...Сначала мы попытались выяснить хоть что-нибудь в справочной аэропорта 'Шереметьево'.

 

- Да, небольшая задержка рейса была, - ответила женщина. - Самолет должен был вылететь в 21.55, отправился в 22.08.

 

 

- Ах да, он не сел в Ростове... Может, на борту какому-то пассажиру стало плохо и поэтому вернули. Я точно не знаю. Звоните перевозчику.

 

Представитель компании 'Аэрофлот-Дона' назвался Кириллом и сообщил:

 

- Я не уполномочен вам давать информацию и не в курсе, что произошло. Самолет вернулся, потому что сломался.

 

 

Кирилл бросил трубку.

 

Ситуацию прояснил лишь руководитель представительства 'Аэрофлот-Дона' в Москве Валерий Гордеев.

 

 

- Самолет вылетел, обнаружили неисправность, вернулись обратно.

 

 

- Да, конечно.

 

 

- На гостиницу времени не хватило, сначала хотели их там поселить, потом решили отправить на другом самолете.

 

 

- Командир объявил: 'Возвращаемся на базу'.

 

 

- Мне трудно передать дословно, что говорил командир, я не знаю.

 

 

- Наш представитель уехал из аэропорта после отправки самолета. А когда узнал, что лайнер не улетел, вернулся и до самой отправки находился в аэропорту. Утром в шесть часов мне позвонили и сообщили, что людей отправили на другом самолете.

 

 

А вот как все было по словам пассажира аварийного рейса Владимира Николаева:

 

- Ничто не предвещало беды. Прекрасная погода. Сверкающий американский лайнер 'Боинг'. Вежливые стюардессы. Взлетели почти по расписанию - в 22.08. Самолет легко разогнался по полосе и стал набирать высоту. 100, 200, 300 метров. Дело привычное. Сосем конфетки, лениво переговариваемся. 500 метров. Сосем еще. Через пять минут снова 500 метров. 15 минут летим - опять 500 метров. В иллюминаторы отчетливо видны огоньки поворотников машин на дорогах земли. Сосательные конфетки кончились. Сосать больше нечего. Через полчаса легкое сомнение начало закрадываться в души некоторых пассажиров. Те, кто летал, знают, что междугородние полеты в мирное время редко проходят на бреющем полете. Может, у 'Боингов' так принято? Воцарилось неловкое и напряженное молчание. Стюардессы, которые еще недавно ласково улыбались нам и оживленно рассказывали, как вести себя в аварийных ситуациях, куда-то исчезли. Начинается свободный обмен мнениями по поводу странного поведения самолета и экипажа. Одновременно все нажимают кнопки вызова стюардессы. Она вышла на зов - растерянная, испуганная, как из плена. Понять что-либо из ее бессвязного рассказа не смог никто. А ведь многие - с высшим образованием. Наконец мужественный командир корабля четко говорит по микрофону таинственную фразу: 'Самолет вынужден совершить посадку в связи с тем, что трасса на Ростов закрыта'. Почему? Кто ее закрыл? Пробка, что ли? В салоне возникла дискуссия. Самолет тем временем, словно раненый баклан, переваливается с крыла на крыло. Среди нас объявляется знаток, эрудит, эдакий подкованный народный эксперт, который поясняет, что мы летим на одном двигателе. Самолет снижается, но никто не порекомендовал нам пристегнуть ремни. Значит ли это, что нам уже поздно пристегиваться или в этом в самом деле нет необходимости, никто не знает. Слава богу, знаток объяснил: мы, покачиваясь, таким образом сбрасываем обороты двигателя! Если бы не он, могла бы возникнуть паника. Наконец это беспомощное детище мысли нашего потенциального врага плюхнулось на взлетную полосу. Через пару минут лайнер победоносно застыл на месте. Мы облегченно вздохнули в предвкушении торжественной встречи, цветов, слез радости, вспышек фотокамер, репортеров, ведь мы практически возвратились с того света, чудом остались живы.

 

- Наземные службы предупреждены! - Эта замечательная фраза была последним напоминанием экипажа о своем существовании. О чем они предупреждены? Что из этого следует? С тех пор никто нашу команду не видел. Она исчезла по-английски, не попрощавшись. Через 15 минут появился представитель 'Аэрофлота' и объявил:

 

- Пассажиров, оформленных как VIP, просят покинуть салон!

 

Мы, скромно сидевшие в эконом-классе, с чувством некоторой озлобленности проводили этих трех счастливчиков. Что с ними дальше было - тоже никто не знает. За нами пришел автобус и доставил нас к залу прилета. Мы некоторое время стояли там, но нас вообще словно бы не было в этом мире. Служащие в форме упорно не замечали нас. Хотелось выпить коньяку. Но где наш багаж? Куда нам идти? Когда нам вылетать? Никто ничего не знал. В справочной нам сказали:

 

- Ваш рейс уже улетел!

 

Такая неосведомленность нас даже несколько оскорбляла. Ведь мы пережили шок. Все служащие, повинуясь какому-то импульсу, одновременно попрятали свои бейджики. Узнать их имена теперь не мог никто. Мы возмущенною толпой окружили солидного мужчину в форменном кителе и стали выкладывать ему все, что накипело.

 

- Разберемся! Накажем! - солидно и неопределенно отвечал он.

 

- А давайте отп...дим его! - легкомысленно предложил какой-то радикал. Все почему-то легко согласились с предложением. Тогда этот бездушный функционер поспешно вытащил свой бейджик и показал нам, что он всего лишь навсего шофер. Это его и спасло.

 

- Надо идти в зал отлета! - сказал уверенно Знаток. - Ведь нам надо вылететь!

 

И все сто человек дружной отарой отправились в зал вылета. Но там тоже никто про нас не знал. Про нас вообще никто ничего не знал. Представители 'Аэрофлота' посылали нас к представителям компании 'Аэрофлот-Дон'. Все сто человек отправились искать представителя 'Аэрофлот-Дона'. Такой дружной масштабной миграции пассажирских масс отечественная авиация не припомнит со времен аэроплана Жуковского.

 

- Он такой высокий и бледный! И зовут его Антон! - сообщил нам приметы Знаток. И мы нашли его.

 

Высокий и бледный, он взволнованно сообщил нам, что мы вылетаем в Ростов завтра в 6 утра. И что очень важно - на другом, более надежном самолете. Тоже 'Боинге'. Пассажиры всю ночь снимали стресс коньяком и пивом в зале ожидания. И все бы хорошо, но неясно одно: почему же нам никто так ничего и не объяснил? Почему никто к нам не вышел? За что нас так не уважают? Обидно! Мы ведь все-таки не посторонние люди и имеем право знать!