Причем речь идет не о самолетах-разведчиках, а о пассажирских лайнерах. О том, что разрешение открывать по ним огонь в случае захвата их террористами будет получено до конца апреля, заявил в среду командующий войсками Командования специального назначения генерал-полковник Юрий Соловьев.

        У отечественной ПВО есть богатый опыт борьбы с пассажирскими самолетами. 20 апреля 1978 года границу СССР в районе Кольского полуострова пересек пассажирский южнокорейский Boeing-707 авиакомпании KAL, выполнявший рейс Париж-Анкоридж-Сеул. Полет лайнера в небе СССР был пресечен над Карелией двумя ракетами, выпущенными с борта перехватчика Су-15ТМ. У самолеты было разрушено левое крыло, но он смог совершить посадку на лед озера Корпиярви. От взрыва ракет и при посадке погибли два человека. В ночь с 31 августа на 1 сентября 1983 года советский истребитель сбил над Сахалином южнокорейский пассажирский самолет Boeing-747. Погибли 269 человек - экипаж и пассажиры, в большинстве граждане Южной Кореи.

        'Пока закон позволяет нам применять оружие лишь по боевым летательным аппаратам противника, между тем появилась новая угроза - захват террористами гражданских лайнеров с пассажирами с целью направить их на административные, промышленные и военные объекты в Москве', - заявил Юрий Соловьев в среду на презентации книги 'Ветераны округа вспоминают' (речь идет о Московском округе ВВС и ПВО. - 'Газета.Ru').

        Командующий КСпН подчеркнул, что 'это решение станет основой создания в России необходимой для таких чрезвычайных действий правовой базы'. По словам генерала, в подчиненных ему войсках, отвечающих за противовоздушную оборону Москвы и центральных промышленных районов страны от Калининграда до Урала, уже приняты определенные меры, чтобы и в нынешних условиях максимально эффективно пресекать действия возможных воздушных террористов.

        Напомним, с идеей сбивать пассажирские самолеты над Москвой и другими крупными административными центрами руководство ВВС впервые обратилось к президенту и правительству еще в 2000 году сразу после терактов 11 сентября в США. 'Если бы у нас появилась информация о том, что захваченный самолет направляется в сторону, скажем, Москвы, я бы доложил министру обороны и просил бы его дать приказ уничтожить самолет. Конечно, при этом, возможно, погибли бы заложники, что печально, но мы бы избежали жертв, как в США', - заявил тогдашний главком ВВС Анатолий Корнуков. Он заявил также, что 'категорически исключает повторение в России того трагического сценария, который произошел в США'. 'Как только что-то подобное у нас случается, а у нас тоже были такие факты, мне тут же докладывают об этом, и через минуту мы все уже стоим на ушах', - успокаивал сограждан генерал.

        А в качестве самой эффективной меры противодействия подобным вызовам со стороны террористов он предложил расставить на крышах московских высотных зданий зенитчиков с мобильными ПЗРК.

        Руководство страны предложений главкома не оценило, и через полгода он был отправлен в отставку.

        Забытая было с уходом Корнукова тема всплыла вновь в декабре 2004 года, когда глава думского комитета по безопасности Владимир Васильев со ссылкой на проект закона 'О противодействии терроризму' поведал о том, что силы ПВО все-таки получат право сбивать гражданские самолеты, захваченные террористами для атаки стратегически важных объектов. Каким будет механизм принятия решения об уничтожении такого самолета, Васильев распространяться не стал, пообещав лишь, что принимать их будет 'должностное лицо, наделенное необходимыми полномочиями'.

        Проблема возникла, когда разработчики закона дошли до этого ключевого звена принятия решения - оказалось, что никто не хочет брать не себя ответственность за уничтожение самолета с заложниками. В настоящий момент в случае возникновения подобного ЧП машина принятия решения работает следующим образом. После обнаружения службами оперативного контроля самолета-смертника следует немедленный доклад министру обороны, а в случае его отсутствия начальнику Генерального штаба. Если же и его не находят, то доклад следует дежурному генералу по Центральному командному пункту ПВО, который, в свою очередь, не принимает решения, а продолжает попытки связаться с министром и далее по цепочке, пока все пути все равно не приведут к Верховному главнокомандующему, то есть президенту. Но и тут история не завершится, поскольку засомневавшийся президент может решить связаться с ФСБ, МВД или любым другим независимым источником, чтобы получить подтверждение: действительно ли самолет захвачен террористами. Механизм в целом работает безотказно, но тут возникает одно большое 'но', которое и отметил еще в 2004 году сам Юрий Соловьев.

        'Одно дело, когда самолет, захваченный террористами, идет издалека. Другое - когда он взлетает, к примеру, из ближайшего к Москве аэропорта. Полетное время Ту-154 от МКАД до центра Москвы - 40-50 секунд. Кроме того, нужна стопроцентная уверенность в том, что самолет действительно 'смертник', - определил тогда главную проблему Юрий Соловьев. Теперь решение, видимо, найдено.

        Кто именно будет принимать в течение 20-30 секунд решение об уничтожении пассажирских лайнеров над столицей, командующий сегодня не уточнил, но очевидно, что это будет не президент, не министр обороны и не начальник Генштаба.

        Скорее всего, решение будет принимать оперативный дежурный после выполнения простейшей процедуры проверки сигнала о захвате самолета террористами, так как на более сложную процедуру у него просто не будет времени. Сами военные итоговый вариант борьбы с террористической угрозой в воздухе пока не афишируют, предпочитая дождаться апреля, когда придуманная ими схема будет законодательно поддержана Думой, сенаторами и президентом.