Кризисный штаб - небольшой конференц-зал на авиационно-технической базе аэропорта 'Домодедово'. У подъезда - четыре кареты 'Скорой помощи'. Сюда вчера весь день приезжали родственники пассажиров разбившегося лайнера. В зале - стойкий запах валокордина, не помогают даже настежь раскрытые окна. За столом взмыленные сотрудники штаба - регистрируют прибывающих родственников, чтобы оформить билеты до Иркутска. У стены, на которой вывешены списки выживших, толпа. Всех особо интересует неопознанная женщина, лежащая в одной из иркутских больниц.

- Видишь, наверняка наша Марина, - успокаивает женщину средних лет молодой паренек.

- Или наша Светлана, - шепчет пожилой мужчина.

В основном сюда пришли близкие тех, кто попал в список 'местонахождение не установлено'. Эти люди и мысли не допускают, что их родных больше нет. Плотный мужчина, который еще минуту назад спокойно говорил с братом, вдруг сползает по стене. Его уводят. 'Девушка, сестры нет в списке выживших, она в самом начале салона сидела. Вдруг жива?' - спрашивает сотрудницу штаба парень с мешками под глазами.

В это время по телевизору идет сюжет. Корреспондент рассказывает, что все, кто находился в носовой части, скорее всего, погибли.

Парень замолкает и падает на стул. К нему тихо подходит психолог - здесь их не меньше десятка.

Студентка второго курса одного из московских университетов Настя Рощупкина в ожидании самолета сидит, вжавшись в стул, и перебирает пачку фотографий. На снимках ее старший брат Ефим, который приезжал к ней в отпуск. Брат и сестра вместе гуляли по Москве, радовались лету, а под конец отпуска совсем по-дурацки поругались.

- Наверное, я так и не успею попросить у него прощения, - говорит Настя и теребит плюшевого мишку - последний подарок Ефима.

Ефима Рощупкина нет в списке выживших.

- Но он сидел в хвосте, говорят, там многие спаслись, может, и мой Ефим тоже? -  спрашивает у меня Настя. - Может быть, он просто ранен и до сих пор не может добраться до дома, чтобы позвонить.

Вчера же вечером некоторые родственники пассажиров улетели в Иркутск.

- Понимаю, что на опознание лечу, но надежда почему-то еще осталась, - выкуривая уже четвертую сигарету подряд, говорит парень лет двадцати пяти. В том А-310 был его отец.

Один из мужчин все время повторял:

- У меня же там дочь с мужем... Внучка здесь - три годика ей всего. Родители так на Байкал хотели посмотреть...

Стюардессам давали инструкции перед вылетом:

- Выполняйте все указания и пожелания пассажиров!

- Не улыбаться!

- На все вопросы об авиакатастрофе отвечать - мы не располагаем информацией.

К бортам самолета родственников провожали с плачем. Долго обнимались на прощание...

БОЛЬ

В А-310 летела дочь Валентина Распутина

Писатель Валентин Распутин с женой и сыном приехали в аэропорт на черном джипе. Встречать дочь. Мария должна была прилететь из Москвы - проведать родных и погостить в отчем доме.

Узнав о страшной трагедии, семья Распутиных прямо из аэропорта отправилась к городскому моргу. Официальное опознание погибших было назначено только на 8 утра в понедельник. Но Распутина и его супругу пропустили внутрь.

Из морга они вышли совершенно разбитые - Распутин вел жену под руку. Супруга писателя прикрывалась платком - обмотала его вокруг головы и им же вытирала слезы.

Валентин Григорьевич коротко покачал головой. И сказал сыну: 'В больницу!'

Родные Марии надеются на чудо, ищут ее в реанимации, среди неопознанных 'тяжелых' пассажиров.

Дочь писателя Валентина Распутина Мария уже несколько лет живет в Москве. Она окончила Московскую консерваторию по двум специальностям, как музыковед и органист. Стажировалась в Германии в городе Любик и защитила кандидатскую диссертацию. Сейчас преподает в Московской консерватории.

- Маша каждое лето прилетала отдыхать в Иркутск и обязательно давала концерты в филармонии, - с трудом говорит директор филармонии Марина ТОКАРСКАЯ. - Я ее с самого детства знаю, ведь она у меня в музыкальной школе училась. Очень хорошая органистка. В этот раз Маша должна была играть Баха, мы даже дату ее выступления назначили. Полный зал зрителей был бы точно...