Разработка концепции военно-космической обороны (ВКО) Российской Федерации, ведущаяся уже не первый год, похоже, утонула во внутриведомственных спорах. В январе этого года в Генштабе состоялось совещание по созданию единой системы ПВО-ПРО, которая может стать первым шагом в создании ВКО России. Однако этот шаг сделать никак не удается. Проблема в том, что в сфере ПВО функционируют две системы - войсковая (зенитные ракетные и радиотехнические части Сухопутных войск) и объектовая (Зенитные ракетные и Радиотехнические войска ВВС): первая защищает военные объекты страны, вторая - Московский промышленный район. Сочетать две системы подготовки кадров, две разновидности боевой и оперативной подготовки и, главное, производить вооружения с аналогичными характеристиками для двух заказчиков - Главного ракетно-артиллерийского управления Минобороны и Управления заказов вооружения и военной техники ПВО ВВС - накладно. По итогам совещания в Генштабе образована очередная комиссия по созданию единой комплексной системы ПВО-ПРО. Необходимое в условиях ограниченного военного бюджета решение затягивается.

        Почему растет угроза воздушно-космического нападения?

        Ни один вид, род войск, ни одна оборонительная система, действуя самостоятельно, не смогут ни в атмосфере, ни в космосе обеспечить парирование всего комплекса угроз воздушно-космического нападения, считает заместитель начальника Генштаба, начальник Главного оперативного управления Минобороны генерал-полковник Александр Рукшин. Оптимальным решением в обеспечении воздушно-космической безопасности России является объединение всех информационно-разведывательных и огневых средств ПВО и ракетно-космической обороны в рамках системы воздушно-космической обороны. В 2001 году созданием Космических войск, объединивших Военно-космические силы и Войска ракетно-космической обороны, в систему ВКО был заложен фундамент.

        Генерал отмечает, что опасность воздушно-космического нападения возрастает по причине распространения ядерного и других видов оружия массового поражения (ОМП), а также возможного применения террористических действий в воздушно-космической сфере.

        "Большую угрозу Российской Федерации представляет неконтролируемое расползание ракетных технологий в странах "третьего мира", - поддерживает Рукшина начальник оперативного управления штаба Космических войск Виктор Старухин. - Где гарантии, что в таких условиях ракетное оружие оперативно-тактического класса не попадет в руки фанатиков или террористов?"

        Чтобы оказать противодействие этой угрозе, система ПВО-ПРО страны должна быть единой. В ее основу могут лечь уже существующие элементы - в первую очередь это средства ПВО ВВС, ВМФ и Сухопутных войск.

        Какая угроза сегодня главная?

        О том, что организационно-штатные мероприятия в ВС закончены, руководство страны и ВС объявило еще в октябре прошлого года. А вот о том, какие угрозы главные и что включать в ВКО, дискуссии еще продолжаются. В последнее время некоторые российские военные, в основном в отставке, и представители ОПК делают упор не на угрозе терроризма, а высказывают опасения по поводу военных космических программ США. Они предлагают включить в систему ВКО противоспутниковые ударные системы и воссоздать ПВО как самостоятельный род войск на основе соединения разновидовых ПВО и системы ПРО (соединение ПРО входит в состав Космических войск).

        Так, генерал-майор запаса Анатолий Сумин отмечает, что ключевую роль в боевых операциях теперь будут играть средства, действующие в воздушно-космическом пространстве, в первую очередь американские. На первое место среди программ развития средств воздушно-космического нападения он ставит "гиперзвук". Начиная со второй половины 1980-х годов в США уделяют значительное внимание разработке ключевых технологий для создания гиперзвуковых летательных аппаратов различного назначения, способных действовать на скоростях от 5 до 25 М и в диапазоне высот 30-120 км, слабо контролируемом системой ПВО. В настоящее время в США ведутся работы над созданием гиперзвуковых самолетов-разведчиков, гиперзвуковой крылатой ракеты, стратегической ракеты с планирующей головной частью, воздушно-космического самолета.

        Президент ОАО МАК "Вымпел" (головной организации по разработке программных средств для системы ВКО) генерал-полковник запаса Владимир Литвинов включает в состав средств противодействия средствам воздушно-космического нападения средства и комплексы, решающие задачи поражения и функционального подавления космических аппаратов из состава разведывательных, навигационных, связных и ударных космических группировок противника. Дело в том, что американцами в качестве возможных программ создания космического оружия для использования в системе ПРО рассматриваются проекты, связанные с созданием кинетических перехватчиков и использованием лазерных комплексов. Финансирование этих программ в 2004 финансовом году - $54 и $35 млн соответственно. Не так уж много по сравнению с почти $400 млрд, выделенными в этом году на оборону в целом, но, как отмечал в апреле этого года американский журнал "Спейс Ньюз", финансирование этих исследований идет уже третий год, и "проснувшись в один прекрасный день, мы обнаружим, что решение о размещении оружия в космосе уже принято" без какого бы то ни было обсуждения на национальном уровне. "Рубикон милитаризации космоса перейден", - цитирует журнал занимающего высокий пост правительственного чиновника. Таким образом, может быть снята преграда - пока психологическая (об этом ниже) - для военно-космической деятельности и других государств.

        Угрозы действительные и мнимые

        Ведущий научный сотрудник Центра по изучению проблем разоружения МФТИ Павел Подвиг полагает, что до создания американцами реальных ударных космических систем дело не дойдет из-за их высокой стоимости и низкой рентабельности. Выведение в космос ударных систем - дорогостоящее мероприятие. Те же задачи уничтожения спутников или перехвата ракет можно выполнить с земли. "К таким документам нужно, на мой взгляд, относиться весьма осторожно, - говорит он. - Они, конечно, отражают идеи, которые существуют внутри ВВС США, но говорить о том, что речь идет о конкретных планах, нельзя. Это скорее пожелания, которые могут превратиться, а могут и не превратиться в реальные системы. Тенденция, конечно, не может не настораживать, но говорить о том, что есть конкретные планы развертывания оружия в космосе, еще нельзя. Наши военные и ОПК жалуются на отсутствие денег и исходят из принципа "делать все, что делалось в Советском Союзе, независимо от того, нужно это кому-то сегодня или нет".

        Что касается гиперзвуковых самолетов, то их развертывание в сколь-нибудь значащих масштабах (десятки или сотни образцов) до 2020 года маловероятно с технической и нецелесообразно с военно-экономической точек зрения. Тем более что в 2001 году эта программа была приостановлена.

        ВКО начинается с ПВО

        - Настоятельной потребностью сегодняшнего дня является не столько создание полномасштабной системы воздушно-космической обороны (хотя от такой перспективы не следует отказываться), сколько совершенствование систем и средств противовоздушной и стратегической противоракетной обороны, в том числе и в направлении придания им возможностей борьбы с оперативно-тактическими ракетами, - подчеркивает генерал Старухин.

        Для этого, по его мнению, нужно завершить создание и развертывание сети радиолокационных станций высокой заводской готовности, обеспечивающих сплошное периферийное радиолокационное поле, обеспечить войска современными средствами обнаружения оперативно-тактических и тактических ракет. При этом средства системы предупреждения о ракетном нападении могли бы выступить в роли "дежурных" не только для НПРО, но и для систем ПВО, выдавая им предварительные целеуказания (сейчас СПРН используется только в интересах ракетно-космической обороны - для обнаружения запуска стратегических ракет). Кстати, в ходе эксперимента российская СПРН смогла засечь шарики диаметром 5 см на расстоянии около 700 км.

        И главное, считает Старухин, - необходимо создать единую автоматизированную систему управления ПВО-ПРО Вооруженных сил. Только это сможет обеспечить применение по единому замыслу разнородных и разновидовых сил и средств (Космические войска, зенитно-ракетные и радиотехнические части и войска Сухопутных войск, ВМФ и ВВС, ударные средства ПРО) для борьбы с воздушно-космическим нападением.

        В каком состоянии наша ПВО?

        На протяжении последних десяти лет Ракетно-зенитные (РЗВ) и Радиотехнические войска (РТВ) были сокращены во много раз. Это привело к огромному снижению их боевых возможностей. Поле радиолокационной разведки сократилось из-за численного уменьшения войск в 24 раза. По данным бывшего командующего РТВ Григория Дуброва, около 70% техники РТВ относится к первому или второму поколению, снятому с производства более 20 лет назад. Запас ресурса средств радиолокации и автоматизации - около 20%.

        В результате на сегодняшний день система ПВО России имеет одноэшелонное (а по большому счету - очаговое) построение. Много радиолокационных дыр на Дальнем Востоке, в районах Крайнего Севера. По свидетельству главкома ВВС Владимира Михайлова, раньше, когда ВВС и ПВО были отдельными видами ВС, каждому из них выделялось примерно по 15% военного бюджета. После объединения осталось примерно 15% и на ВВС, и на ПВО. Начальник вооружений ВС, заместитель министра обороны Алексей Московский отмечает, что нижняя кромка радиолокационного поля для Советского Союза была примерно от 50 метров до километра. Сегодня она колеблется в пределах 3-5 километров. Если включить все боевые средства, картина существенно улучшится. Но это при условии создания интегрированной АСУ ПВО разных видов ВС. Ежегодная деградация техники по ресурсу составляет 6-7%. "Если ничего не предпринимать, то лет через десять придется совсем туго", - говорит Московский.

        Миниатюрное око

        Миниатюризация и мобильность АСУ касается не только Командования специального назначения, ответственного за московское небо и находящегося под прямым управлением Генштаба, но и наземных систем Космических войск.

        Важнейший элемент "ракетного щита" - надгоризонтные радиолокационные станции Системы предупреждения о ракетном нападении и Системы контроля космического пространства - оказался после распада СССР в основном за границей, в бывших республиках Советского Союза. Из 10 мощных радиолокационных станций, которые могут следить и за космическими объектами, три остались на территории России, а пять стали иностранной собственностью, за аренду которой надо платить (лишь на минувшей неделе была достигнута договоренность о передаче в собственность России оптико-электронного узла слежения за космическим пространством "Нурек", находящегося на территории Таджикистана), а два в Скрунде, на территории Латвии, были демонтированы. Все эти станции уже порядком устарели и модернизировать их нет смысла, по крайней мере, пока они - иностранная собственность. Строить новые очень дорого. В Московском радиотехническом институте имени академика А.Л. Минца нашли способ резкого снижения стоимости гигантских радаров. Ранее до 50% их стоимости составляли циклопические капитальные сооружения и инженерные комплексы. Теперь все сложнейшие системы "радиолокационных станций высокой заводской готовности" умещаются в специальных контейнерах. Остается соорудить специальную площадку, подвести к ней питание, на ней соединить контейнеры кабелями - и локатор готов к работе. Руководитель Федерального космического агентства Анатолий Перминов сообщал в марте этого года, что уже в ближайшие два-три года планируется создать головные образцы и начать испытания принципиально новых радиолокационных станций высокой заводской готовности. Еще более эффективными могут стать загоризонтные станции, более дальнозоркие (просматривающие зону до 3 тыс. км), но менее точно определяющие координаты целей. В сочетании с надгоризонтными они вовремя выдадут информацию о ракетном нападении на противоракеты системы А-135, защищающие в первую очередь Московский регион.

        Когда вставим зуб?

        Президент "Вымпела" Владимир Литвинов считает, что для борьбы с нестратегическими ракетами нужны комплексы ПВО типа С-400 "Триумф", выполняющие задачи среднего и ближнего перехвата, то есть задачи нестратегической ПРО и ПВО. В зависимости от модификации ракеты системы С-400 могут поражать цели на дальностях от 1 до 400 км и на высотах от 5 метров до 30 км. Самое главное - система средств связи С-400 позволяет интегрировать ее в различные виды вооруженных сил и, таким образом, заложить основу единой системы ПВО-ПРО. К сожалению, по словам Алексея Московского, и сегодня комплекс не предъявлен на испытания, так как на него пока нет новой ракеты.

        Партнерский опыт

        А каков опыт нашего партнера по антитеррористической коалиции - США? Предполагается, что их ВКО будет трехэшелонной и включит в себя информационные системы ПВО, ПРО и космоса (что соответствует нашим системе ПВО, Системе предупреждения о ракетном нападении и Системе контроля космического пространства ). Ударные системы будут состоять из противоракетных комплексов дальнего, среднего и ближнего перехвата. Воздушно-космическая сфера вооруженного противостояния будет организационно разделена на две самостоятельные сферы - воздушную и космическую, что подтверждается директивой министра обороны США от 2002 года, по которой система ПВО Северо-Американского континента НОРАД выведена из оперативного подчинения Объединенного стратегического командования и передана в подчинение Объединенного командования. Может быть, у России не так много средств, чтобы иметь два раздельных командования, составляющих ВКО, но сходство налицо, и это может стать предпосылкой сотрудничества в создании, например, европейской ПРО.

        НОВЫЙ ВИД СТРАТЕГИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ

        Космическое оружие следует относить к новому виду стратегического оружия, считает специалист Международно-правового управления Минобороны Александр Бобров. Это вытекает из последствий возможного целенаправленного нарушения деятельности спутников двойного назначения (связи, метеорологических и т.п.), по существу, "ослепления" всего человечества с помощью самых вроде бы невинных средств, установленных на "противоспутниках".

        В чем опасность появления оружия в космосе? Дело в том, что решение задач ПРО с использованием оружия космического базирования требует создания оружейных систем, которые будут уничтожать баллистические ракеты или их головные части автоматически без участия человека. В этом случае в значительной степени возрастает риск неконтролируемого развития ситуации вследствие неисправности или ложного срабатывания аппаратуры.

        Кроме того, появление оружия в космосе приведет к созданию многочисленных группировок космических аппаратов, орбиты которых будут находиться на высотах 400-1500 км. Именно эта часть космического пространства наиболее широко используется для решения задач дистанционного зондирования Земли и пилотируемых полетов. Перенасыщение этой зоны военными спутниками может создать сложности для ее использования другими участниками космической деятельности.

        Еще в 1963 году был подписан договор, запрещающий испытания в космосе, а также в атмосфере и под водой ядерного оружия. С этого момента до середины 80-х годов Россия и США испытывали неядерное противоспутниковое оружие соответственно наземного и воздушного базирования. В 1993 г. указом президента РФ несение дежурства на противоспутниковом комплексе в Байконуре было прекращено, и он был снят с вооружения. Американские противоспутниковые комплексы были законсервированы, а испытания запрещены конгрессом. Огромную роль противодействию размещения оружия в космосе сыграл также Договор по ПРО между США и СССР, действовавший тридцать лет - с 1972 по 2002 год.

        В 1967 году был подписан договор по космосу, запрещавший размещение оружия на Луне и других космических телах. В ходе его подготовки предполагалось, что в будущем государства в любое время могут дополнить установленные запреты с тем, чтобы космическое пространство оставалось свободным от оружия любого рода. Но пока не существует полного запрещения военной деятельности в космосе. Разработка механизма международно-правового регулирования так называемой "серой" зоны военно-космической деятельности, не покрываемой договором по космосу (а именно, развертывание в космосе противоспутникового оружия, систем ПРО космического базирования, средств оптико- и радиоэлектронного подавления, оружия, основанного на новых физических принципах, которое не может быть отнесено к ОМУ), сейчас - самая важная задача, которая обсуждается на постоянной Конференции по разоружению в Женеве. В 2002 году Китай и Россия внесли на ее рассмотрение документ о неразмещении оружия в космосе и неиспользовании силы в отношении космических объектов. В результате Генассамблея ООН приняла в 2003 году резолюцию "Предотвращение гонки вооружений в космическом пространстве". Однако обсуждения конкретных мер по предотвращению размещения в космосе оружия любого вида на Конференции по разоружению в Женеве пока не состоялось.

        Выступая на 58-й сессии Генассамблеи ООН в сентябре 2003 года, президент Владимир Путин заявил: "Россия считает важным избежать милитаризации космического пространства. Мы выступаем за подготовку всеобъемлющей договоренности по этой проблеме и приглашаем страны с космическим потенциалом присоединиться к нашей инициативе".

        НАД МОСКВОЙ ЧИСТОЕ НЕБО

        В 1994 году на вооружение была принята система ПВО Московского промышленного района - главное звено системы воздушно-космической обороны Центральной зоны ПВО, которая, в свою очередь, представляет головной участок системы ВКО России в целом. Ее основой стало около трех десятков зенитных полков зенитно-ракетных комплексов С-300, объединенных в так называемую "систему С-50". В 2001 году проверка Главного контрольного управления президента выполнения указа президента от 1993 года о создании ВКО показала, что из-за резкого сокращения боевого состава и отсутствия в "системе С-50" полков постоянной боевой готовности в настоящее время Москва и Центральный промышленный район практически не прикрываются от возможных ударов не только перспективных, но и имеющихся на вооружении развитых стран средств воздушного нападения. Если в 1994 году при внезапном ударе "система С-50" могла уничтожить до 94-98% крылатых ракет, летящих на предельно малых высотах, то сейчас в лучшем случае - до 28%. По результатам проверки президент потребовал от правительства и Минобороны безотлагательных мер по исправлению положения с ВКО страны, однако в 2002 году был расформирован еще один зенитный ракетный полк из состава "системы С-50". Командование ВВС приняло решение о полной замене в 2003-2004 годах стационарных средств автоматизации "системы С-50" на более современное, но также стационарное оборудование. При этом Минобороны с 1998 года требует внедрения в войска мобильных АСУ, особенно для оперативно-тактического и тактического уровня управления. Если такие АСУ будут внедрены во всех видах и родах войск, можно будет говорить о создании трехэшелонной ВКО тактического (ПВО), оперативно-тактического (ПРО) и стратегического (космос) уровней. Такой комплекс, "Универсал-1", прошел государственные испытания, освоен в серийном производстве и развертывается в приморских и приграничных соединениях ПВО ВВС и флотов. При проведении небольшой модернизации он мог бы уже в 2005 году начать работу в качестве командного пункта соединений "системы С-50".