Гиштория о президентском самолете, из которого пришлось срочно эвакуировать первое лицо страны, была с эпическими подробностями рассказана почти всеми газетами и большей частью журналов. Если кто не помнит, фабула такова: на глазах восхищенного кремлевского пула президентский борт, уже начинавший разбег, внезапно остановился; был подан трап. Глава государства вышел на взлетную полосу и пешком отправился в другой самолет, запасной. За ним семенило окружение. Картина была впечатляющей. Спустя некоторое время журналистам разъяснили: летчики обнаружили неполадки в системе торможения, и командир экипажа принял решение отменить взлет. На следующий день все "девяносто шестые" "Илы" всех российских авиакомпаний были сняты с полетов; не летают они до сих пор. Почему-то вскоре и как бы независимо от случившегося разгорелся спор хозяйствующих субъектов вокруг компании "Ильюшин-Финанс".

        Не будучи специалистом в области авиастроения и не имея реальной информации о субъектах в целом и об их споре в частности, невозможно строить догадки о подспудных мотивах происходящего; будем исходить из того, что нехорошая тормозная система случайно дала о себе знать аккурат перед началом разбирательств и ареста акций; в конце концов, живая жизнь часто оказывается невероятней наших конспирологических рассуждений о ней. Поговорим лучше о последствиях; они в одно и то же время полностью очевидны и совершенно неочевидны.

        Очевидное. Пострадали пассажиры дальних рейсов, для которых, собственно, "девяносто шестая" модель и предназначалась. Появился новый вид дефицита, авиационный. Текст этой колонки пишется в Петропавловске-Камчатском, том самом, где (как помнит каждый советский радиослушатель) полночь. Лететь сюда из Москвы девять часов; нашему рейсу невероятно повезло: нашелся свободный "Боинг", вместились все. На следующий день этот же рейс был располовинен; часть пассажиров прямиком долетела на Ил-62, часть втиснули в Ту-154, естественно, с дополнительной посадкой для дозаправки. Посочувствовав коллегам, мы тут же с воодушевлением узнали, что обратно полетим на том же самом "Ту", но уже с двумя посадками, в Хабаровске и Новосибирске. Удовольствие ниже среднего. Но в конце концов москвичи летают на Камчатку не каждый день и даже год; можно и потерпеть. А вот с камчадалами ситуация хуже и острее.

        И тут начинается неочевидное. Давайте говорить честно. Мы живем в разрозненной стране, разнесенной, разведенной расстояниями, верстами, милями. Наши регионы разделены не только километрами, но и разными, подчас разнородными культурными традициями, уровнями жизни и даже стадиями экономического развития. При этом нет и в ближайшее время не будет общенациональной идеи, которая стягивала бы территорию поверх финансовой целесообразности в тугой общегражданский узел. Сохранение целостности государства в таких исторических обстоятельствах - задача важнейшая и трудноразрешимая; как ни странно, она зависит не только от договоренностей между элитами, не только от социального покоя, но и от того, может ли сибиряк, камчадал, дальневосточник, разорвав пространственные преграды, без особых проблем добраться до центральной России. Пока может - он ощущает, пусть слабую, связь с федеральным центром; не сможет - тут же забудет о существовании Москвы, Кремля, Старой площади. А если при этом накроются неуклонно стареющие спутники, через которые передается телевизионный сигнал федеральных каналов на всю страну, это будет куда серьезней, чем мифическая "оранжевая революция". Никакая вертикаль власти не поможет. Потому что наши беспредельные просторы соединены лишь одинаковой телевизионной картинкой и плохо работающей авиацией. Больше ничем.

        Вывод. Потребителю все равно, как будет называться большой удобный самолет, способный на длительные беспосадочные перелеты. "Ил", "Ту", "Ан" или "Як". А может, "Боинг" или "аэробус". Но если вы затеваете игры по выдавливанию конкурентов с рынка (еще раз: вполне возможно, что это выдавливание вполне заслуженное), сначала позаботьтесь, пожалуйста, о равноценной замене. Иначе мы доиграемся до утраты единого пространства. Сначала психологической. Потом экономической. А потом и политической.