То, что 2 апреля, было представлено отечественными СМИ как большая победа России на международной арене, на деле таковой, скорее всего, не является. Хотя 24 марта Вашингтон действительно снял санкции с ряда российских компаний и индивидуумов, подозреваемых в сотрудничестве с Ираном в области ядерных и ракетных технологий, этот факт вряд ли можно назвать заслугой российской дипломатии.

        Впервые Госдепартамент США обвинил Москву в нарушении международных договоров о нераспространении ядерного оружия в 1995 году. Именно тогда американцы наложили запрет на сотрудничество с академиком Кунцевичем, который некогда работал советником Кофи Аннана по вопросам химического оружия. Официальной причиной нелюбви США к этому ученому стали предположения, что он оказывал консультационные услуги Ирану. Однако Кунцевич вообще всегда был одним из самых ярых оппонентов США. Например, в 1999 году он вызвал возмущение Госдепа, настойчиво утверждая, что в Ираке нет оружия массового поражения.

        В 1998 были наложены санкции на Балтийский государственный технический университет имени Устинова, НИИ "Графит", НПЦ "Инор", НИИ "Полюс", ГХО "Главкосмос", а также компании МОСО и "Европалас-2000". В декабре 1998 США ввели санкции против Московского авиационного института, Научно-исследовательского и конструкторского института энерготехники и Химико-технологического института имени Менделеева. Все эти учреждения, по мнению США, оказывали незаконную помощь Ирану и другим странам.

        В 1998 году российская правительственная комиссия по экспортному контролю провела расследование деятельности этих организаций. Комиссия заявила, что никаких нарушений действующего законодательства или международных соглашений о нераспространении ОМУ и средств его доставки обнаружено не было. В пользу необоснованности наложенных санкций свидетельствовала и история с российской базальтовой нефтью, которая шла в Иран транзитом через Австрию и была задержана там по просьбе США, заявивших, что ее продажа Ирану нарушает соглашение о нераспространении. Австрийские таможенники, однако, обнаружили, что отправляемый груз не подлежит ограничениям, и разрешили транзит, несмотря на давление США.

        Санкции серьезно пошатнули положение российских предприятий на рынке. Все их сделки (не только военные, но и связанные с гражданскими нуждами) оплачивались в долларах США и проходили через американские банки. После введения санкций все контракты этих предприятий с иностранными государствами были заморожены. При этом, как заявлял, например, директор НИИ "Графит", санкции, скорее всего, были введены для того, чтобы понизить конкурентоспособность российских компаний и институтов. Многие из них обладали эксклюзивными технологиями и только начинали выходить на рынки, когда оказались вытесненными с них в результате санкций. Выиграть от этого могли как раз американские компании, предлагавшие альтернативные технологии.

        Все это позволяло российским властям раз за разом заявлять, что обвинения в адрес российских учреждений являлись необоснованными и объяснялись исключительно политическими мотивами. При этом российское руководство не отрицало, что заинтересовано в продолжении сотрудничества с Ираном, в частности - в строительстве Бушерской АЭС. Для того чтобы избавиться от санкций, Россия развивала двойную стратегию. С одной стороны, она настаивала на своем праве продавать технологии в Иран, а с другой - уговаривала иранское руководство повысить прозрачность ядерной программы.

        А 3 декабря 2003 года Москва сделала заявление, которому и приписывается сейчас решающая роль в деле об отмене санкций. На заседании Совета безопасности в Кремле Владимир Путин сказал, что Россия должна ужесточить контроль над соблюдением международных обязательств о нераспространении оружия массового поражения. При этом тут же было объявлено, что утилизация существующих единиц ОМУ проходит с большой задержкой во многом из-за того, что американцы ежегодно пересматривают свои программы помощи российским оборонным предприятиям и увязывают эту помощь с различными политическими моментами. И что главным условием успешности утилизации ОМУ и других мероприятий, связанных с контролем за ним, является отмена санкций против российских предприятий.

        Поэтому когда 2 апреля все узнали, что 24 марта помощник госсекретаря США Джон Вулф подписал распоряжение о снятии санкций с НИИ "Графит", Научно-исследовательского и конструкторского центра энерготехники, ЦНИИТОЧМАШ, Вольского механического завода, компаний "Европалас-2000" и МОСО и академика Анатолия Кунцевича, Россия решила, что может праздновать победу.

        Однако победа эта является весьма относительной. Например, согласно официальной формулировке американского Госдепа, академику Кунцевичу повезло потому, что "согласно заслуживающей доверия информации им прекращена деятельность, из-за которой в отношении него были введены санкции". И в этом Госдеп США оказался совершенно прав - Кунцевич, без сомнения, прекратил неодобряемую США деятельность, как, впрочем, и любую другую. Просто потому, что умер 3 апреля 2002 года и был с почестями похоронен на одном из российских кладбищ.

        Одна из освобожденных от санкций компаний - МОСО - также прекратила свое существование уже несколько лет назад. Госдеп США не дал подробного обоснования решению о прекращении действия санкций. В заявлении всего лишь сказано, что оказание помощи некоторым из упомянутых в нем российских предприятий "имеет большое значение для национальных интересов США". Видимо, именно этот пункт заявления содержит намек на утилизацию ОМУ.

        Однако главной причиной снятия санкций является, скорее всего, явный прогресс в отношениях между Ираном и МАГАТЭ, который делает сам факт военного сотрудничества с Ираном менее вопиющим. 29 апреля Иран отказался от производства центрифуг для обогащения урана. Двумя днями ранее - вновь допустил инспекторов МАГАТЭ к исследованию своей ядерной программы (инспекторы были на какое-то время отстранены от работы). В общем, на иранском фронте борьбы с ОМУ готовится длительное затишье, которое может сопровождаться притоком американских инвестиций в "мирный атом" региона. И здесь некоторые из российских технологий могут все же понадобиться.

        При этом решение Госдепа отнюдь не значит, что Россия завоевала сколько-нибудь твердые позиции в вопросе о своем праве вести ядерное сотрудничество с кем угодно. Согласно газете New York Times, 2 апреля обе палаты американского парламента получили от администрации Буша тридцатистраничный доклад, в котором описывались нарушения соглашения о нераспространении ОМУ 13 компаниями и индивидуумами из нескольких стран мира, в том числе и из России. Белый Дом рекомендует ввести санкции против этих компаний, что лишит их возможности получать американскую помощь, экспортировать свою продукцию в США и вступать в партнерские отношения с американскими фирмами.

        И в этом списке наверняка окажутся все те же российские НИИ и фирмы. Можно только надеяться, что в него не внесут хотя бы скончавшегося академика.