В калифорнийском городе Монтерей собрались главы национальных космических агентств США, России, Европейского союза, Канады и Японии. Собрались впервые после того, как 1 февраля трагически погиб американский шаттл "Колумбия". После аварии шаттлы оказались поставлены на прикол, и вся ответственность за жизнеобеспечение международной космической станции легла на Россию. Мы хотим получить за это от партнеров деньги, но партнеры нам лишних денег не дают. Мы говорим, что запустили к МКС дополнительный "грузовик" - нам напоминают, что в прежние годы мы на "грузовиках" экономили. Мы говорим, что можем еще запустить. Нам отвечают: пока шаттлы не вернутся в космос, вряд ли в том есть нужда. А шаттлы, так сказал в Монтерее глава НАСА Шон О'Киф, до весны в космос не вернутся. По его мрачному прогнозу, будущее МКС зависит от расследования причин аварии "Колумбии".

        Весь ход событий вокруг попавшей в критическое положение международной станции, весь ход дискуссий в Монтерее говорит о том, что среди всех партнеров по МКС космос более всего нужен России. Почему так? Почему мы настояли на том, чтобы следующая встреча глав космических агентств была проведена в Москве в октябре этого года? Именно в Москве мы хотим обсудить с заскучавшими компаньонами дальнейшие планы по строительству станции. Не в том ли разгадка, что Россия - самая космическая страна в мире? А русский человек - всегда немного космонавт...

        Только в России мог родиться романтик и теоретик межпланетных полетов Циолковский. Именно в России в конце XIX века зародилось философское направление "русский космизм". Безграничные русские просторы - это тот же космос, растянутый в горизонтальном направлении. В каком-то смысле сибирский первопроходец Ермак - предтеча первого космонавта планеты Гагарина. Но и сам Гагарин сродни фольклорным персонажам русских сказок.

        Ковер-самолет - вышедшая из глубин коллективного бессознательного мечта о космическом корабле. Скатерть-самобранка с невиданными яствами - экзотический космический рацион, составленный из сублимированных продуктов. А печь, на которой Илья Муромец сидел и набирался сил 33 года, - не что иное, как стартовый комплекс. Знаменитое гагаринское "Поехали!" словно адресовано печи, а не космическому аппарату.

        Даже подбор космонавтов у нас был построен по мифологическому принципу. Крестьянский сын Гагарин княжеской фамилией нес лестный намек на благородное происхождение. Любимец интеллигенции Герман Титов был назван в честь героя Пушкина. Третий космонавт - Попович, как третий богатырь, тоже нес тайное послание. Четвертый космонавт - Николаев, первый нацмен, - обращенная в святую веру чудь. А потом была Терешкова, бывшая ткачиха, Василиса-рукодельница. Никакого сравнения с безликими, как американская улыбка, астронавтами...

        В эти дни авторитетный космонавт Георгий Гречко сделал заявление: с течением времени становится все очевиднее, что российская станция "Мир" была утоплена без достаточных оснований. Станция хоть и была не нова, но ее системы работали исправно. А утопили "Мир" для того, чтобы сосредоточить все наши не шибко богатые финансы на проекте МКС. Но мы догадывались, что к космосу на Западе относятся совсем не так трепетно, как в России.

        Популярный штамп: Россия для Запада - это загадочный Сфинкс. Но в отношении к космосу Сфинксом перед Россией обернулся сам Запад. И его сугубо практическое, лишенное даже налета романтического порыва отношение к космосу - та загадка, на которую России, как Эдипу, предстоит найти ответ.

        Найдем разгадку - сумеем продолжить партнерские отношения. Обидимся, замкнемся в себе - навсегда потеряем космос, потому что других проектов после расставания с "Миром" у России не имеется.

        Если брать шире, то дело даже не в космосе. Потому что МКС - наш самый крупный, в 60 млрд долл., совместный проект с Западом. Пока кажется, что мы говорим на разных языках. Как будто общаемся с инопланетянами.