Говорят, что именно А. Яковлеву - известному создателю самолетов серии "Як" в 30 - 40 годах прошлого века принадлежала знаменательная фраза о том, что "особенно много времени уделял товарищ Сталин воспитанию конструкторов". Конечно, восьмикратному лауреату государственных премий и референту Вождя по вопросам авиации было виднее. Тем более что тов. Сталин действительно уделял огромное внимание кадрам. Особенно трудовым. Потому что экономика для него шла не только впереди необходимых для ее развития средств, но даже впереди правосудия. В том смысле, что он, сперва планировал стройки социализма. А уж потом - соизмерял задуманное с количеством необходимых для их возведения заключенных - этой самой дешевой и безотказной в СССР трудовой силы. Поэтому в вопросах изыскания трудовых резервов - в том числе и по конструкторской части - главным специалистом при Сталине все же был не титулованный референт с авиационным уклоном, а изобретательный шеф НКВД Лаврентий Берия. Последний вообще понимал Вождя с полуслова или даже вообще без слов. Так он сразу уловил, что после страшного кровопускания в 1937-1938гг. Сталин решил сделать передых. И удивительно точно предугадав ход сталинской мысли, ненавязчиво предложил клетки все же не открывать. А самых образованных и мозговитых из недострелянных зеков приспособить к делу - в интересах, так сказать, укрепления обороноспособности. Идею, с лету сделав ее своей, Вождь одобрил. Видимо, вспомнил, как неплохо себя зарекомендовало созданное еще в декабре 1929г. в Бутырке КБ ВТ - Конструкторское бюро "Внутренняя тюрьма", куда загнали группу "авиавредителей" во главе с конструкторами Поликарповым и Григоровичем. Довольный, что попал в точку, Берия чуть позже снова улучил момент. И очень толково объяснил вождю, что вина каждого из арестованных бесспорно доказана в процессе следствия и потому вызывать всех на суд нецелесообразно: это лишь собьет их мысли с нужного направления. Получив от Вождя разрешение на заочное рассмотрение, Берия, вернувшись к себе на Лубянку, вызвал тогдашнего начальника экономического управления А. Кабулова и объявил об эпохе "новой экономической политики НКВД". В управлении этого "экономиста" и непревзойденного мастера заплечных дел уже имелись люди, которые не только располагали необходимым опытом, но и были готовы к немедленному его преумножению. 10 января 1939 г. - для использования бывших технарей, а теперь заключенных - специальным приказом по НКВД при наркоме внутренних дел было образовано Особое техническое бюро (ОТБ). С этого момента вплоть до конца июля 1941 года самым главным тружеником в ОТБ стал его начальник майор госбезопасности В. Кравченко. Именно этому бывшему выпускнику Одесского института связи, бывшему адъюкту Академии связи им. Подбельского, дослужившемуся в ЧК до начальника 4 специального отдела, пришлось продумывать всю структуру, организовывать розыск и доставку нужных специалистов в Москву, сортировать их по специальностям и создавать соответствующие условия для работы. Впрочем, отловить все необходимые кадры в необозримой россыпи островов Архипелага Гулаг было совершенно неподъемной задачей. Там, среди сотен тысяч вооруженных кайлом и лопатой "героев околюченного социалистического труда" безнадежно затерялись на полный срок или даже совсем погасли многие звезды отечественной науки и техники первой величины. Так за весь лагерный срок ни разу не нашлось места в "чекистских НИИ" одному из основоположников космической биологии А.Л. Чижевскому. Крупный отечественный аэродинамик и чрезвычайно разносторонний ум - Константин Иванович Страхович весь свой десятилетний срок "отбарабанил" в углическом лагере подсобным рабочим в бане. Блестящего ученого Н.М. Орлова, еще в 1936 г. разработавшего уникальный метод долгого хранения продуктов, вообще арестовали и уничтожили в самый разгар великого научного открытия.

        Более или менее повезло тем, кто до ареста трудился в оборонных отраслях. Со всех зон Советского Союза их свезли на небольшую, обнесенную глухим забором с охранниками - вертухаями территорию в Болшево. Этот изолятор, возникший в небольшом тогда дачном поселке еще не представлял собой шарагу в чистом виде. Не был он и тюрьмой или пересылкой. Это был уникальный отечественный гибрид, выведенный неподражаемыми лубянскими "селекционерами". Он призван был сыграть роль некоего интеллектуального отстойника. Ведь сюда свозились специалисты, многие из которых в своей области по праву считались лидерами мирового масштаба. Это были теоретики и конструкторы пушек, танков, самолетов, боевых кораблей. Большинство из них уже успело изнуриться в промзонах Колымы и Норильска, накорячиться на архангельских лесоповалах. Так что теперь в просторном бараке с теплыми голландскими печами и немеренной хлебной пайкой, которую уже не было никакой нужды "заныкивать" под подушку, они отогревались и отъедались. Некоторые же попадали в "Болшевский отстойник" прямо с Лубянки, пройдя там обязательную обработку для получения традиционного набора 'врага народа': 'червонец' ( 10 лет заключения) плюс "пятерик по рогам" ( пять лет поражения в правах). Одного из таких "обработанных" - немолодого, крупного сложения человека в мятом макинтоше, кепочке и узелком в руках, в котором хранилась пайка "черняшки" и пара кусков сахара - доставили в Болшево в феврале 1939г.

        К тому времени на самолетах этого потрепанного в ЧК человека уже было установлено несколько мировых рекордов и совершены уникальные перелеты через Северный полюс в США. Звали его Анатолий Николаевич Туполев.

        :Туполева взяли 21 октября 1937г. прямо в рабочем кабинете "Наркомтяжпрома". На Лубянке ему "липили" ( от существительного "липа") организацию "русско-фашистской партии", внедрение "порочной американской технологии" и вредительское несовершенство" всех самолетов, созданных в его КБ - как раз тех самых, которых весь авиационный мир признавал вершиной современной конструкторской мысли.

        На фоне типовых обвинений чекистских следователей "дело Туполева" отнюдь не являлось рекордом идиотизма. В том же Болшеве сидел А. Н. Некрасов - выдающийся механик, член-корреспондент Академии наук СССР, будущий лауреат Сталинской премии за научную монографию по теории волн. Среди всех прочих "вредительств" ему инкриминировалась "продажа части Поволжья американскому миллиардеру". Что потом, в шарашке стало неиссякаемым источником комментариев и шуток со стороны его более молодых коллег.

        На Лубянке, однако, не шутили. Туполева, правда, не били. Его лишь подержали немного "на конвейере" ( это когда следователи, сменяя друг друга, несколько суток подряд ведут беспрерывный допрос и не дают заключенному спать). "Под занавес" применили прием древний, но безотказный: предупредили, что если не "признается" - семье конец: жену в лагерь, сына и дочку - в детские дома. Спустя неделю Туполев во всем "признался", получил свой срок и даже часть его отсидел в Бутырках. Пока не решился вопрос об использовании "на работе по специальности". К тому времени - благодаря отеческой заботе товарища Сталина о конструкторах, изобретательности Берии и хлопотам Кравченко - место для "трудовой перековки" таких, как Туполев, было уже готово. Под черным лубянским крылом развернулась целая сеть шарашек - всевозможных институтов, лабораторий и конструкторских бюро, мозговым центром которых являлись подконвойные группы репрессированных специалистов. Поэтому видный "русско-фашистский" авиаконструктор сначала оказался в Болшеве. Откуда очень скоро его отконвоировали в Москву, в громадное здание на углу улицы Радио и Салтыковской набережной (ныне, между прочим, Набережная академика Туполева). Самому будущему академику этот адрес был хорошо известен. Одно время в здании размещался КОСОС - Туполевым же возглавляемый Кострукторский Отдел Сектора Опытного Строительства ЦАГИ. Пока бывший руководитель отдела "раскалывался" на Лубянке и "отдыхал" в Бутырках, московские рабочие успешно выполнили ответственный чекистский заказ: изготовили и установили изнутри здания огромное количество прочных стальных решеток. В результате такой трансформации родилось Центральное конструкторское бюро ? 29 НКВД. Это была настоящая, большая - человек на 800, авиационная шарага. Во главе ее поставили чекиста, бывшего болшевского начальника Григория Кутепова. "Гришка" - так его называли все авиационники - в отличие от Кравченко "академиев не кончал". И звезд с неба не хватал. Однако на погоны они у него падали, как заговоренные. Зимой 1929г., когда КБ "Внутренняя тюрьма" было переведено на Ходынский аэродром, Кутепов значился там простым слесарем-электриком. Однако быстро нашел свое подлинное призвание в работе с зеками. Всего через каких-то десять лет этот потомственный пролетарий с чекистской закваской вознесся аж до начальника вновь организованной шараги, став, таким образом, ответственным за создание новой авиатехники. Так что отечественное авиастроение, подкрепленное лучшими в этой отрасли "вредительскими" умами получило по-настоящему крепкого руководителя. Впрочем, в вопросе комплектования "умов" Кутепову хватило сообразительности, посоветовавшись на Лубянке, переложить это важное дело на плечи Туполева. Постепенно, опросив товарищей, встречавших в тюрьмах своих коллег, Туполев такие списки составил. Благодаря чему на яузскую набережную стали стекаться нужные для дела "авиаарестанты". Один из них был в самый последний момент буквально вырван из смертельных лап колымского прииска Мальдяк. До ареста новичок значился ведущим инженером Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ). Звали его Сергей Королев. В РНИИ - этом детище "маршала-вредителя" Тухачевского - будущий Главный конструктор космических систем занимался созданием сверхскоростного высотного ракетного самолета. Но летом 1938г. был вовремя "разоблачен" и отправлен на колымскую каторгу - возить породу на тачке. Организация шарашек спасла Королева от неминуемой гибели. Ракетными делами ему, правда, заниматься запретили. И поэтому с осени 1940г. в группе Туполева ему пришлось ограничиться самолетостроением.

        А самолет А. Туполев задумал знатный. Еще сидя в Бутырках, он прикидывал в уме новый бомбардировщик. И дивился, что новый АНТ ( сокращение от начальных букв имени, отчества и фамилии), если соблюдать нумерацию будет "58- м". Точно такими были номера статьи, по которой его осудили, и камеры, где он сидел...

        В Болшеве своим истосковавшимся уже не по еде, а любимой работе коллегам Туполев свою идею конкретизировал. Он предложил делать небольшую, скоростную, пикирующую машину. Мобильный самолет для мобильной войны. Идея, быстро долетев до Берии, вызвала у того приступ ярости. Он- то знал, что тов. Сталин хотел иметь высотный, дальний, четырехмоторный гигант. Чтобы, так сказать, громить зверя в его берлоге. Однако для Туполева это была очевидная профанация: при существующем потолке зенитной артиллерии конструировать такую машину явно не стоило. Не понятно как, но до безумия наглая объяснительная записка шефу НКВД Туполеву сошла с рук. Скорее всего, Берия показал ее Сталину в тот момент, когда тот был расположен не казнить, а миловать. Став в силу этого вменяемым реалистом, Вождь снисходительно одобрил предложение зарвавшегося обитателя шарашки на Яузе. После чего доставленному к нему Туполеву Берия прямо сказал( цитирую по документальной книге Я. Голованова "Королев"):

        - Давайте договоримся, Андрей Николаевич, самолет в воздух, а вы все - по домам!

        - А не думаете ли вы, что и находясь дома, можно делать самолеты? - нахмурившись спросил Туполев.

        - Можно! Можно, но опасно. Вы не представляете себе, какое на улицах движение, автобус может задавить.

        Лаврентий Павлович был человек большого и тонкого юмора.

        Но Туполев почему-то не улыбнулся".

        Так или иначе, работа закипела и продвигалась очень быстро, потому что ей занимались классные специалисты.

        Интересно, догадывался ли главный изобретатель шарашек, что совсем не придуманное им диковинное сочетание прочных решеток, белых простыней и какао двигало этими людьми. Знал ли он, что тюремные правила вызывали у обитателей шараги не трепет, а ироничные улыбки. Скажем, категорически запрещалось иметь часы на руках и даже стенах: считалось, что это помешает согласовать время побега. А еще их нельзя будет использовать в качестве компаса. Что для узников, находившихся в московских шарашках, было особенно актуально. Гораздо больнее царапало правило, согласно которому имена конструкторов во всей технической документации заменялись личными номерами. Хотя и это в стране, где права иметь "лица необщее выражение" позволялось лишь тоненькому слою назначенных в Кремле героев, тоже было не Бог весть какой бедой.

        То, без чего они, действительно, не могли жить, заключалось совсем в другом, совершенно непостижимом ни для скукоженной души кремлевского хозяина, ни для циничного ума владельца роскошного кабинета на Лубянке. Это было право заниматься любимой работой, счастье созидать. В той стране и тех условиях - такое ценилось даже дороже свободы. С особой очевидностью это проявилось, когда началась война. А с ней исчезло какао, вернулась пайка, но зато родилось ощущение, что есть вещь более важная, чем их личные тюремные неудобства - Родину надо спасать. В Омске, на авиазаводе ?266, где под недремлющим, но маломыслящем оком все того же Гришки Кутепова эвакуированная из Москвы конструкторская бригада Туполева запускала в серию переименованный из АНТ-58 в Ту-2( все равно "Туполев") новенький бомбардировщик, на охрану вообще мало обращали внимания. Хотя какую-то полусотню туполевских зеков охраняли сотни полторы "свечек", не считая мгогочисленной охраны всей зоны. Раздражало только одно: почему в это невероятно тяжелое время, когда к станкам становились старики, женщины и даже дети, такое огромное количество сильных, молодых, остро нужных фронту людей не просто отсиживалось в тылу, а не принимало решительно никакого участия ни в каком производстве. Что же касалось проблемы личного расконвоирования, то старожилы шарашки решали ее очень просто: меняли у своих персональных конвоиров полчаса свободы на смесь спирта с глицерином. Чистый спирт достать было крайне сложно. А смесь, получившая название "Ликер Ту-2", заливалась в гидравлическую систему бомбардировщика. Вертухаи, несмотря на сокрушительное поначалу расстройство желудка, довольно быстро адаптировались к "ликеру". И за какую-то четвертинку всегда были готовы на некоторое время "окриветь" и даже "ослепнуть": Присматривать же за подконвойными во время работы вообще не было никакой нужды: они и так каждый день шли на рекорд. Пока в мае 1942 года три первых серийных самолета Ту-2 не улетели в армию Громова. Потом бомбардировщики Туполева дрались на Курской дуге, обеспечивали Выборгскую операцию, бомбили Кенигсберг и Берлин. Ту- 2 был признан лучшим фронтовым пикирующим бомбардировщиком второй мировой войны. С его скоростью 640 км. в час за ним тогда не всякий истребитель мог угнаться.

        Далее пути многих "шабашников" стали расходиться. Туполев постановлением Президиума Верховного совета был "досрочно освобожден со снятием судимости" еще в июле 1941г. Примерно через год - в сентябре 1943г. наконец-то подобревшее начальство освободило и остальную часть туполевцев. Но заместителя начальника фюзеляжного цеха С. Королева среди них не оказалось. Потому что еще раньше, узнав, что хорошо знакомый ему по РНИИ конструктор ( он же зек) Глушко организовал в Казани группу и проектирует там стартовые ракетные ускорители для бомбардировщика Пе-2, Королев всеми правдами и неправдами добился к нему перевода. С 1942 до конца войны ставший "вольным" Королев проработал в казанской шарашке заместителем Главного конструктора двигателей по летным испытаниям. После Победы и вплоть до сталинской смерти шарашки работали, не покладая рук, со временем плавно врастая в могучий военно-промышленный комплекс СССР. Не случайно, 26 января 1946г. на Лубянке было образовано Управление специальных институтов ( 9 управление) НКВД СССР. Заместителем главы этого суперуправления - по совместительству с должностью начальника 4 спецотдела - стал "добрый, старый крестный" первых шарашек В. Кравченко. Когда в 1947г. этот орденоносец в чине комиссара ГБ ушел на 'гражданку' и занял пост зам. председателя Комитета по делам изобретений и открытий при Совмине СССР, его кресло в 4-м спецотделе занял другой энтузиаст подконвойного интеллектуального труда - хорошо уже нам известный "Гришка" - простите! - полковник Григорий Кутепов. Так и служили они при шарашках, укрепляя ставший ныне опять модным миф, что "не боги горшки обжигают, а ГБ". Словно без них и не бороздили бы небо реактивные лайнеры знаменитого туполевского КБ, не уходили бы к звездам уникальные 'изделия' Главного конструктора ракетно-космических систем.

        Так или иначе, но время обязательно расставляет все по своим местам. Ушли вместе со своими изобретателями в небытие шарашки. Состарился и развалился вместе с СССР прежний военно-промышленный комплекс.

        Говорят, потому что был слишком затратным. Но хочется верить потому, что подросло новое поколение, для которого свобода оказалась не меньшей ценностью, чем любимая работа: