Вылетая на зарубежные авиашоу, они много раз просили поставить на самолеты международную навигацию. Это сделали, когда четверо 'Витязей' погибли в Камрани, врезавшись в гору.

         Жизнь каждого из них зависит от стоящего рядом в строю... Поэтому они называют себя 'больше, чем братья'.

        'Невыполнимая' групповая 'бочка'

         Пять ладоней выстроились клином, на минуту застыли в ожидании, при команде 'снижаемся до высоты 100 метров' - развернулись боком, 'легли на крыло' и начали пикировать вниз...

         - Моделируем полет, - роняет на ходу ведущий пилотажной группы Игорь Ткаченко. - 'Пеший по-летному'. Поднятая ладонь - это истребитель. Летчики стоят на том месте, где будут стоять в воздухе в строю...

         Рядом, на бетонке аэродрома Кубинки, выстроились в ряд знаменитые сверхзвуковые истребители 'Су-27'. Каждая 'сушка' опоясана сине-красно-белым российским флагом, на хвосте - расходящиеся веером лучи солнца.

         Схему раскраски самолетов разработали профессиональные дизайнеры ОКБ имени Сухого. В 91-м генерал-лейтенант Николай Антошкин - командующий авиацией МВО, по чьей инициативе создавалась пилотажная группа, приехал в Кубинку с раскрашенной моделью, которая понравилась всем летчикам. Остальные самолеты перекрашивали на авиазаводах в Луховицах и Новосибирске. Первоначальная схема предусматривала 'переменную раскраску' - наличие пятен серого цвета различных оттенков. 'Сушки' должны были быть 'слегка камуфлированными'. Работа проводилась на двух разных предприятиях: схема пятен на самолетах оказалась разной:

         Название группы рождалось в горячих спорах в летной комнате. У англичан пилотажная группа именовалась красиво и звучно - 'Красные стрелы', у американцев - 'Голубые ангелы':

         - Закончилась вторая смена, уже стемнело, - вспоминает Игорь Ткаченко. - После часовых дебатов отвергли название 'Богатыри' и решили остановиться на 'Голубых молниях'. И вдруг Коля Гречанов произнес: 'Витязи'. Это слово хорошо сочеталось со словом 'русские': Название все сочли символичным - воинственного духа нашим летчикам было не занимать.

         Группу оформили юридически 5 апреля 91-го. Этот день и стал считаться днем рождения 'Русских витязей'.

         По инициативе все того же генерала Антошкина летному и инженерно-техническому составу сшили красивую форму - яркие комбинезоны, на которых красовались герб нашей страны, герб Кубинки, эмблема пилотажной группы, а также нашивка с именем и званием летчика.

         - Комбинезоны нашим летчикам сшила фирма, которая конструировала скафандры космонавтам, - рассказывает Антошкин. - 'Витязи' щеголяли в форме из негорючих материалов.

         После того как у летчиков из пилотажной группы появились нашивки, 'моду' на них переняли вэдэвэшники, а потом эмблемы появились и во всех силовых структурах.

         Групповой пилотаж на боевых тяжелых истребителях осваивать было непросто. Удерживать 'Су-27' в плотном строю при маневрировании группы было намного сложнее, чем, например, 'МиГ-29'. По сравнению с 'мигами' у 'сушек' были большие размеры, масса, а значит - и инертность самолета.

         - Когда 'Витязи' сообщили приехавшему в Кубинку для инструкторских полетов летчику-испытателю Виктору Пугачеву, известному своей знаменитой 'коброй', что хотят выполнить на недавно освоенных машинах групповую 'бочку', тот лишь улыбнулся: - вспоминает Николай Тимофеевич. - Шесть самолетов по 25 тонн каждый должны были вращаться одновременно в одной плоскости:

         - Траектория, по которой будет двигаться самолет ведомого в групповой 'бочке', крайне сложна, - говорит бывший летчик пилотажной группы Дмитрий Хачковский. - Я в своей жизни сделал множество 'бочек' - ни одна из них не была похожа одна на другую.

         Испытатель Пугачев, который досконально знал возможности 'Су-27', опрометчиво заявил: 'Если вы сделаете 'бочку' группой, то я положу свой шлем на бетонку и брошу летать!' Через полтора месяца 'Витязи' выполнили сложнейшую фигуру:

         Спустя полгода, перед показательными полетами в Братиславе, Виктор Пугачев в Кубинке сел в заднюю кабину 'спарки' и уже не с земли, а в небе оценил высший пилотаж 'Витязей'. Прокрутил испытатель в строю с пилотажной группой и ту самую невыполнимую групповую 'бочку': Спустившись на бетонку, он широко улыбнулся и лишь развел руками... И от лица проспорившей стороны выставил ящик шампанского!

        'Русские идут'

         - Осенью 91-го мы с 'Витязями' вылетели в Великобританию, - рассказывает генерал-лейтенант Николай Антошкин. - На авиабазе 'Скэмптон' английские летчики из группы 'Ред Эрроуз' наконец-то познакомились с нашими ребятами и не только увидели знаменитые истребители 'Су-27' - еще недавно бывшие тайной за семью печатями, - но и поднялись на 'сушках' в небо.

         - Когда англичане полетали с нами в качестве вторых пилотов, подержали штурвал истребителя, почувствовали, какой 'Су-27' тяжелый в групповом пилотаже, они сказали: 'Мы, наверное, это тоже смогли бы сделать, но только: за очень большие деньги!' - рассказывает Игорь Ткаченко.

         На авиабазе 'Скэмптон' нашим летчикам удалось полетать на огненно-красных английских 'Хоках' и на истребителях-бомбардировщиках 'Ягуар'.

         - По инициативе ее величества королевы-матери, которая являлась почетным командующим королевских ВВС Великобритании, шестерка наших 'Витязей' прошла на небольшой скорости над ее замком в Шотландии, - вспоминает Антошкин. - 90-летней леди врачи не рекомендовали ехать в жару на авиабазу 'Люкерс', где проходило выступление пилотажных групп, а королеве-матери так хотелось посмотреть на 'этих неистовых русских'. Увидев над головой в небе строй лучших истребителей современности, она воскликнула: 'Как рыцарская конница на турнире!'. В романо-германской культуре не было смыслового аналога слову 'витязи', были только близкие по смыслу слова. Нашу пилотажную группу так и стали называть - 'Knights' ('Рыцари'). Зрители, завороженно глядя в небо, без устали повторяли: 'Русские идут!..'

         Счастливчики, прорвавшиеся за ограждение на стоянку истребителей 'Су-27', свободно общались и фотографировались с русскими пилотами:

         А ведь совсем недавно - во времена застоя - выступление наших пилотажных групп видели только партийно-правительственные делегации дружественных стран. За рубеж наши пилотажники вылетали только по линии военного ведомства... Известно, что в середине 70-х эскадрилья 'МиГ-21бис' из состава 234-го авиационного полка посетила Финляндию, в начале 80-х шестерка 'МиГ-23' из Кубинки летала в Реймс в гости к авиаторам полка 'Нормандия-Неман', в 87-м группа 'МиГ-29' побывала в Финляндии. Ни в одной из этих стран наши летчики не выступали перед широкой публикой:

        'Мы их сделали!' - плакали седые техники

         - Когда рухнул 'железный занавес', у 'Витязей' в год 'набегало' по 120 показов, - рассказывает Антошкин. - Случались и непредвиденные ситуации. Например, нашего летчика Владимира Букина в 94-м не пустили в Америку. Его объявили персона нон грата: в свое время он был советником в Сирии. Пришлось ему сидеть на Чукотке, ждать нашего возвращения. Бывали и курьезы. На авиабазе 'Эбботсфорд' канадские летчики поспорили с 'Витязями', что, несмотря на наш прекрасный пилотаж, 'Су-27' как истребитель уступает их самолету CF-18 'Хорнет'. Чем закончится спор, наблюдали двести тысяч зрителей. Выполняя вираж в паре, два самолета шли нос в нос, но вскоре 'Су-27' опередил 'Хорнет' и зашел ему в хвост. Тренировочный бой был выигран! Проигравшие канадцы выставили, как уговаривались, два ящика пива.

         - Эмоции хлестали через край! - вспоминает Игорь Ткаченко. - После особо удачных выступлений наши техники-ветераны забирались к нам на стремянку, плакали, как пацаны, и повторяли: 'Мы их сделали! Сделали!..'

         - Выезжая на авиасалоны и аэрошоу в Германию, Францию, Голландию, Канаду, Австрию, мы брали с собой на борт 'Ил-76' большущую 'техническую аптечку': грузили все - вплоть до запасного двигателя и кислородных баллонов, - рассказывает инженер группы Владимир Жуков. - Возникающие отказы нужно было ликвидировать в кратчайшие сроки: расписание летного показа было жестким. Однажды у нас прямо перед показательными выступлениями самолет 'разулся': сел - и у него лопнуло колесо. За тем, как мы меняем втроем колесо, завороженно наблюдала толпа зрителей. Смотрели не в воздух, а на нас: Как в 'Формуле-1', у нас все было отработано до автоматизма. Каждый знал, что где лежит и что ему делать. Когда через полчаса 'Су-27' выкатил на взлетную полосу, механики рядом стоящей итальянской пилотажной группы в знак восхищения подняли большие пальцы обеих рук. Зрители одобрительно гудели: для них это был настоящий трюк!

         - Как только мы прилетали на аэрошоу, тут же на артиллерийском шомполе выставляли у нашей стоянки российский флаг, - продолжает вспоминать Владимир Жуков. - Этот ритуал мы переняли у пилотажной группы ВМС США 'Блю Энджелс', когда те прилетали к нам в Кубинку. Если кругом была бетонка и штырь забить было некуда, мы вывешивали флаг на заборе, а то и привязывали к огромной пластиковой бутыли с водой. На 'огонек' приходили летчики и механики других пилотажных групп. Вскоре прошел слух: 'С русскими пить лучше не садиться:' В Братиславе в 94-м году мы 'посидели' с местными вертолетчиками, утром мы как огурчики - свежие и побритые, а их машины остались нерасчехленными, геликоптеры не вышли на полеты. Когда мы 'союзников' угощали нашими папиросами 'Беломорканал', все охотно закуривали, потом, откашлявшись, неизменно отказывались: 'Ноу, ноу! 'Беломорканал' - рашен марихуана. Очень крепкие!'

         - Наших ребят за границей буквально разрывали на части, - вспоминает Николай Антошкин. - Каждый день у нас был прием в посольстве или у высокопоставленных чиновников. Когда наши летчики-асы Владимир Басов и Александр Личкун брали в руки аккордеон и гитару - нас не отпускали до глубокой ночи. В состав 'Витязей' попали талантливые из талантливых. При отборе учитывалось не только мастерство пилотов и их послужной список, но и внешние данные. У наших 'посланцев мира' - у всех, как на подбор, были ладные фигуры и симпатичные лица. После одного из таких импровизированных концертов ко мне подошли немецкие ветераны и, едва сдерживая слезы, сказали: 'Это поколение летчиков уж точно не будет смотреть друг на друга через перекрестье прицела'.

         - У нас стало традицией дарить хозяевам - принимающей стороне - большой ковш с хохломской росписью. К братине прилагались 18 рюмок-черпаков. После показательных выступлений, перед отлетом, мы все вместе пили из этой посудины вино - братались.

         Не удалось генерал-лейтенанту Антошкину в те годы осуществить групповой пилотаж под музыку. В одном из каналов в шлемофоне должна была звучать у летчика музыка. Ту же мелодию должны были слышать зрители на смотровой площадке на аэродроме. 'Не сложилось, - говорит Николай Тимофеевич. - Меня стали оттеснять от руководства, а вскоре случилось непоправимое:'

        'Хотели сэкономить'

         На кладбище села Никольское вблизи Кубинки летчики пилотажной группы Борис Григорьев, Николай Гречанов, Николай Кордюков, Александр Сыровой лежат, как и летали, бок о бок: На мраморных постаментах улыбающиеся лица, у каждого в руках шлемофон: Большую часть времени они проводили в летной форме:

         '12 декабря 1995 г. при заходе на посадку для дозаправки топливом на вьетнамском аэродроме Камрань из-за сложных метеоусловий столкнулись с горой три истребителя 'Русских витязей'. Погибли 4 летчика', - говорится в официальном сообщении.

         Очевидцы вспоминают иное.

         - После показательных выступлений в Малайзии пять 'Су-27' взлетели вслед за нашим самолетом-лидером 'Ил-76', которым командовал генерал-майор Гребенников, и выстроились в полетный порядок 'клин самолетов', - рассказывает инженер Владимир Жуков. - Двигаться без 'поводыря' по международным трассам 'Су-27' не могли: у них на борту отсутствовало необходимое навигационное и радиосвязное оборудование. После двух часов полета генерал Гребенников отдал команду на снижение, и, несколько сократив дистанцию, истребители стали пробивать густую облачность. В районе ближнего привода всю группу увидели с земли и сообщили об этом на борт 'Ил-76'. Однако Гребенников, вместо того чтобы дать своим ведомым команду на роспуск и визуальную посадку, приказал всем уходить на второй круг:

         Во время выполнения этого маневра мы на 'Иле' ушли дальше, чем надо было для разворота, и оказались над горами в сплошной облачности. Руководитель полетами потерял визуальный контакт с группой: Экипаж 'Ил-76' и без подсказок с земли мог бы выбрать правильную в сложившейся ситуации схему посадки, но Гребенников, как старший в экипаже, никаких команд не подавал, и весь строй в тишине снижался в сплошном 'молоке' по роковой глиссаде:

         Правый летчик Сергей Сухарь увидел вдруг, что облака под 'Ил-76' предательски потемнели, и успел рвануть штурвал на себя: В это время штурман бросил в эфир, что пропали три истребителя. Мы почувствовали неладное, но того, что произошло на самом деле, не предполагал никто:

         Закладывая третий разворот вместе с лидером, три истребителя, шедшие по правому борту, потеряли около 30 м драгоценной высоты. В сплошной пелене облаков летчики не видели, что прямо перед ними лежит склон горы, в который и врезались:

         Таинственным образом с 'Ил-76' пропали два ящика-самописца, писавшие внутренний радиообмен. Их не нашли до сих пор.

         - Внутри кабины разговор был не в пользу экипажа, - говорит, как отрезает, Игорь Ткаченко.

         - Генерал Гребенников всю жизнь проработал в дальней авиации, пилотажную группу вел впервые, не учел он и специфики вьетнамского аэропорта, окруженного так называемыми 'термитными столбами' - возвышениями, - говорит Николай Антошкин. - А погодные условия были не самые худшие. Видимость была 600 метров, мы с 'Витязями' в Анадыре садились при видимости и 100 метров, и 80, при боковом ветре: Выполняли и ночной пилотаж.

         - Гребенников - только крайнее звено, - говорит Игорь Ткаченко. - Все было рассчитано на русский авось. Как мы летали - нельзя было летать. На перелетах, случалось, топливо было на исходе, а рядом не было ни одного аэродрома: В эфире нам говорили: 'Перейдите на ту или иную частоту, свяжитесь с таким-то пунктом:', а мы не могли изменить частоту радиостанции ни на десятые, ни на сотые доли, она у нас была фиксированная:

         - Организаторы полетов на Камрани все-таки хотели сэкономить, - говорит Дмитрий Хачковский. - Сколько раз мы говорили: 'Поставьте нам навигацию международную или хотя бы спутниковые приемники'. Это сделали, когда ребят не стало.

        'Эта заколдованная Братислава'

         Долгое эхо окажется у трагических событий в Камрани. Спустя год, в Братиславе, не выдержат нервы у летчика Сергея Климова.

         - В Братиславу мы прилетели из Австрии, где с блеском откатали показательную программу, а потом был тяжелый перелет, - рассказывает Игорь Ткаченко. - После одиночного пилотажа я успел заметить, что самолет Сереги Климова стоит на полосе, развернутый носом к краю полосы: И тут слышу в наушниках: 'Третий сел без колес'.

         - Сережка забыл выпустить шасси, - говорит Дмитрий Хачковский. - Он был очень дотошный, грамотный человек. Прошел Афган, Камрань: Это была первая командировка после трагедии, на наших самолетах только-только сделали доработки в системе навигации, Сергей все хотел сам опробовать, посмотреть... Увлекся. Он понял, что садится без колес, даже увеличил обороты, хотел уйти... Но было поздно... Приземлился на пилоны - точки подвески ракет - как на лыжах. Посадка была идеальная. У техника его самолета стало плохо с сердцем.

         По мнению Николая Антошкина, виноват в случившемся был и руководитель полетами, не подсказал вовремя, не заметил:

         - Эта Братислава была для нас прямо заколдованная, - говорит инженер Владимир Жуков. - То на местном аэродроме у нас самолет 'разуется', то в двигатель стружка попадет, и его придется полностью менять. А в 97-м, когда Серега Климов 'сел на живот', французы были уверены, что русские этот трюк сделали специально. У них был подобный случай, так там машину потом соскабливали со взлетной полосы с помощью бульдозера. Директор гражданского аэродрома всей 'ликвидационной команде' выставил за расторопность ящик виски. Нам помогли снять истребитель с полосы украинские авиаторы из Миргорода. А через день Иван Кирсанов на этой залатанной 'пятнашке' уже поднялся в небо: Отремонтировать истребитель нам помогли специалисты местного словацкого завода.

         - Тогда Сережка сказал: 'Я буду летать только на этом самолете', так никому и не отдал 'пятнадцатый борт', - рассказывает Дмитрий Хачковский. - А весной 2002-го Сережи не стало. Ему было только сорок, рак изъел его изнутри: Когда его хоронили, по традиции хотели провезти по взлетной полосе, но она была перегорожена: шел ремонт. Тогда гроб подкатили прямо к именитой Серегиной 'пятнашке': Никто не сдерживал слез, Сережку все любили. В свое время он 'вытащил' меня в Китае, у меня был отказ навигации, мы заходили на посадку в очень тяжелых условиях, при минимальной видимости. Самостоятельно я тогда бы не дошел:

         Похоронили полковника Сергея Климова рядом с погибшими в Камрани летчиками. У пилотажной группы в Никольском свое кладбище:

        Живой талисман

         'Су-27', вздрагивая, трогается с места. Бьющая газовая струя 'причесывает-приглаживает' траву за истребителем. Техник в форменном берете 'благословляет' пилота - подпрыгивает и дотрагивается до блестящего крыла самолета.

         - Эта традиция сохранилась, видимо, с тех времен, когда самолеты имели хвостовое рулевое колесо - так называемый костыль, которым управлять было достаточно сложно, - рассказывает Дмитрий Хачковский. - Техник помогал выруливать пилоту, держась за крыло.

         На взлетной полосе выруливающего летчика провожают выстроившиеся в шеренгу техники и механики - те, кто готовил истребитель к полету.

         Летчик, в свою очередь, 'приветствует': поднимает на 'сушке' тормозной щиток - 'все нормально'. Это неизменный ритуал, которому следуют и техники, и летчики.

         На запуск каждого 'Су-27' уходит не более трех минут.

         Для того чтобы пятерка 'Су-27' поднялась в воздух в 10 утра, техники вышли на работу в пять. Каждый самолет готовят расчетной системой специалисты по самолетодвигателю, специалисты по авиационному, радиоэлектронному, связному оборудованию, по вооружению: Проверяются все системы, опробуются все силовые установки. У каждого истребителя есть свой 'технический директор', которого зовут 'хозяином'. Этот техник отвечает за весь комплекс работ, он же заправляет самолет топливом.

         Провожает летчиков в полет и рыжая дворняга с грозным именем Тайсон.

         - Собаки-талисманы жили в зоне всегда, - вспоминает инженер Владимир Жуков. - У нас в свое время по полю бегала овчарка Марта. Своих в знак приветствия облизывала, а чужих не пускала. Не одному проверяющему, приезжающему с инспекцией в Кубинку, она рвала штаны. Доходило до того, что адъютанты высоких чинов звонили нам: 'Вы Марту привяжите, мы выезжаем'. Но привыкшая 'к вольному выпасу' Марта умудрялась перегрызать все веревки и попробовать на вкус брюки начальства: Ее несколько раз грозились пристрелить, но техники и летчики прятали собаку. И все повторялось сначала: Потом кто-то из ребят, увольняясь, взял ее к себе на дачу.

        'Боевые штаны'

         Пятерка 'Су-27' вычерчивает единым монолитом в воздухе петлю Нестерова. Вынырнув из облаков, пирамида истребителей начинает почти бесшумно снижаться, а через несколько минут обрушивает на нас обвальный грохот форсажа.

         Садятся на взлетную полосу 'Су-27' по очереди, на стоянку заруливают с интервалом в пять-семь минут, а с аэродрома летчики идут неизменно все вместе. Одним словом, команда.

         В руках у пилотажников - шлемы, перчатки, кислородные маски, противоперегрузочные костюмы, которые летчики называют 'боевыми штанами': 'Костюмы надеваем, чтобы уменьшить перегрузки, которые в групповом пилотаже могут достигать 6 единиц, - объясняет нам на ходу майор Олег Ерофеев. - В 'штанах' обжимаются мышцы ног и пресса - в результате уменьшается отток крови от головы, а значит, уменьшается и риск потерять сознание'.

         Комбинезоны на летчиках - хоть выжимай, сами - как из-под душа.

         - Выступление в авиашоу - это творчество, художественное произведение! - признается ведущий группы Игорь Ткаченко. - Каждая фигура - это ум, способности, чувства, эмоции, интуиция каждого из нас. Только летчики знают, насколько сложно стоять на 'Су-27' в групповом интервале '3 метра на метр' при высоких скоростях - до 800 км в час, а нужно еще выполнять маневры: Тут перемешано все - колоссальная отдача энергии, натянутые нервы, накал страстей, азарт:

         Попасть в пилотажную группу всегда было непросто. Мало и ныне сдать экзамены по аэродинамике, авиатехнике, по физической подготовке, быть летчиком первого класса и успешно пройти контрольный полет. Нужно иметь особый талант летать в группе, быть коммуникабельным человеком и: иметь чувство юмора.

         - Жизнь каждого из нас зависит от стоящего рядом в строю, - говорит один из самых талантливых летчиков пилотажной группы Игорь Шпак. - Поэтому мы больше чем братья:

         Почти все летчики, с кем нам довелось общаться, признавались нам, что: не любят прыгать с парашютом.

         - Самолет - надежен, ты сидишь внутри железного каркаса, а парашют - это всего лишь тряпка: - говорит Ткаченко. - Я часто вспоминаю случай, как на гражданском борту я летел однажды с бывалым десантником. Когда мы начали снижаться, он весь побледнел, вцепился мертвой хваткой в подлокотники кресла: Имея за плечами более 500 прыжков, он ни разу не приземлялся вместе с самолетом:

         Когда мы спрашиваем летчиков о приметах, они дружно говорят: 'Мы не суеверны!' Но постепенно выясняется, что не бывает позывных, оканчивающихся на число 13. Нет самолетов под этим номером. 13-го числа стараются не летать. Никто из летчиков не будет фотографироваться перед полетом. Про последнюю смену на аэродроме говорят 'крайняя'.

         К сорока годам у каждого из пилотажников букет профессиональных болезней: нелады с позвоночником, больные желудки, дальнозоркость. А заработная плата - сущие копейки - от 7 тысяч... Чтобы содержать семью, подрабатывают, занимаясь частным извозом. Но никто не жалуется, ибо по-настоящему каждый из летчиков живет только в небе:

        * * *

         Трижды в году несколько поколений 'Русских витязей' собираются вместе: 5 апреля - в день рождения эскадрильи, 12 декабря - в память о трагических событиях в Камрани, а последний год - еще и 29 мая, когда остановилось сердце летчика-аса Сережи Климова. Никто никому не звонит, не напоминает. В 11 утра на кладбище села Никольское приходят и ветераны, и молодые летчики - помянуть лежащих здесь 'Витязей', те, кто считает себя 'Витязями'.