События, ставшие волей судьбы неотъемлемой частью жизни авиаторов Балашовского авиационного учебного полка, могли бы стать хорошим материалом для сценаристов. Накопилась у балашовских летчиков за два последних года фактурка и для комических сцен, и для минорных миниатюр.

        Изучая прокурорские представления, материалы служебных расследований, заявления офицеров и прапорщиков полка, погружаешься в атмосферу исключительного абсурда.

        Театр одного актера и только:

        В первый (импровизированный) акт нашего повествования мы отобрали "веселые" картинки. Хотя улыбнуться, рассматривая их, наверное, сможет только человек с большим чувством юмора.

        Итак, пролог. Под новый, 2003 год на должность комполка приходит (не без протекции свыше) зам. командира этого же полка полковник Валерий Пантенков. Об этом назначении Пантенков мечтал больше 10 лет. Он берется за дело активно, без оглядки на чины и звания. Личный состав, знающий своего замкомполка как человека весьма неадекватного в свою очередь резюмирует кадровые перемены единогласным выводом: "Теперь полку конец:"

        В череде "веселых" картинок, с первых дней начавших подтверждать неоптимистические прогнозы низших полковых чинов, балашовцам особенно запомнилось прошлогоднее построение гарнизона по случаю Дня ВВС. С нее и начнем.

        :Утро того праздничного дня разгоралось под лучами августовского солнышка в соответствии с традиционным в таких случаях сценарием: построение по "коробкам", вынос знамени, митинг. На подступах к плацу - сотни горожан.

        Когда речь начальника гарнизона подошла к кульминационной части - поощрению отличившихся офицеров, подчиненные полковника Пантенкова невольно затаили дыхание: "Неужели и нашего назовут?!"

        Репродукторы выдавливали из себя фамилии лучших командиров несколько минут. Но к истерическому изумлению Пантенкова своей в этой череде он так и не услышал.

        "Ах так! - изрек полковник. - Ну вы меня узнаете!" Взяв под козырек, комполка вышел перед "коробкой" и на глазах у ошарашенных коллег и гостей праздника увел свой полк с плаца.

        Улыбки. Недоумение. Занавес:

        Праздник если не сорван, то по меньшей мере испорчен.

        Следующий случай, так сказать, личной самооценки не заставил себя ждать. На ближайшем после Дня ВВС подведении итогов, когда к шести ранее объявленным выговорам полковнику Пантенкову объявили еще и НСС, раздосадованный комполка "перехватил" у докладчика слово и, не скупясь на яркие эпитеты, дал личную характеристику своему прямому начальству. Руководить коллективом, как следовало из его речи, не способно как раз гарнизонное командование. А уж давать какие-то указания и тем более наказывать - вообще не его прерогатива. "Меня министр обороны назначал на эту должность, вот он и может давать мне оценку!" - подытожил свой спич авиатор:

        Улыбок мало. Тишина. Еще раз занавес.

        Для полноты картины можно было бы представить вниманию читателя еще несколько балашовских миниатюр. Вспомнить, например, как прилюдно отчитывал полковник Пантенков не кого-нибудь, а "целого" инспектора Главкомата - за то, что тот в ходе проверки сделал замечание курсантам, развалившимся в верхней одежде на кроватях. Или вспомнить о том, как уже в Краснодаре балашовский комполка учил уму-разуму: членов аттестационной комиссии. Учил "Родину любить" убеленных сединами специалистов, его же, к слову, пытавшихся аттестовать на летную работу.

        Примеров подобной служебной неадекватности у коллег Пантенкова да и у военных прокуроров достаточно. И будь у нас возможность, наверное, стоило бы рассказать и о них. Однако прервем первое отделение нашего импровизированного спектакля и, опуская театральную фривольность, перейдем к фактам иного характера. Фактам, оценкой которых должны стать уже не улыбки, а выводы по меньшей мере кадрового порядка.

        Если бы бурная командирская деятельность полковника Пантенкова ограничивалась только завышенной самооценкой и неспособностью решать элементарные учебно-боевые задачи, все выглядело бы не так печально. Но, к несчастью, наделил Всевышний его и другими "талантами".

        Из представления военной прокуратуры Саратовского гарнизона № 4313 "Об устранении нарушений закона в воинской части №:": "командир в/ч №: полковник Пантенков В. В. и его заместитель не в полном объеме доводят до личного состава положенные денежные выплаты. Так, 15 февраля и 29 апреля 2005 года полковником Пантенковым были изданы приказы о поощрении личного состава, согласно которым денежными премиями поощрено в общей сложности 100 человек. Однако на самом деле офицерам и прапорщикам были выданы меньшие суммы, а оставшиеся 54 тысячи рублей по усмотрению Пантенкова потрачены на различные нужды: Кроме того, по решению полковника Пантенкова в начале мая 2005 года с личного состава были собраны еще 43 тысячи рублей, которые вопреки воле военнослужащих без последующего отчета были израсходованы на различные нужды:"

        В былые времена за подобное с парадного мундира Пантенкова сорвали бы погоны да отправили на каторгу. Но в наш век другие нравы:

        На порах командирского становления поведение Пантенкова было не таким наглым. Возможно, потому, что ведущие летчики полка - ядро коллектива - каждый факт самоуправства старались вынести на суд военной общественности. Со временем Пантенков подкорректировал свою внутреннюю политику и за год с небольшим сумел выжить (иначе не скажешь) всех своих оппонентов. Даже представить непросто: за время "командирства" Пантенкова из полка уволились (уволили) более 70 военнослужащих. Из них - 37 летчиков 1-го класса в возрасте до 35 лет. Такими темпами репрессии в армии не шли, пожалуй, даже в трагические для нее 1930-е годы.

        Сегодня от Пантенкова бегут уже и прапорщики. А один, доведенный до отчаяния, повесился перед входными дверями в кабинет Пантенкова.

        К настоящему времени, будто медведь в тайге, Пантенков перекроил жизнь полка под свои законы. Он может отобрать командировочные у экипажа и купить на них стиральную машину. А еще может вычеркнуть из полетного списка любого, кто ему пришелся не по нраву. Как-то один из пострадавших пытался объясниться с комполка, но удостоился такого разноса да с такими угрозами со ссылкой на "знакомых в силовых структурах", что вынужден был обратиться в военную прокуратуру с просьбой о защите своей жизни.

        Едва ли не всем полком просили Пантенкова не увольнять - год до пенсии оставался! - капитана М. Офицер приобрел за время службы тяжелое заболевание. Да, исполнять служебные обязанности ввиду этого в прежнем объеме он, конечно, не мог. "Но у него семья, малолетний ребенок. Опять же жильем не обеспечен:" - уговаривали полковника подчиненные. Командир остался непреклонен: уволить.

        Во время одной из последних летных смен самовольство полковника Пантенкова едва не закончилось трагедией. Прибыв на командно-диспетчерский пункт в разгар полетов, он своим решением изменил маршрут посадки. Одному из обучаемых курсантов, который в это время находился в воздухе, пришлось садиться с новым, неизученным курсом. Вдобавок к этому ухудшились погодные условия. Избежать трагедии позволили только умелые действия летчика-инструктора. В результате аварийной посадки серьезные повреждения получили два самолета.

        На разборе полетов полковник Пантенков ловко ушел от ответственности, переложив ее на плечи старшего летной смены. Самое печальное - такому "командирскому" решению в полку никто не удивился.

        Согласитесь, даже этих фактов достаточно, чтобы прямые авиационные начальники сделали в отношении амбициозного комполка соответствующие выводы. Но - никак не поймут балашовцы - полковнику Пантенкову прощается любая его "шалость". По большому счету все разборы его "полетов" заканчиваются очередным выговором и не больше. "Может быть, виной тому то, что Пантенков и его начальник давние друзья-однокашники?" - задаются вопросом авиаторы.

        На руках у начальников самолюбивого командира есть все основания, чтобы распрощаться с зарвавшимся офицером. Взять, помимо служебной карточки, хотя бы тот факт, что уже больше года Пантенков не проходит летно-врачебное освидетельствование и давным-давно прервал свою летную практику. А ведь возглавлять такой авиационный полк может исключительно "летающий" командир.

        Четырежды Пантенкова направляли на прием к врачам. Но, зная о своих шести диагнозах, он попросту игнорирует инициативы авиационных медиков. Будто школьник то "забывая", то "теряя" в последний момент свою медкнижку.

        Командиру гарнизона все это известно. Но он не увольняет и даже не понижает в должности Пантенкова, а заключает с ним всего несколько месяцев назад новый пятилетний контракт.

        За все время своего командирства полковник Пантенков порадовал своих подчиненных всего однажды. Отметив в августе профессиональный праздник, он взял и отправил себя любимого в "отпуск без содержания". Формулировку командир, видимо, придумал сам.

        Любители военных крайностей занесли в скрижали еще один "хит" полковника, а весь его полк единодушно вздохнул полной грудью: до середины октября в театре абсурда - антракт.

        "Глядишь, за это время слава о нашем командире и до Москвы докатится, - судачат меж собой балашовцы. - Может, хотя бы столичная оценка вернет командира и его начальников к реальности:"