Очевидно, с теми странами, которые продемонстрировали желание и возможность создавать технику для жизни и работы людей за пределами атмосферы. Это в первую очередь Европа и Япония, участвующие вместе с Россией и США в программе МКС, а также Китай.

В силу геополитических предпочтений Европа была бы наиболее желательным партнером для нашей страны по сотрудничеству в области пилотируемой космонавтики. Пока оно есть только в рамках создания 'Усовершенствованной пилотируемой транспортной системы' (ACTS) и только на уровне предварительного проектирования. В перспективе в основу ACTS, возможно, будет положена конструкция российского шестиместного крылатого 'Клипера' (который тоже пока существует лишь в виде макета). Однако в настоящее время европейские партнеры проявляют повышенный интерес к модификации корабля 'Союз', который находится в эксплуатации более 40 лет. Цель модификации - увеличить корабль и приспособить к операциям за пределами околоземной орбиты.

Что касается космической деятельности, более интенсивной и широкомасштабной, чем развитие технически и морально устаревшей конструкции 'Союза', то здесь никакого российско-европейского альянса пока не просматривается. Чтобы такое стало возможно, отметил один из ведущих европейских экспертов по космической политике, близкий к Европейскому космическому агентству, необходимы два условия.

Первое - Россия должна начать осуществлять новую космическую программу, по реалистичности и реализуемости намного превосходящую ту, которую предлагала ракетно-космическая корпорация 'Энергия' (полеты на Луну с целью добычи там изотопа водорода гелий-3 - перспективного топлива для термоядерных электростанций). Второе - Европа должна резко увеличить финансирование пилотируемой космонавтики, что станет возможным не раньше середины следующего десятилетия.

Перейдем к Китаю. Видное с первого взгляда близкое родство между китайским пилотируемым кораблем 'Шеньчжоу' и российским 'Союзом' убедительно говорит о продуктивности сотрудничества в космосе. Что же касается широкомасштабного и долгосрочного взаимодействия с Китаем (например, по освоению Луны или Марса), то здесь есть две проблемы. Первая - активное 'заимствование', в том числе и не всегда легальными способами, этой страной технологий у партнера при одновременном игнорировании авторских прав на них. Вторая - то, что, по мнению американских политологов, Китай наравне с исламскими странами представляет главную угрозу для США в XXI веке. Сотрудничество с Поднебесной в сфере технологий двойного использования может стать источником напряженности в российско-американских отношениях.

Япония в принципе согласилась присоединиться к программе ACTS, если в ней будет участвовать Европа. Вспомним, однако, как во время пересмотра конструкции МКС в 1994 году Токио категорически настаивал на том, чтобы японский модуль не соседствовал с российским. Причина - нерешенность проблемы 'северных территорий'. Нетрудно предположить, что та же проблема воспрепятствует ощутимому сотрудничеству в сфере освоения космоса.

Без учета политических факторов, препятствующих сотрудничеству, взаимодействие перечисленных стран и регионов с РФ в области пилотируемой космонавтики возможно с технической точки зрения лишь в трех случаях. Первый - Россия затормозит развитие ракетно-космической техники, чтобы потенциальные партнеры смогли ее догнать на этом направлении (что невыгодно России). Второй - Россия поможет им развить собственные космические отрасли. Это также невыгодно ей, ибо она своими руками будет создавать себе конкурентов. Третий - они просто заплатят России за создание новой техники, которой потом вопользуются (что невыгодно им, ибо это не будет стимулировать развитие их высоких технологий). Так что в обозримом будущем России придется рассчитывать исключительно на свои силы.