс", "Карштадт-Квелле", крупные банки... Все вынуждены изыскивать последние резервы. Сурово наказаны действительностью текстильные фирмы. Воспользовавшись переходом на евро, они с января заметно взвинтили цены на одежду. Потребитель стал реже заглядывать в магазины, оборот производителей тканей упал на 20%. Волна увольнений и банкротств угрожает и этой отрасли.

        Причины мало у кого вызывают сомнения. Германская экономика переживает серьезный структурный кризис не столько из-за колебаний конъюнктуры, сколько из-за пробуксовки реформ. Пакет важных преобразований прежнего правительства, предполагавший существенные поблажки для предпринимателей среднего бизнеса, был блокирован "красно-зеленым" большинством в бундесрате. Новая коалиция принялась проводить свои реформы, но они не удовлетворили средние и крупные фирмы.

        Вторая причина - грубые просчеты в менеджменте. В среднем и высшем звеньях промышленного руководства распространилась апатия. Молодые менеджеры перестали ощущать азарт, потеряли интерес к инновациям. Они думают о том, как бы спасти и умножить личные сбережения, судьба самого предприятия становится им безразличной.

        Третья причина - поведение банков. В период экономического спада и структурного кризиса они стали осторожнее и разборчивее и не хотят обеспечивать ликвидность плохо управляемым предприятиям. Рестриктивная кредитная политика - ответ банков на участившиеся разорения. Примеру крупных финансовых институтов следуют земельные банки и сберкассы. Помогать новыми ссудами и субсидиями тонущему предприятию не имеет смысла. Это убедительно доказали примеры вмешательства политиков. Канцлер Герхард Шредер пытался спасти от краха "Хольцман". Безуспешно.

        Доверие к правительству катастрофически падает. Теперь почти каждому становится понятно: если канцлер не смог помочь убыточному концерну, то дело не столько в слабой конъюнктуре, сколько в недостаточной компетенции его экономических советников. Политическое давление закономерно принесло отрицательный результат. А это значит, что и с ростом безработицы правительство вряд ли справится. По убеждению специалистов, волна банкротств будет нарастать по крайней мере до глубокой осени. Сумерки монополий могут стать сумерками германской политики.

        Оптимисты пытаются увидеть в ломке устоявшейся промышленной структуры признаки нового экономического подъема. Для последствий спада якобы типично, что многие предприятия ощущают упадок сил в конце утомительного марша через пустыню. Слабое утешение для тех, кого объявили неплатежеспособным.