Exclusive

        "...Минно-взрывное ранение, множественные осколочные ранения черепа, туловища, верхних и нижних конечностей, огнестрельный перелом левой голени с обширным мягкотканным дефектом, отсутствие правой нижней конечности на уровне средней трети бедра, проникающее осколочное ранение обоих глаз..." - тяжелораненые с таким и даже еще более удручающими диагнозами почти еженедельно становятся пациентами военно-лечебных учреждений после доставки их на "большую землю" воздушными бортами из Чечни. До сих пор система медицинской эвакуации не претерпела изменений со времен нахождения советского контингента в Афганистане: после доставки в ближайшие медицинские подразделения (медроту, медбатальон, гарнизонный госпиталь), стабилизации жизненно важных функций и неотложных хирургических вмешательств все раненые эвакуируются в окружные и центральные госпитали для дальнейшего специализированного лечения.

        В длинном ряду этих учреждений особое место занимает Главный военный клинический госпиталь (ГВКГ) имени академика Н.Н. Бурденко, обладающий мощной лечебно-диагностической базой и успешно использующий собственные наработки при лечении боевых травм - к примеру, с лета 1999 г. по февраль 2002 г. из 768 первично поступивших в этот госпиталь раненых умерли 8 человек, всех остальных врачи выходили. Причем многие из них начали ощущать на себе заботливый уход медиков из "Бурденко" еще по пути в Москву - на борту уникального самолета-лаборатории "Скальпель".

        Операционно-реанимационный самолет-лаборатория Ил-76 МД "Скальпель" был создан решением военно-промышленного комитета # 247 от 1976 г., а также согласно постановлению ЦК КПСС и Совета министров СССР # 870 от 22 сентября 1977 г. Внутри стандартного Ил-76 конструкторы установили 3 больших контейнера-модуля, электрифицированных и соединенных между собой. В первом из них разместили два операционных стола, аппараты искусственной вентиляции легких, отсосы, светильники - все приспособления, необходимые для проведения хирургической операции. Во втором - реанимационном - отсеке расположили две койки, оборудование для поддержания искусственного дыхания, рентгеновский кабинет. Третий модуль спланировали как чисто транспортный, рассчитанный на 12 подвесных носилочных койко-мест. Все 3 модуля вместе с приданными им силовыми подстанциями оснастили колесами, чтобы в случае необходимости их можно было бы вывезти из самолета при помощи лебедки, отбуксировать грузовым автомобилем (типа "КамАЗ") и развернуть в полевых условиях.

        Пройдя государственные испытания в 1984 г., спустя два года самолет был передан директивой главкома ВВС в запорожский полк военно-транспортной авиации, а в январе 1990 г. - передислоцирован на военный аэродром "Чкаловский". С того времени и начался отсчет дежурств медицинской бригады из ГВКГ имени Бурденко на борту летающей лаборатории "Скальпель". До 1992 г., пока отечественные авиаторы не испытывали никаких проблем с топливом и запчастями, этому самолету приходилось летать от Дальнего Востока до Балтики, а его пассажирами в основном становились онкологические больные. После распада СССР с возникновением региональных вооруженных конфликтов география полетов летающей лаборатории значительно сузилась, а эффективность работы резко возросла - за счет увеличения числа ее пациентов, получивших боевые травмы в Приднестровье, Абхазии, Таджикистане и Чечне. Если за 1990-1994 гг. "Скальпелем" был эвакуирован 621 пострадавший, то с 1995 по 1999 г. - 2197 человек (хотя в 1997-1998 гг. самолет находился в ремонте).

        Однако, несмотря на многофункциональность летающей лаборатории, все эти годы работа медицинской бригады сводилась исключительно к транспортировке и поддержанию жизнеспособности раненых военнослужащих. В операционном модуле не было проведено ни одной предполагаемой хирургической операции, поскольку, как считают госпитальные врачи, в сложившихся обстоятельствах было бы большой ошибкой оперировать людей на борту самолета. Во-первых, подобное хирургическое вмешательство говорило бы об эвакуации нетранспортабельного раненого, что изначально недопустимо. Во-вторых, на сложную операцию скорее всего просто бы не хватило времени (а перевозят-то в основном тяжелораненых). К примеру, из Ростова-на-Дону, где находится окружной госпиталь Северо-Кавказского военного округа, до Москвы "Скальпель" долетает менее чем за пару часов. Таким образом, как показал опыт, оборудование операционной и рентгенкабинета по сей день оказывается невостребованным, зато стенки модулей хорошо защищают от грохота авиадвигателей, обеспечивая раненым при эвакуации необходимый покой. Врачи давно уже предлагали операционный модуль переделать в транспортный, а из реанимационного удалить рентгенкабинет. Тогда для перевозки легкораненых можно было бы уже использовать два транспортных модуля, в реанимационном - размещать 4-6 человек "тяжелых", а общее число эвакуированных почти удвоить. Однако пока все предложения медиков по модернизации "Скальпеля" остаются лишь на бумаге, как они сами говорят, из-за пресловутого отсутствия денежных средств.

        К мысли об увеличении коечной емкости летающей лаборатории медиков подстегнули события января-февраля 1995 г., когда северокавказские госпитали не успевали справляться с неожиданно хлынувшим на них огромным потоком раненных в Грозном российских военнослужащих. Как вспоминает начальник летающей лаборатории подполковник медицинской службы Сергей Козеев, в те зимние месяцы "Скальпель" ежедневно летал из Москвы в Моздок, Беслан, Краснодар, Ростов-на-Дону, а искалеченных людей приходилось укладывать на операционные столы, в проходах - где только можно. И хотя медицинская бригада состояла из опытнейших врачей (начальника лаборатории - хирурга высшей категории, старшего врача-нейрохирурга и анестезиолога), а также двух штатных фельдшеров, всем этим видавшим виды людям было психологически тяжело видеть на заснеженной взлетной полосе полуголых, прооперированных в тот же день и прикрытых лишь постельным бельем пацанов, нередко без рук, без ног - вчерашних старшеклассников, вот-вот призванных и тут же отправленных воевать... Эвакуация из Чечни только налаживалась, а потому в "Чкаловском" "чудо"-самолет загружался простынями, одеялами и медикаментами для госпиталей юга, а обратно, в Москву, привозил раненых. Потом уже в Главном военно-медицинском управлении Минобороны подсчитали, что за один 1995 г. "Скальпель" перевез 1035 раненых, или "груз-300", как это пытались маскировать штабы.

        По словам начальника летающей лаборатории, к настоящему времени порядок эвакуации военнослужащих, получивших ранения в контртеррористической операции на Северном Кавказе, уже тщательно отработан. Пострадавших после оказания первичной медицинской помощи на местах самолетом Ан-72 перевозят в Ростов-на-Дону, куда почти еженедельно прилетает лаборатория, принимающая на борт тяжелораненых, требующих длительного лечения или же нуждающихся в специализированной помощи (с серьезными повреждениями глаз, черепа) в центральных госпиталях. В отличие от неразберихи середины 90-х гг. ГВМУ заранее составляет списки на эвакуацию и размещение людей по конкретным госпиталям, отслеживает каждый вылет "Скальпеля" и отдает команды об отправке автомашин с носильщиками на аэродромы. Необходимо добавить, что теперь стараются перевозить только транспортабельных, одетых и хорошо "упакованных" в спальные мешки раненых. Что же касается бригады Козеева, то в работе медиков ничего не изменилось: они по-прежнему заняты поддержанием жизнедеятельности искромсанных пулями и осколками парней, состояние которых ухудшается в процессе транспортировки. Хуже всех полет переносят "черепные" - бойцы, получившие ранения в голову, - которые все поступают и поступают из Чечни... Тем не менее за все эти годы на борту "Скальпеля" не было ни одного летального исхода. Москва дождалась всех.