Сегодня, 20 мая, исполняется 90 лет со дня рождения легендарного летчика-истребителя Алексея Маресьева, с легкой руки писателя Бориса Полевого названного 'настоящим человеком' и под этим высоким званием навеки вписанного в историю. Говорят, уходя в небытие, человек незримо остается среди живых до тех пор, пока кто-то хранит о нем память. Алексея Петровича Маресьева уже пять лет нет среди нас, но имя его по-прежнему на устах, оно остается ярчайшим символом мужества, стойкости, беззаветной преданности Отечеству и воинскому долгу.
     Первым о летчике, который, лишившись обеих ног, продолжает летать и сбивать гитлеровских стервятников, узнал Борис Полевой, представлявший на Калининском фронте 'Правду'. Но рассказать о герое в сорок третьем ему не удалось. Редактор 'Правды' П.Н. Поспелов предварительно показал полосу о Маресьеве Верховному Главнокомандующему. На еще влажном газетном листе Сталин написал, что сейчас, когда Геббельс кричит на весь мир, будто бы в России истощены резервы и в бой бросают стариков и инвалидов, этот материал может сыграть на руку вражеской пропаганде. 'Пусть пока полежит, - заключил Верховный, - а Полевой напишет когда-нибудь об этом не корреспонденцию, а книгу'.
     Примерно в те же дни в столичном госпитале с Алексеем Маресьевым познакомился корреспондент 'Красной звезды' Василий Ильенков. Он там же, в Сокольниках, находился на излечении после подрыва на мине. Ильенков знал судьбу очерка Полевого и, чтобы обойти непреодолимый запрет, выбрал жанр рассказа. Рассказ 'Воля', в котором все было документальным, лишь герой назван не Алексеем Маресьевым, а Алексеем Петрусьевым, был опубликован 28 ноября 1943 года. В нем видно, как изобретательно автор обходит высокий запрет:
     ' - Случай небывалый в нашей практике, - сказал председатель комиссии, смущенно потирая руки. - Инструкция говорит ясно на этот счет: Вашу просьбу летать мы не можем даже обсуждать:
     - Тем более что у нас достаточно летчиков и нет никакой нужды нарушать существующие положения, - присоединился представитель военной авиации.
     - Но здесь дело не в том, что вы не нуждаетесь во мне, - не выдержал стоявший перед столом навытяжку, как полагается офицеру, Петрусьев, - а в том, что я нуждаюсь в авиации. Жить я могу только как летчик'.
     Правда в том, что и в этом случае Ильенкову к художественному вымыслу прибегать не довелось. Диалог приводился не протокольно, но именно так все обстояло в действительности.
     Летчик 580-го истребительного полка лейтенант Маресьев, сбитый 4 апреля 1942 года в районе демянского плацдарма (Новгородская область) и после 18 суток скитаний по стылому лесу лишившийся голеней обеих ног, в июне 1943 года вернулся в боевой строй. В должности заместителя командира эскадрильи 63-го гвардейского истребительного авиаполка, летая на Ла-5, сбил в боях на Курской дуге 'Юнкерс-87' и два новейших 'Фоккевульф-190'. 24 августа 1943 года удостоился звания Героя Советского Союза.
     В художественном фильме о Маресьеве есть эпизоды, когда он, осваивая протезы, пытается танцевать, совершать прыжки. Было и такое. Но нет повода сомневаться в искренности рассказа другого Героя Советского Союза гвардии капитана Александра Числова, у которого Маресьев был заместителем: 'После воздушных боев, в которых Алеша выглядел бесстрашным богатырем, друзьям иногда приходилось нести его от самолета к землянке на руках - от усталости и нестерпимой боли в ногах он, приземлившись, не мог сделать ни шагу. Нас многое восхищало в нем, но больше всего его нечеловеческое терпение. Так за день намотаешься, что и здоровые ноги едва держат, а тут:'
      В сорок четвертом, когда враг уже был изгнан с нашей земли, Алексея Маресьева перевели в Управление военно-учебных заведений ВВС. С 1956 года, когда был образован Советский (ставший позднее Российским) комитет ветеранов войны и военной службы, полковник в отставке Алексей Маресьев трудился в его составе. Был на этом, по-своему тоже боевом общественном посту до последнего дня своей жизни. Вдохновлял всех примером ответственности и трудолюбия. Терпение, которое комэск Александр Числов назвал нечеловеческим, никогда не покидало Маресьева. Камышинский паренек, направившийся в 18 лет по комсомольской путевке на Дальний Восток, в воздвигаемый молодыми руками Комсомольск-на-Амуре и там, в аэроклубе, приобщившийся к небу, вогнавший в землю 11 немецких самолетов, в том числе 7 уже безногим, был уникальным и в то же время типичным для своего поколения. Поколения, завещавшего нам как зеницу ока беречь Родину. Быть на этой земле настоящими людьми.