МИНИСТР обороны в августе этого года "оседлал" стратегический бомбардировщик Ту-160. "Воспользовался оказией", - выразился он по этому поводу. И летел не в качестве пассажира, а, по словам самого Сергея Иванова, "выполнял обязанности второго пилота". И "махнул" из Саратова аж до Владивостока через Чукотку. Он все хотел "понять на собственном опыте, ощутить руками и глазами". Глава военного ведомства "помогал рулить" ракетоносцем 9,5 часов. Можно только догадываться, какую дополнительную нервную нагрузку нес при этом командир экипажа Ту-160 генерал-майор Анатолий Жихарев. Правда, после полета летчик публично расхваливал министра обороны, называя его чуть ли не асом, который "действовал смело, бодро, решительно". По сведениям источников "НВО" в ВВС, вся "серьезная подготовка", которую прошел Иванов перед полетом, заключалась в том, что ему показали, как "в случае чего" воспользоваться катапультой и вежливо попросили "ради Бога ни на что не нажимать":

        Маршал авиации Иван Пстыго, бывший начальник инспекции безопасности полетов сказал по этому поводу, что есть "авиационная Конституция" - Наставление по производству полетов: "Там даже курсивом выделено, кто имеет право находиться в кабине самолета или вертолета".

        Замечание заслуженного военного летчика СССР примечательно тем, что он в конце 1960-х, будучи командующим авиационной армией, отвадил от подобного "руления" авиатехникой министра обороны маршала Андрея Гречко, который имел обыкновение летать в вертолете в кресле: командира экипажа. Одного из вертолетных командиров Пстыго и "подговорил против министра", пообещав, что всю ответственность возьмет на себя. И капитан заявил министру: "Товарищ Маршал Советского Союза, пока вы не покинете место командира, вертолет не полетит! Вы же не умеете его водить". Ошеломленный министр молча встал и ушел в салон. Командующего армией Пстыго он потом отчитал, но это уже было другое дело:

        А заслуженный летчик-испытатель СССР Анатолий Квочур на просьбу "НВО" прокомментировать ситуацию сказал следующее: "Конечно, присутствие на рабочем месте летчика не члена экипажа снижает уровень безопасности полета. Даже чисто математически: Не летчик принимал решение о полете "посторонних", и ему оставалось только выполнять свои функции и обеспечивать безопасность полета в меру возможностей".

        Столь неординарные действия министра обороны на фоне общего состояния дел, которое сложилось в российской военной авиации с обеспечением безопасности полетов, представляются отнюдь не безобидными.

        Тем не менее 23 августа министр обороны рулит Туполевым-160 на учениях на Тихом океане. К этому времени на Камчатке уже третьи сутки ищут пропавший вертолет Ми-8 с сахалинским губернатором Игорем Фархутдиновым (начальник Сахалина, кстати сказать, был одним из гражданских заместителей Сергея Иванова на упомянутых учениях). И уже тогда было очевидно, что причиной катастрофы стало то, что летчики по просьбе пассажира-коммерсанта, организатора полета, изменили маршрут, дабы показать высоким гостям камчатские красоты, и в плотных облаках неудачно облетели сопку; диспетчеру об изменении маршрута они не сообщили. Впрочем, Фархутдинов был сам себе начальник. Но 26 августа в Приморье в поселке Черниговка уже непосредственно в рамках отработки учебно-боевых задач при заходе на посадку сталкиваются два Ми-24 - 6 погибших, один раненый. Обескураженный глава военного ведомства заявляет, что катастрофа явилась "следствием легкомысленной бравады и воздушного хулиганства" летчиков.

        Наконец, 18 сентября падает ракетоносец Ту-160, тот самый, который летал в паре с министром обороны на Дальний Восток.

        Надо чтить уставы, наставления, инструкции по безопасности полетов, написанные кровью предшествующих поколений авиаторов. Но мода пренебрегать ими идет, к сожалению, от первых лиц. С кого же спрос?