Ни в одном боевом уставе не найти такого приема ведения воздушного боя - таран. Иной раз приходится слышать, что это - акт отчаяния, что в горячке боя у людей теряется инстинкт самосохранения. Возможно, бывало и так. Но капитан Георгий Елисеев в последние секунды своей жизни еще раз доказал, что таран - это прежде всего высокий акт самопожертвования.

        Сразу от береговой черты Каспия линия ирано-азербайджанской границы плавно уходит на север, образуя выступ площадью в тысячи квадратных километров, глубоко вклинившийся на территорию Азербайджана. Для воздушной разведки НАТО этот географический рисунок казался в начале 70-х годов настоящей находкой.

        К тому времени и западные, и дальневосточные воздушные рубежи Советского Союза были настолько плотно прикрыты, что все попытки иностранных самолетов-шпионов проникнуть на нашу территорию пресекались, что называется, на корню. В 1970 году на военный аэродром в Армении был даже принудительно посажен самолет американских ВВС, на борту которого находились два американских генерала и турецкий полковник. Северный вариант - из Норвегии через Кольский полуостров - тоже был заблокирован мощной системой ПВО. Прочно стоял кавказский рубеж.

        И лишь воздушные ворота со стороны Ирана были приоткрыты. Самолеты-разведчики НАТО часто пересекали границу Союза в северной части выступа, "засвечивали" радиолокационные станции, ловили в эфире переговоры дежурных сил авиации и, выяснив степень их готовности, уходили в сторону моря. Нашим перехватчикам, поднимавшимся с аэродромов в Грузии, приходилось огибать злосчастный выступ, теряя драгоценные минуты и секунды.

        28 ноября 1973 года системы ПВО зафиксировали очередное нарушение государственной границы. На командном пункте 15-го корпуса Бакинского округа ПВО, куда поступил сигнал об этом, в то время находился начальник политотдела корпуса генерал-майор Александр Останин. Александр Васильевич давно на пенсии, но события тридцатилетней давности помнит отчетливо. Вот что он рассказал корреспонденту "Труда":

        - В 1973 году американцы "посадили" в Иране эскадрилью истребителей F-104. И граница сразу стала беспокойной. Поэтому в тот день ни у кого не было сомнений, что цель реальная. Ее продвижение сопровождал радиотехнический батальон, расположенный в поселке Имишлы. Почему-то врезалась в память фамилия начальника станции - капитан Темный.

        В ту пору действовала инструкция: транспортные самолеты-нарушители по возможности сажать на наши аэродромы, а боевые сбивать без какого-либо предупреждения. Командир корпуса отдает капитану Темному приказ уничтожить самолет противника.

        В это время в воздухе уже находились два истребителя нашего корпуса и еще один, взлетевший, как позже выяснилось, с аэродрома Вазиани в Грузии. Там дислоцировались части 34-й Воздушной армии Закавказского военного округа. За штурвалом МиГ-21 борта 240 - капитан Геннадий Елисеев. Пункт наведения тут же просчитал, что ближе всех к цели находится именно Елисеев. Ему капитан Темный и передал приказ: "Цель уничтожить!"

        Помню, какая гнетущая тишина стояла в помещении. Истребитель Елисеева пошел на сближение. Счет - на секунды.

        - Пуск первый! - доложил Елисеев. И дальше - молчок. Спустя какое-то время опять доклад: "Пуск второй!" И снова молчок.

        Никто на КПП не проронил ни звука. Все понимали, что произошло. Ракета класса "воздух - воздух" взрывается, если проходит ближе 30 метров от цели. Значит - промах.

        Из динамика опять раздался голос Елисеева: "Самолет летит". Капитан Темный дает ему команду идти на таран, и мы слышим в ответ хладнокровное "Есть на таран!"

        Сегодняшним сверстникам Геннадия Елисеева вряд ли понять эту его безрассудную решимость. Слишком изменился мир, в котором мы все оказались. И как ни крути, доверия в нем стало больше. А тогда по обе стороны "железного занавеса" царила обстановка военного психоза и сотни дежурных расчетов стратегических сил готовы были одним движением пальцев обрушить цивилизацию в ядерный апокалипсис. Елисеева так учили: пропустишь нарушителя - война станет ближе. Его учили: враг хитер и коварен, он только и ждет момента для удара по социалистической Родине. Рассуждать на сверхзвуковых скоростях о цене собственной жизни было некогда. И Елисеев ударил...

        Темный еще успел подсказать: бей плоскостью крыла. Елисеев отвечает: "Вас понял!" Это были его последние слова.

        Отметки самолетов на экране локатора пропали. Скорее всего, Елисеев ударил самолет противника не крылом, а, как торпеда, всем корпусом. МиГ-21 взорвался в воздухе. Катапультироваться ему не удалось. А вот американские летчики уцелели. Они приземлились недалеко от границы, и их задержала тревожная группа с ближайшей заставы.

        Я спросил Александра Васильевича, почему летчик не воспользовался 23-мм пушкой, которую к тому времени уже начали устанавливать на МиГах этого типа. В некоторых источниках сообщалось, что после первой же очереди пушка у Елисеева отказала, а авиатехник по вооружению и техник эскадрильи впоследствии получили десять и три года тюрьмы соответственно. Останин ответил, что ничего об этом не слышал.

        Тайну могла бы приоткрыть пленка с записью переговоров "земли" с бортом 240. Долгое время она хранилась в ленинской комнате радиотехнического батальона. Потом - в музее 15-го корпуса ПВО. Но после его расформирования пленка куда-то исчезла.

        Звание Героя Советского Союза капитану Геннадию Елисееву было присвоено по тем временам очень быстро - 10 декабря 1973 года, спустя всего двенадцать дней после его гибели.

        ИЗ ДОСЬЕ "ТРУДА"

        История авиации хранит более 600 случаев, когда воздушный бой заканчивался тараном. И все совершены советскими летчиками. Только во второй половине 1941 года они протаранили и уничтожили около 200 фашистских самолетов, из них 25 - на подступах к Москве. Герой Советского Союза Борис Ковзан четырежды таранил вражеские машины и остался жив.

        Первый в мире таран совершил 26 августа (8 сентября) 1914 года автор знаменитой "мертвой петли" штабс-капитан Петр Нестеров, командовавший авиационным отрядом на Юго-Западном фронте.

        "Вороны, а не ястребы", - говорил Нестеров о летательных аппаратах той поры, еще не имевших вооружения. В тот день над аэродромом недалеко от Львова появился австрийский "альбатрос" - разведчик. Летчик бросился к самолету. Легкий "моран" без труда догнал противника. Но требование сесть на летное поле австриец проигнорировал, и тогда Нестеров рубанул винтом крыло вражеской машины. Оба пилота погибли. В одном из приказов кайзера Вильгельма II есть такие слова: "Я желаю, чтобы мои авиаторы стояли на такой же высоте проявления искусства, как это делают русские...".