Самолеты шли четверкой, машина Ваховского была в этом звене ведущей. На команды катапультироваться подполковник уже не реагировал. Неуправляемый штурмовик с недвижным пилотом в кабине хаотично, или, как говорят авиаторы, 'с переменными кренами', упал в лес.

Схема полета была такой: в 9.00 звено парами с интервалом в десять минут поднялось с аэродрома Бутурлиновка Воронежской области. Через 55 минут летчику стало плохо. Упал штурмовик в 10.18 в 6 км от населенного пункта Соколья Слобода Брянской области. Исходя из существующих зон полетов, можно предположить, что это был не тренировочный полет, а перегон четверки самолетов. Подобная операция 15 сентября прошлого года завершилась падением на территории Шакяйского района Литвы российского истребителя Су-27, пилотируемого майором Валерием Трояновым. Тогда сумевшего катапультироваться Троянова обвинили в том, что сбился с маршрута и в результате развалил самолет. Сегодня, несмотря на явные свидетельства недомогания пилота, военные не принимают за единственную причину катастрофы плохое самочувствие подполковника Ваховского.

По одной из предварительных версий, причиной катастрофы стал отказ техники. Ничего удивительного здесь нет: в результате возгорания в кабину пилота могли проникнуть ядовитые продукты горения и 'отключить' сознание летчика.

Вероятнее же всего летчик потерял сознание от гипоксии -- недостатка кислорода. Дело в том, что конструкторы Су-25 (который еще называют Як-2 конца ХХ века) при его создании размышляли просто и логично: штурмовик воюет на высотах небольших (максимальная высота боевого применения 5000 метров), и потому нет необходимости делать кабину герметичной -- чтобы не утяжелять ее и не удорожать. На крайний случай есть кислородная маска. Правда, с ней летчики чаще поступают как водитель с ремнем безопасности. Но статистика жестока: слишком много критичных и аварийных случаев с самолетом Су-25 за всю его историю со времени принятия на вооружение в 1980 году происходило именно из-за негерметизированной кабины.

Сегодня такой поворот событий особенно вероятен: здоровье военных летчиков совсем не то, что было еще десяток лет назад. На периодических испытаниях на центрифуге в специальном НИИ Минобороны все больше пилотов теряет сознание, о чем в советское время и подумать-то было грешно. Все больше летчиков жалуется на сердце. И причина тут, что называется, на поверхности: в отличие от советских времен по настоящей, полновесной летной норме военных летчиков кормят только в дни полетов. Погибший подполковник Ваховский налетал 'в зимнем периоде обучения' -- за полгода -- всего 25 часов. То есть по полновесной летной норме он питался от силы полмесяца в году.

Конечно, состояние летчика перед полетом должно быть отражено в журнале предполетного медицинского осмотра. Но скорее всего там все в ажуре. Вполне вероятно, что просто некого было послать в сложный групповой перелет -- у остальных воздушных бойцов элементарно могло недоставать налетанных часов.

На поиски причин случившегося в район трагедии вылетело сразу несколько комиссий: служб безопасности полетов Министерства обороны и ВВС России, а также Командования специального назначения, в которое входил погибший штурмовик. Пока ясно, что пожара на месте падения не возникло. Отчасти потому, что на борту не было средств поражения большой мощности, только снаряды к авиационной пушке. Установление других обстоятельств катастрофы -- дело комиссий.

С начала 2006 года в ВВС разбилось уже три самолета. Все российские Су-25 по приказу главкома ВВС традиционно стоят на приколе -- до выяснения причин очередной катастрофы.