Когда Сергей подрос, стало вполне очевидным: парень не на шутку 'заболел' небом. Как ни странно, но отец (к тому времени опытный летчик, налетавший сотни часов) грезам сына о полетах был вовсе не рад. Убеждал, как мог, что судьба военного, а тем более летчика трудна и незавидна, что есть масса других, более привлекательных профессий. Но упрямый мальчишка твердил одно и то же: 'Все равно буду военным летчиком'. А тут еще на экраны страны вышел фильм 'Бриллиантовая рука'. В числе немногих Сережа знал, что в самом финале комедии вертолетом, несущим под собой 'Москвич', управлял его папа.
     В 1978 году Сергей, невзирая на бесконечные уговоры со стороны родителей, решительно отправился в Сызрань. Успешно сдав вступительные экзамены, к которым себя основательно готовил еще в школе, стал курсантом высшего военного авиационного училища.
     Сказать, что ему очень нравилось учиться, значит, ничего не выразить. Страсть к поднебесью настолько захватила юношу, что даже во время сна он часто видел себя в кабине боевой машины. Да и отец, уже смирившийся с выбором сына, не давал упрямцу расслабиться. Когда тот приезжал на каникулы, брал с собой на аэродром, учил чему-то по-своему. И Сергей изучил вертолет до последней заклепки.
      Первый боевой опыт
     После успешного окончания военного вуза в июле 1982 года свежеиспеченный лейтенант Сергей Косяков был направлен для дальнейшей службы в вертолетный полк Белорусского военного округа. И уже через год он стал командиром экипажа.
     До мая 1985 года его повседневная ратная работа ничем особо примечательным не выделялась. Совершенствовал свое мастерство, крайне внимательно прислушивался к советам бывалых пилотов, уже имеющих, к сожалению, не всегда успешный боевой опыт. О личном времени, досуге и развлечениях почти позабыл, поскольку знал: в далекий Афганистан отправляют только наиболее подготовленных.
     И вот она, под днищем боевого вертолета, чужая, малопонятная, обросшая невероятными и леденящими душу историями о жестоких боях страна. Словом, старший лейтенант, военный летчик 2-го класса, командир Ми-24 к выполнению интернационального долга в Демократической Республике Афганистан приступил:
     Боевая работа захлестнула целиком. О ее интенсивности более чем красноречиво свидетельствуют строки из наградного листа, оформленного на старшего лейтенанта Сергея Косякова и подписанного командиром 280-го отдельного вертолетного полка Туркестанского военного округа:
     ':Имеет налет 765 часов, выполнил 153 боевых вылета. Принимал участие в нанесении 18 авиационных ударов, в 7 операциях в районах н.п.: Кандагар, Шинданд, Кабул, Гиришк, Баграм, в сопровождении 43 колонн с воинскими грузами, неоднократно огнем вертолета поддерживал высадку и эвакуацию десанта, осуществлял доставку групп специального назначения в труднодоступные и контролируемые моджахедами горные районы ДРА. Как командир Ми-24, под прицельно ведущимся огнем по вертолету, лично уничтожил 2 ДШК, 3 автомашины с оружием и боеприпасами, подавил 9 огневых точек, проявив при этом точный расчет, мастерство, мужество и хладнокровие. Выполняя боевую задачу по поддержке Сухопутных войск 23 октября 1985 года в районе н.п. Герат, находясь под интенсивным огнем мятежников, все же атаковал их и точным пулеметным огнем уничтожил несколько расчетов РПГ, чем способствовал быстрому и беспрепятственному продвижению войск к указанному плацдарму без потерь личного состава. Вывод: за мужество и отвагу, проявленные при оказании интернациональной помощи Демократической Республике Афганистан, достоин награждения орденом Красной Звезды'.
     Однако это представление осталось нереализованным. Забегая вперед, хотелось бы отметить, что уже после вывода Ограниченного контингента советских войск из Афганистана Сергей все же был награжден. Конечно, орден 'За службу Родине в Вооруженных Силах СССР' III степени - тоже награда, но все же не особо почитаемая и понятная каждому хлебнувшему лиха на войне 'звездочка'. В то время правительство уже явно комплексовало перед мировым сообществом за 'неприятный инцидент' в Центрально-Азиатском регионе. Вероятно, поэтому и скромничало, стараясь более не отождествлять выполнение интернационального долга с мужеством и героизмом.
     :По возвращении на родину, к новому месту службы в Белоруссии, ему очень уж хотелось верить, что кошмары, эти неотвратимые спутники любой войны, уже никогда не повторятся. Однако мирное счастье оказалось не столь долгим, как хотелось бы.
      В начале лихолетья
     1991-й год. В июне майор Сергей Косяков с отличием окончил Военно-воздушную академию им. Ю.А. Гагарина. Карьера военного летчика пошла в гору. Казалось бы, ничто не способно омрачить настроение от достигнутых успехов. Но нелепый развал великой державы неуклонно повлек за собой цепочку трудно предсказуемых событий.
     Междоусобные, кровавые, с непонятно откуда взявшейся яростной ненавистью этнические конфликты между, как когда-то казалось, навеки братскими народами стали с подозрительной последовательностью вспыхивать один за другим. Некогда мощное государство неотвратимо откатывалось в глубь веков, как бы завертев колесо истории в обратную сторону, к феодальным междоусобицам. Все, что происходило тогда, было чем-то похоже на скандал соседей по коммунальной квартире с той лишь разницей, что в этих конфликтах людская кровь полилась рекой. Основные события пришлись на Кавказ.
     Опытного летчика, имеющего универсальную подготовку к полетам над горным ландшафтом и морскими просторами, направили для прохождения дальнейшей службы в Закавказье. Приняв в подчинение эскадрилью Ми-8, базировавшуюся под Кутаиси, Сергею буквально с ходу пришлось решать серьезную проблему. Грузинская ССР уже во всю мочь рвалась к суверенитету. Причем при разделе имущества рьяно старалась урвать побольше. Включая и боевую технику. Опьяненное внезапно свалившейся 'свободой' местное население всячески противодействовало выводу военной техники в Россию. В хозяйстве майора Косякова было 38 вертолетов. И за каждый он, как командир, персонально отвечал. Даже сейчас, спустя много лет, он не открыл своего главного военного секрета: каким образом ему удалось заправить топливом и перегнать, отмечу, при личном участии, всю эскадрилью на ближайшие российские аэродромы.
     Затем разгорелся грузино-абхазский конфликт. Отряд миротворцев, сформированный Сергеем по приказу командования, занимаясь в основном эвакуацией беженцев, раненых да больных стариков, тем не менее нес потери. Тогда он потерял хорошего друга - Сережу Евдокимова:
     Не успела затихнуть эта братоубийственная бойня, как вспыхнула другая - уже между Северной Осетией и Ингушетией. И снова эвакуация беженцев и раненых, и как прежде, - под огнем.
     Кстати, в том и этом вооруженном противостоянии ни у самого Сергея, ни у его боевых товарищей не было симпатий к какой-то из сторон. Косяков считал и до сих пор в этом уверен: наши они все, некогда советские люди.
     После наступившего долгожданного перемирия между конфликтующими сторонами уже заместитель командира Кореновского вертолетного полка по летной подготовке подполковник Сергей Косяков имел в личном активе более 1.700 боевых вылетов. Но и на сей раз мирная передышка оказалась недолгой. Вскоре началась первая чеченская кампания.
      Война без правил
     В Беслан, где в первую чеченскую кампанию базировался сводный вертолетный отряд, состоящий из боевых Ми-24 и транспортных Ми-8, Сергей прибыл старшим от Кореновского полка. Неразбериха была полная. Техсостав и летчики - из разных полков. О какой-то там слаженности действий и говорить не приходилось. Но такое положение дел длилось недолго. От природы человек энергичный и деятельный, подполковник Косяков сумел навести требуемый порядок. Боевая работа закипела организованно, почти без изъянов.
     То, с чем пришлось столкнуться и увидеть своими глазами в Чечне, его просто ужасало. Командировка в далекий и слегка подзабытый Афганистан стала казаться игрой в 'Зарницу'. Неслыханная жестокость боевиков, наличие у них современного вооружения и, чего греха таить, умение грамотно воевать одновременно и ожесточали, и обескураживали.
     За первую чеченскую кампанию Сергея дважды представляли к ордену Мужества. Но, как это порой случается, представления реализованы не были. Возможно, просто затерялись. Копия одного из них, к счастью, сохранилась в личном архиве летчика:
     ':13.12.94 г. вертолет под командованием подполковника С.В. Косякова был прицельно обстрелян из стрелкового оружия. Вертолет получил серьезные пробоины и повреждения. Благодаря умелым действиям экипажа вертолет совершил посадку на аэродроме базирования. Вывод: за проявленные мужество и отвагу, высокий профессионализм при выполнении специального задания в условиях, сопряженных с риском для жизни, достоин награждения орденом Мужества'.
     Что скрывается за довольно сдержанным текстом документа, рассказывает герой этой публикации:
     - Такое разве когда-нибудь забудешь? На 'восьмерке' тогда шли. Всю дорогу нас поливали огнем. Вооружение у Ми-8, знаете, какое. А мы еще, чтобы раненых на борт как можно больше брать, блоки с НУРСами отцепили. В общем, начал маневрировать. Да какое там! Со всех сторон бьют, не увернешься. Правый пилот ранен, весь в крови. На ремнях повис, без сознания: одна пуля - в щеку навылет, другая - в грудь. После на базе у него больше десятка осколков и пуль из бронежилета достали. Хорошо, я в очках был, иначе стеклянная крошка глаза бы выбила. Пуля-то, пробившая щеки второго пилота, у самого моего лица прошла.
     Ухожу в горную расщелину, чтобы хоть как-то сбить им прицельный огонь. И тут табло замигало: отказ гидросистемы. Без нее вертолетом управлять практически невозможно. Надо отключать основную гидросистему и переходить на дублирующую, рассчитанную на несколько минут полета, и срочно садиться. Но куда? На головы боевикам?! Вот уж они рады будут. Окажут горячее кавказское гостеприимство по полной программе! Что делать? Кричу борттехнику: 'Основную не отключай, следи за давлением, будем уходить!' Удалось. Чудо, а не машина. Смертельно раненная, она нас все-таки 'довезла' домой. Когда сели, волосы на голове зашевелились: не вертолет, а решето. Лопасти, словно мочалка, пробоин - не сосчитать: Я в тот вечер три пачки сигарет выкурил:
     Были и другие боевые эпизоды первой чеченской кампании, в которых принимал непосредственное участие Сергей и о которых он вспоминать не любит. 20 декабря группа подполковника Косякова выполняла задачи по авиационной поддержке мотострелковой бригады. Но неожиданно для командования использование вертолетов в операции стало невозможным из-за сильного противодействия со стороны боевиков. Нужно было что-то предпринять. Без прикрытия с воздуха пехоте приходилось туго. И тогда Косяков принял решение лететь самостоятельно, в одиночку. Подойдя к району боевых действий, он обнаружил, что по нему ведут огонь из ЗУ-23 и гранатометов. Мастерски маневрируя, используя складки местности, Сергей почти вплотную подошел к укрепленному району бандитов. Основные огневые точки боевиков были уничтожены, что позволило применить в этом районе всю авиагруппу.
     Еще один невероятный эпизод случился с Сергеем уже в самом конце первой чеченской войны. В канун Нового года федеральные войска уже практически покинули мятежную республику. Наступило шаткое перемирие. И вдруг: Косякову поступает задача поднять на новую мечеть купол. Как выяснилось, командующий федеральной группировкой войск таким вот способом решил помочь администрации селения Гельдиген: мечеть-то построили, а завершить работу не смогли - крана не было. Вот и пришлось Косякову на автомобиле, без охраны и оружия, с местными жителями туда прокатиться, чтобы осмотреться на месте, можно ли купол на мечеть водрузить. Оказалось, можно. Задачу выполнил.
      В обнимку с небом
     Два года с небольшим пролетели почти незаметно. Все военные понимали: у первой чеченской кампании неизбежно продолжение. И оно не заставило себя долго ждать.
     Как и для многих других военнослужащих СКВО, вторая кампания началась для подполковника Сергея Косякова с дагестанского райцентра Ботлих. И снова до боли знакомая работа - разведка с воздуха, охота в свободном поиске, авиаудары по скоплениям боевиков, подвоз продовольствия и боеприпасов, эвакуация раненых и разведгрупп, высадка десанта. Всего, в общем-то, и не перечислишь. Ведь армейская авиация - это неутомимый трудяга. Сегодня, наверное, и представить трудно, как без нее, родимой, можно воевать, да еще в условиях высокогорья.
     С 2000 года полковник Сергей Косяков командует авиаполком. Чередовал кабину вертолета с командным пунктом. Налетал столько, что и сегодня, когда доводится брать ручку управления вертолетом, летает над Чечней и Дагестаном практически без карты. Знает каждую речку, ручеек, горку и расщелину, лесок и поляну - везде побывал. Боевого и летного опыта у Косякова столько, что молодые летчики, то ли в шутку, а может, и всерьез, прозвали его 'ходячей академией'. К тому же сегодня он один из немногих военных пилотов, которым доверяют полеты с высокими военными и государственными руководителями на борту.
     Уже третий год полковник Сергей Косяков - начальник отдела боевой подготовки и боевого применения армейской авиации воздушной армии. Должность крайне ответственная, требующая полной самоотдачи и высочайшего профессионализма. Например, не один раз получал он 'по шапке' за перерасход топлива и ресурсов двигателей вертолетов. Однако твердо стоял и стоит на своем: в Чечне транспортные Ми-8 должны летать только в сопровождении боевых Ми-24. Теперь такая практика - нормальное явление. Но чего это стоило Сергею, знает только он сам.
     В общем, в нынешней 'кабинетной' должности он так и остался боевым летчиком. При любой возможности Косяков старается покинуть рабочий кабинет, для того чтобы пересесть в кресло пилота и взмыть в небеса, к которым, как он сам выразился, 'прирос кожей'.
     За две войны в Чечне его четырежды представляли к наградам. Но ордена он так и не получил. Разумеется, российские офицеры служат Родине не за награды. И все же: