:Поисково-спасательный вертолет Ка-27ПС, стреножив рокочущий бег, завис над необъятными просторами Северного моря. Еще мгновение - и 'вертушка', разглядев среди зыби еле приметную цель, стала медленно проваливаться вниз. Фельдшер-спасатель старший прапорщик Владимир Федяй, облаченный в 'морковку' - морской спасательный костюм оранжевого цвета, - в крайний раз проверил надежность подвесной системы и замер у раскрытой 'двери'. Спасательный круг, приплясывающий на волнах, уже виден. Сегодня он в роли 'терпящего бедствие', которого из воды будет эвакуировать экипаж. Но вниз за ним 'пойдет' только лишь Федяй. Для остальных главное - поднять на борт Владимира вместе с 'потерпевшим крушение'.

        Вертолет замирает вновь. Бортовой техник майор Василий Некрасов дает Федяю отмашку, и старший прапорщик, связанный с вертолетом 'пуповиной' лебедочного троса, вываливается за борт, несколько мгновений балансирует в воздухе у нас на виду, а затем с высоты нескольких десятков метров начинает 'шествие' навстречу океанской стихии. Вот он уже у морской поверхности. От бешеной 'карусели' лопастей вверх взмывает водяная пыль, слепит глаза, забивает нос и рот спасателю.

        Вертолет проседает чуть ниже, и Владимир входит в воду:

        

         Личный счет фельдшера-спасателя бортового старшего прапорщика Федяя более чем внушительный: за годы службы он совершил свыше трехсот прыжков с парашютом, самый 'верхний' - с высоты полтора километра; около тридцати погружений под воду в водолазном снаряжении (общее количество времени, проведенное под водой, более 25 часов), порядка шестидесяти учебно-тренировочных подъемов манекена из воды. Североморец - инструктор парашютно-десантной подготовки и нештатный водолаз в структуре ВВС СФ. Правда, участвовать в фактической спасательной операции не доводилось. Но Владимир на это отвечает: 'И слава богу! Ведь если дежурную службу вертолетного полка поднимают по тревоге, значит, где-то произошла трагедия. Поэтому гораздо лучше просто тренироваться, знать и уметь, чем когда-либо наш профессионализм применять в конкретном деле'.

         А случаев таких гипотетически может быть, как говорится, 'воз и еще маленькая тележка'. Спасатели из корабельного противолодочного вертолетного полка ВВС СФ обеспечивают безопасность полетов всей военной авиации, дислоцированной на Кольском полуострове: флотских истребителей, 'ракетоносцев' и 'противолодочников', 'перехватчиков' ПВО, пограничных бортов. Кстати, когда на Северный флот прилетал Президент России и выходил на кораблях в Баренцево море на учения сил СФ, Владимир также находился на дежурстве: всем экипажем находились на аэродроме возле винтокрылой машины. Упакованные в 'морковку', многие часы кряду были готовы по сигналу тревоги подняться в небо и прийти на выручку.

         В 2000-2001 годах работа вертолетчиков полка была незаменима при проведении североморцами спасательной операции на месте гибели АПРК 'Курск' и Экспедиции особого назначения: тогда, если взять год как временной отрезок, старший прапорщик Федяй не был дома 186 суток. Участвовал Владимир и в учении 'САРАКС АЛЬФА-2000' под Санкт-Петербургом, когда отрабатывались действия по спасению на море экипажа международной космической станции.

         - На учениях рассматривали два варианта, - вспоминает Владимир, - морской и сухопутный. Начальник поисково-спасательной и парашютно-десантной службы авиации Северного флота полковник Юрий Еремцов входил в состав водолазной группы спасения, которая при помощи парашютов десантировалась на воду прямо около капсулы, доставала из нее людей. Мы же шли вторым заходом и уже эвакуировали лебедкой космонавтов на борт вертолета.

         Ни дать ни взять - вариант русского экстрима. Хотя сам Федяй так не считает: работа есть работа. И суть ее коротка: суметь вовремя спасти человека, оказать ему помощь в фактически экстремальной ситуации. Как, например, было в случае, когда его бывший коллега также фельдшер Юрий Шевченко в штормовом море с борта атомной подводной лодки, находившейся на дежурстве, эвакуировал больного с прободной язвой. За что спасатель и был награжден орденом 'За личное мужество'.

         Что до Владимира, то после 'САРАКС АЛЬФА' жизнь его спокойней, умиротворенней не стала. Он поднимал манекены из студеных атлантических волн во время совместных российско-американских учений 'Северный орел- 2004'. На международном 'ФРУКУСе-2005' порядка десяти раз опускался - при помощи лебедки - на американский, британский и французский боевые корабли. И всегда его профессионализм в работе между небом и водой вызывает неподдельный восторг у зарубежных коллег.

         Не раз наблюдал, как Федяй, опутанный подвесной системой, встает к дверному проему, после чего борттехник - здесь я рисую в уме страшную картину - выталкивает его из вертолетного 'салона' наружу:

         - Ну, не фантазируй, - останавливает меня Владимир. - Во-первых, никто никого не выпихивает: все делаю сознательно. Ощущения? Может, в первый раз и ожидаешь, что с тобой произойдет нечто из категории непредвиденного. Но когда на 'улицу' выходишь неоднократно, то уже это воспринимается как само собой разумеющееся. Вот парашют - другое дело: перед прыжком больше переживаешь, волнуешься. Однако есть у меня, видимо, в крови эта тяга к поднебесной жизни. Еще на срочной службе в воздушно-десантных войсках двадцать семь прыжков совершил.

         - Поэтому, - стараюсь перевести разговор вновь на 'выталкивание', - страшно не бывает?

         - Да нет, - особо не раздумывая, отвечает Федяй. - У нас же на борту всем заправляют Бог да командир: под одним ходим, а с другим летаем. Всегда верю в командира. И когда отрабатываем аварийно-спасательную задачу, знаю твердо, что экипаж меня не бросит ни при каком раскладе. А летчики в полку, скажу так, все от Бога. Историю части можно писать с этих людей. Ни с кем не страшно летать.

         Ему-то, возможно, и нет. А вот молодым фельдшерам-спасателям было тяжело равняться на своего сорокатрехлетнего наставника. Больно уж высока планка его профессионализма: и парашютист, и водолаз. Кстати, еще несколько лет назад он был единственным в полку из коллег по 'цеху', кто работал на лебедке. Теперь уже так называемая 'молодежь' подтянулась за Федяем: небо при помощи парашюта осваивают, отрабатывают пресловутый выход на 'улицу'. Но даже уже после этого старшему прапорщику пришлось выслушивать, что, мол, 'прет вперед, как танк, и тащит за собой тех, кто моложе'.

         Теперь, наверное, уж точно нужно от Владимира-спасателя перейти к Владимиру-медику. В первое после окончания медицинского училища дежурство на 'скорой помощи' 27 марта 1981 года он успешно принял роды прямо в машине, застрявшей по вине грузового поезда на переезде. Родился мальчик, в честь Федяя родители назвали малыша Владимиром. Теперь 'крестнику' уже двадцать два года.

         А один случай из его, скажем так, медпрактики меня вообще потряс до глубины души. Владимир возвращался с товарищем со службы домой и остановился у торгового ларька купить сигарет. Вдруг стоявший рядом мужчина пошатнулся, упал и головой при падении ударился о бетонный бордюр тротуара. Федяй подскочил к нему: дыхания нет, лицо залила мертвенная бледность. Прапорщик начал интенсивно массировать грудную клетку. Минуту, две. Лежавший порозовел, сделал вдох, открыл глаза. Владимир помог ему подняться и, сказав: 'Ну ты, мужик, даешь!' - вновь повернулся к окошку ларька. А 'мужик' неожиданно выхватил нож и замахнулся в спину своему спасителю. Благо, сослуживец Федяя оттолкнул придурка в сторону. Тот отлетел, затем подхватился и дал деру. Володя в оцепенении только и произнес:

         - Вот, блин, и спасай после этого:

         :Из 'салона' Ка-27ПС я видел, как Федяй, борясь с воздушным потоком, размашисто загребал в сторону круга, 'терпящего бедствие'. За метр до него Владимир будто приподнялся над зыбью и мощным броском вперед схватил круг правой рукой. Миг спустя большой палец левой взмыл вверх. Вертолетная лебедка дала обороты на подъем.

         Через пару минут Федяй уже был рядом с нами, а 'вертушка' взяла курс на тяжелый атомный ракетный крейсер 'Петр Великий'.

         - Тяжело? - спросил Владимира.

         - Людям, которые находятся внизу, - отдуваясь, ответил старший прапорщик, - мне кажется, гораздо хуже. И они должны быть уверены, что я окажу им помощь, спасу. Да и не во мне дело: экипаж сделает все необходимое, чтобы их спасти. И ради этого стоит жить: