Почти треть из них была перевезена иностранными авиакомпаниями. Причем их годовой прирост объема перевозок составил 13,6%, то есть гораздо выше нашего. Это что значит? Что не только пассажиры улетают из страны, но и деньги тоже. Первые - на здоровье, вторых жалко.
Виктор Матвеевич Лобанов работает диспетчером с 1977 года.
- Закуривайте, - приглашает. - Время у нас, к сожалению, есть.
Идет второй час смены, мы обслужили четыре борта - два отправили, два приняли. А ведь Госкорпорация по организации воздушного движения получает деньги за оказание аэронавигационных услуг. С каждого обслуженного самолета идет аэронавигационный сбор. Он тем больше, чем больше тоннаж воздушного судна. И что они получат с четырех бортов?
А вот Лобанов помнит 'кучу' конца 70-х годов. 'Куча'. Такой термин сегодня знают только в Москве. А двадцать лет назад - в любом большом порту Союза. Еще это называлось романтично - 'звездный налет'. Когда самолеты 'падали' на полосу, как звезды в августе, - чуть не каждую минуту.
- Вот этот самый аэропорт принял в тот летний день за один час сорок два борта! В конце той сумасшедшей смены РП подошел и бритвой вырезал кусок кальки, на котором был нами зафиксирован по тогдашним стандартам этот час. Бог, сказал, нас всех сохранил - в небе и на земле, а проверяющих дразнить не будем.
- И помню еще, как мы в тот день всей сменой отдохнули. Послеобеденным рейсом на Ан-24 рванули в Геленджик. Накупались, 'сухаря' попили и последним вечерним рейсом вернулись домой. Авиабилет Краснодар - Геленджик - Краснодар стоил 8 рублей... Вот они и собирались, 'кучи'.
Себестоимость авиаперевозок за прошлый год выросла в России на 20,2%, удельный вес стоимости топлива в ней достиг 40%, а рост тарифов составил 13,7% и впервые превысил индекс российской инфляции.
- И что интересно, - удивленно выдыхает дым Лобанов, - тарифы на билеты - как самолеты с вертикальным взлетом. А тарифы на аэронавигационные услуги даже не упомню, когда менялись. Сейчас хоть ФАНС создали, Федеральную аэронавигационную службу. Может, она в этих тарифах хоть что-нибудь разрулит...
Подход
Диспетчер подхода Сергей Пушкин сидит за своим компьютером в зале УВД. Подход - это радиус в 110 -120 километров вокруг аэропорта. Сейчас на пушкинском экране три метки с флажками-формулярами: три борта, вошедших в зону Краснодара. Цифры на формулярах - скорость, высота и курс этих самолетов. Два нужно посадить, третий провести транзитом через зону ответственности Краснодара. Горизонт прохождения зоны для транзитников - 6 тысяч метров. Это рейс 'Люфтганзы' из Анкары, и Пушкин, не дожидаясь главного на сегодня полиглота Кулемина, на нормальном английском сообщает пилоту нужный курс и высоту да еще частоту и позывные Ростова, с которым тот должен быть 'контэкт'. За сим 'бай!' Немец повторяет цифры и веселое 'бай'.
А вот два других рейса - один Як-42, другой Ту-134. Оба просят посадки по директории Усть-Лабинска. У одного запас топлива на два часа, у другого - на час сорок. При этом у второго по курсу - внутримассовая гроза. Это хуже грозового фронта, тут еще можно проскочить, а в такую грозу влететь - не дай бог.
- Значит, первому даем снижение до 1500 метров и на удалении в 40 км. Пусть работает с диспетчером круга, покружит пока, у него горючки больше. А второго надо обводить вокруг этой грозы на высоте 1200 метров, - поясняет мне Пушкин.
Очень бы не помешал сейчас диспетчерам радиолокатор обзора, на котором каждое облако видно. Но у Краснодара нет радиолокаторов обзора и посадки. До дефолта были, а потом как-то сразу куда-то выработались... И поскольку до появления новых локаторов у Ту-134 топлива явно не хватит, придется вокруг грозы обводить его своими средствами - опытом, мастерством, интуицией.
А с запасом топлива вопрос, конечно, всероссийский - и даже шире. Чтобы каждая заправка не стоила дороже предыдущей, все авиакомпании хотели бы хранить свой запас топлива в емкостях аэропортов. Но это прямое покушение на монополию производства, поставок и хранения топлива. Кто ж позволит!
А что вопрос о топливе шире российских границ, так это я своими ушами слышал на встрече ветеранов, посвященной 9 Мая. Ветераны, известно, в суждениях бесстрашны и совершенно уверенно объясняли мне причины сочинской трагедии с армянским самолетом. В Армении топливо куда дороже нашего. И любой армянский борт, отправляющийся в Россию, берет горючки на самом донышке, чтобы полностью заправиться потом более дешевым, российским. Вот поэтому, мол, на второй заход армянскому аэробусу могло просто не хватить керосина.
Обед
Единого обеда у смены диспетчеров, понятно, не бывает - их подменяют по одному Кулемин или даже сам РП - Кирпиков. Зато талоны на обед бесплатные, полностью за счет профсоюза. Так же, как путевки в пятигорский санаторий, куда на 21 день ездили Лобанов и Ковалев. А мне в тот день довелось побывать на обеде не просто бесплатном, а даже торжественном. Который давал в честь ветеранов войны директор Кубанского центра ОВД Роман Михайлович Одинцов. Или генерал, как здесь его зовут. Он действительно генерал, военный летчик, 35 лет отлетавший на 13 видах истребителей.
Генерал сначала поучаствовал в общем торжественном собрании бывшего Краснодарского объединенного авиапредприятия, а потом увел 'своих' ветеранов в здание ОВД. И первый его тост за праздничным столом был, собственно, объяснением этого увода. Увешанные орденами старики действительно ничего не понимали. Когда-то они, бывшие фронтовики, пришли работать сюда, на 'гражданку' - и кто тогда отделял аэродром от аэропорта, или от авиаотряда, или от диспетчерской с радиослужбой?
Теперь, объяснял им Одинцов, существуют совершенно отдельные предприятия: авиакомпания 'Кубанские авиалинии', аэропорт Краснодар (Пашковский), предприятие по распространению авиабилетов и Кубанский центр ОВД, отныне входящий в ФАНС. Если эта федеральная служба добьется пересмотра тарифов, а Дерипаска, купивший аэропорт, действительно превратит его в хаб, то они заживут просто замечательно. Старики ничего не понимали, и тост грозил перейти в лекцию по современной российской политэкономии. А им хотелось выпить.
Я слушал тост и вспоминал рассказ Романа Михайловича, как он отправился в Краснодарский иняз агитировать выпускников идти в авиадиспетчеры. Слово 'хаб' выпускникам было понятно, интересовало другое - сколько собираются платить. Услышав, что начальный оклад диспетчера 6340 рублей, теряли интерес напрочь. Вскоре к нему явилась делегация японцев, крайне вдохновленная идеей хаба. С девушкой-переводчицей. Узнав, что она - выпускница того же иняза, Одинцов поинтересовался, сколько девушка получает. Двести долларов, был ответ. 'В месяц?' - приготовился переманивать генерал. 'В час', - объяснила девушка.
Ветеран Анна Григорьевна все поняла про хабы.
- А мы, - сказала она в ответном тосте, - жили бедно, но честно.
И затянула народную песню: 'Ох, не отдай меня, мать!'
Посадка
Тем временем приземлился счастливо миновавший грозу 134-й, за ним откружился и сел 42-й.
Всего за нашу смену, как подытожил на разборе полетов в 15 часов Кирпиков, мы обслужили 14 бортов и один пролетный. 'Началось развитие внутримассовой грозы, диспетчер рекомендовал способ обхода. Действия его считаю правильными, объявляю благодарность, - чеканил формулы РП и закончил высшей, надо полагать, похвалой, - в целом движение обеспечивалось равномерно и осуществлялось в штатном режиме'.
Погода, хоть под занавес, но решила кого-нибудь крупно подвести и выбрала метеослужбу - вместо обещанного дождя снова, как рано утром, засияло солнце. И сразу стало видно, какой же чудесный кусок южной земли занимает весь этот аэродром с его окрестностями - огромными цветущими фруктовыми садами. И вспомнился утренний рассказ Шедко, самого близкого к природе человека по месту работы. Как пару лет назад в пору весеннего гона через изгородь летного поля перемахнул здоровый молодой лось. Ему надо было с кем-то сразиться, и он пошел в атаку на приземлившийся Ту-154. Что-то ему послышалось в реве турбин. Самолету оторвало элерон, лосю рога, но оба уцелели.
После разбора был еще один перекур, уже на солнце и свежем воздухе. Ребятам не хотелось расходиться.
Я решил тоже что-нибудь сказать. Возвышенное и красивое.
- В вашей работе есть романтика и экстрим. Тинейджеры за этим погружаются в компьютерные игры, а у вас на экране метки настоящие.
- Да, - сказал Ковалев, - когда я в 71-м поступил в Ростове в летное училище, в городе шел спектакль 'Аэропорт' по роману Хейли. Там самый трагический персонаж - авиадиспетчер, я себя чувствовал жутко романтическим героем.
- Фигня, ребята, - вдруг совсем непоэтично сказал Пушкин. - Наша работа - самое обычное производство.
Наверное, ему хотелось, чтобы за ним осталось последнее слово. Но Ковалеву оно не понравилось.
- Результатом производства должен быть продукт, - возразил он.
- А мы и производим самый что ни на есть товарный продукт, Валерик, - заявил Пушкин. - И, может быть, самый в наше время востребованный продукт - безопасность.
Но Ковалев не дал ему последнего слова.
- Ай да Пушкин, - сказал он. - Ай да сукин сын!
комментарии (0):
ЭКСПОРТ НОВОСТЕЙ/RSS