13 ноября российские информагентства, со ссылкой на члена комитета Госдумы РФ по обороне, полковника запаса Михаила Мусатова, оповестили общественность о том, что наши генералы не прочь повысить боевой потенциал Российской армии путем приобретения в ближайшие два-три года израильских беспилотных летательных аппаратов (БПЛА). Об этом законодателям на расширенном заседании комитета, посвященном новой стратегии строительства Вооруженных сил России на период до 2020 года, заявил начальник Генерального штаба ВС РФ генерал армии Николай Макаров. Правда, информация о конкретных моделях или фирмах-производителях обнародована не была.

 

Однако чуть позже другой парламентарий, заместитель председателя того же комитета Госдумы, Михаил Бабич опроверг данное сообщение, заявив, что покупать БПЛА в Израиле Москва не будет, поскольку «выбор сделан в пользу отечественного производителя». Депутат также подчеркнул, что данную позицию разделил на упомянутом заседании и генерал армии Николай Макаров. Как отметил Михаил Бабич в интервью Интерфаксу, «участники заседания пришли к общему мнению, что у России есть только один путь – развитие собственной промышленности и собственной науки… и других вариантов быть не должно».

 

Впрочем, оставим в стороне подробности известной сегодня в России игры «шаг вперед – два назад» или ее разновидности «заявление–отрицание», когда некий представитель власти – хоть исполнительной, хоть законодательной – что-то произносит, а затем либо он же, либо его коллега отрицает сказанное – полностью или частично. Более продуктивно обсудить другой вопрос: действительно ли нам уже пора идти на поклон к Западу за беспилотниками?

 

ПРЕБЫВАЕМ В «КАМЕННОМ ВЕКЕ»

 

Как это ни тяжело признать, но сегодня наша страна – огромная ядерная и космическая держава, в последнее время претендующая уже и на статус ведущего экономического игрока на международной арене в области проектирования и производства беспилотных летательных аппаратов и их целевой аппаратуры – находится в буквальном смысле в каменном веке. Там же находятся и наши военные, уже практически утратившие имевшийся ранее богатый опыт использования БПЛА и, как показывает анализ многих заявлений высшего военного командования, плохо понимающих смысл применения данного типа авиационной техники в боевых операциях.

А ведь каких-то 25–30 лет назад наша страна реально претендовала на роль мирового лидера в создании беспилотных авиационных систем военного назначения. Например, в период с 1972 по 1989 год для собственных Вооруженных сил и на экспорт в рамках военно-технического сотрудничества могучий советский военно-промышленный комплекс одних лишь реактивных разведывательных БПЛА типа Ту-143 «Рейс» выпустил почти тысячу штук. В остальных же странах, даже в таких передовых, как США, работы в области беспилотной авиации в то время находились практически в зачаточном состоянии.

 

К началу XXI века ситуация развернулась на 180 градусов: американские вооруженные силы используют беспилотники (дроны) на всех уровнях – от стратегического и фактически до индивидуального. Ряд других государств также не остались в стороне от роботизации воздушного пространства, а вот российские военные имеют в своем распоряжении технически и морально устаревшие комплексы «Стриж» и «Рейс», более новые, но не намного, более эффективные комплексы «Рейс-Д», «Строй» и «Строй-П» с БПЛА «Пчела», а также комплекс артиллерийской разведки и корректировки огня «Типчак».

 

Лишь последний, обладающий дальностью действия до 40 км, более или менее соответствует требованиям современного боя, но и то лишь потому только, что призван решать очень узкий круг задач по обеспечению боевого применения артиллерийских подразделений. Не создаст погоды и прошедший в 2007 году испытания модернизированный «Строй-ПД» с БПЛА «Пчела-1К», приобретший усилиями специалистов московского НИИ «Кулон» возможность работы в круглосуточном режиме и получивший новую цифровую радиолинию управления аппаратом повышенной дальности действия и улучшенной помехозащищенности.

 

Более того, в Соединенных Штатах и странах Европы близится к завершению работа по интеграции беспилотных авиационных комплексов (БАК) в гражданское воздушное пространство. У нас же эта тема превратилась в предмет неких спекуляций и арену для битвы амбиций вовлеченных ведомств и конкретных чиновников.

«Весь мир вбрасывает в беспилотную тему миллиарды долларов, а в России в эту область направляется в лучшем случае миллионы рублей, – отмечает Георгий Анцев, руководитель ОАО «Радар ммс» – одного из ведущих разработчиков российского высокоточного оружия. – Государство, похоже, самоустранилось от этой темы, и беспилотная авиация развивается пока что только усилиями энтузиастов».

 

Интересно, что, по мнению руководителя ЦНИИ АРКС Владимира Ростопчина, сегодня российская оборонка оказалась в парадоксальной ситуации: «может создавать высокоэффективные средства поражения, но они «слепы» без средств разведки и наблюдения». Но в этом случае нужного эффекта от использования таких «слепцов» не добьешься. Результатом подобного положения дел и бездумного отрицания или, минимум, невнимания к теме беспилотных авиационных комплексов военного назначения со стороны высшего командного состава стала практически полная утрата соответствующего научно-технического потенциала и в самом Минобороны, и в отечественном оборонно-промышленном комплексе. Причем, утверждает Владимир Ростопчин, «невостребованность в специалистах, занимавшихся разработкой и созданием беспилотных авиационных систем, привела к их постепенному исчезновению».

 

ЗАГРАНИЦА НАМ ПОМОЖЕТ?

 

Информация о возможности закупки российским военным ведомством израильских беспилотников вызвала на Земле обетованной весьма живой интерес. 15 ноября эта тема стала одной из главных на радиостанции Минобороны еврейского государства «Галей ЦАХАЛ», а через два дня в одной из ведущих местных газет – «Гаарец» – вышла статья под заголовком «Ожидается, что Россия приобретет израильские БПЛА», в которой достаточно подробно излагается небогатая история военно-технического сотрудничества двух стран. Впрочем, по большей части в интересах третьих государств – модернизация советских вооружений, военной и специальной техники (вертолеты, самолеты и пр.), а также исполнение новых контрактов (например, поставка самолетов ДРЛОиУ А-50ЭИ индийским ВС).

 

Опрошенные «Гаарец» израильские эксперты оценивают сумму вероятного контракта в 10–20 млн. долл. В его рамках Москве будут поставлены не только сами БПЛА, но и системы управления и соответствующая инфраструктура. Автор газетной публикации утверждает, со ссылкой на анонимные источники в израильских государственных и бизнес-структурах, что предварительные переговоры между заинтересованными сторонами уже ведутся. В частности, российские военные заинтересованы в приобретении БПЛА типа Hermes (разработчик и производитель – компания Elbit), боевые возможности которых весьма впечатлили наших генералов в ходе войны в Закавказье. Высокий интерес был выражен и в отношении беспилотников типа Heron (компания IAI).

 

Вместе с тем в статье особо подчеркивается, что продажа иностранному покупателю БАК, являющихся «чувствительной технологией», до сих пор находится под жестким контролем Минобороны Израиля. Компании-экспортеру требуется получить от последнего специальное разрешение. А израильские военные, как известно, весьма сильно зависят от своих коллег в погонах, сидящих в Вашингтоне. Но администрация уходящего президента США Джорджа Буша уже неоднократно запрещала Израилю осуществлять поставки России различных образцов вооружений, военной и специальной техники (ВВСТ), и потому, делает вывод газета, вполне возможно, что и на этот раз ничего путного не получится. И хотя избранный президент Барак Обама уже успел заявить, что намерен пересмотреть политику Белого дома в отношении Москвы, но насколько это возможно воплотить на практике – не ясно. Ведь политику Вашингтона делает не один лишь глава американского государства, а достаточно большая группа политиков, промышленников, финансистов и генералов.

 

Кроме того, если исходить из объявленной суммы в 10–20 млн. долл., то контракт может подразумевать поставку, например, двух или трех БПЛА типа Heron. Такой вывод можно сделать на основе интерполяции, используя данные по уже реализованным контрактам. Например, в мае 2005 года командование ВВС Израиля объявило о решении приобрести эскадрилью в составе восьми беспилотников этого типа, включая всю необходимую наземную инфраструктуру и соответствующие системы управления и связи. За все про все, утверждали тогда эксперты, надо было заплатить 60–80 млн. долл.

 

Что может сделать в условиях огромных пространств России группа из двух-трех БПЛА – непонятно. Да и эскадрилья из восьми–десяти дронов позволит российским военным лишь «ознакомиться» с этой техникой и ее возможностями. Реально боевой потенциал ВС России столь малое количество беспилотников не повысит, их необходимо иметь намного больше.

 

Скажем, в ВВС США только разведывательных беспилотных летательных аппаратов типа Predator и его вооруженной версии Reaper, по взлетной массе соответствующих израильскому БПЛА Heron, насчитывается не менее 110 единиц. А еще есть беспилотники стратегического назначения Global Hawk, а также многочисленные тактические дроны.

 

Вооружены беспилотными системами и сухопутные войска Соединенных Штатов, и Корпус морской пехоты, и военно-морские силы. Совокупная численность «бесчеловечных» солдат приближается уже к двум тысячам. Вдумайтесь, только малых – так сказать персональных (уровня отделение–взвод) – беспилотников в ВС США сегодня почти 1000 штук! Цена такой малютки – около 60 тыс. долл., то есть весь парк выливается в не менее чем 60 млн. «зеленых». И это без учета систем управления, затрат на обучение и техническое обслуживание систем.

Таким образом, российским Вооруженным силам, исходя из стоящих перед ними задач и имеющейся военно-географической характеристики государства, необходимо приобрести по минимуму порядка 100 комплексов типа Predator или Heron, не говоря уже о том, что настоятельно рекомендуется иметь БПЛА в звене взвод–рота.

 

СИЛЕНОК НЕ ХВАТАЕТ

 

И вот здесь мы как раз и подходим к тому, что российский оборонно-промышленный комплекс сегодня и в ближнесрочной перспективе, к сожалению, не способен своими силами решить задачу по разработке и запуску в крупносерийное производство беспилотных авиационных комплексов со взлетной массой порядка 500–1000 кг. Те же системы, которые к настоящему времени российскими компаниями созданы (такие как «Дань», «Данэм» и «Дань-Барук» компании «Сокол», «Колибри» компании М.А.К., туполевский Ту-243 «Рейс-Д» или построенный на базе зарубежного планера «Иркут-850»), в большинстве случаев по летно-техническим характеристикам существенно уступают своим зарубежным аналогам.

 

Тратить бюджетные средства на доведение их «до ума» – уже бессмысленно. Более предпочтительно – выдать новое задание и найти средства на проектирование новых комплексов, которые будут способны с высокой эффективностью решать задачи и через 10–20 лет.

 

Малоперспективны и другие проекты БПЛА массой более 500 кг, которыми в настоящее время занимаются отечественные фирмы. Так, израильский дрон Hermes 450 при взлетной массе 450 кг несет полезную нагрузку в 150 кг, а российский БПЛА «Аист» (гражданский вариант военного беспилотника компании «Кулон») при взлетной массе 500–550 кг может нести целевую аппаратуру только до 100 кг. Причем это еще один из лучших российских проектов. Тот же Ту-243 «Рейс-Д» при взлетной массе 1600 кг несет всего 130 кг полезной нагрузки. Для сравнения – американский Predator при взлетной массе немногим более 1000 кг несет 340 кг полезной нагрузки.

 

Некоторое время назад казалось, что россияне наконец-то «рванули» вперед в области разработки беспилотных авиационных комплексов тяжелого класса. В прессе и в рекламных материалах компаний замелькали названия «Прорыв» и «Скат» – беспилотных аппаратов со взлетными массами по 10 тонн и полезной нагрузкой 1000–3000 кг и 2000 кг соответственно. Проектирование первого ОКБ имени А.С.Яковлева начало на базе агрегатов и систем учебно-боевого самолета Як-130 (в первую очередь двигатель, система дистанционного управления, специальное бортовое оборудование и пр.). Причем планировалось создать целое семейство беспилотников: разведывательный БПЛА «Прорыв-Р», БПЛА радиолокационного дозора «Прорыв-РЛД» и ударный БПЛА «Прорыв-У». Упростить работы по проекту и удешевить выпуск беспилотников намечалось за счет высокой – порядка 40% – унификации БПЛА «Прорыв» с УБС Як-130. В конструкции БПЛА активно применялась технология «стелс» с целью снижения его заметности в различных диапазонах.

 

В свою очередь, БАК «Скат», проектируемый РСК «МиГ», изначально предназначается для решения задач по уничтожению в условиях сильного противодействия средств РЭБ и ПВО противника заранее разведанных стационарных наземных объектов, в первую очередь – средств противовоздушной обороны, а также поражения мобильных наземных и надводных целей. Применять «Скат», по задумке разработчиков, можно будет как в автономном режиме, так и в тесном взаимодействии с пилотируемыми авиационными комплексами, что позволит существенно снизить потери среди личного состава при прорыве к сильно защищенным средствами ПВО объектам противника.

 

Проектирование этого БПЛА ведется с 2005 года и на прошлогоднем МАКСе был даже продемонстрирован полноразмерный макет «Ската» с разложенными рядом образцами боевой нагрузки – корректируемыми авиабомбами и ракетами классов «воздух-поверхность», «воздух-воздух». Впрочем, презентация получилась какая-то «полутайная», а после выставки информация по аппарату вообще быстро сошла на нет (так же как и по программе «Прорыв», которую многие уже просто забыли).

Можно предположить, что работы по «Скату» вошли в активную фазу, но скорее всего проект решили засекретить просто так – на всякий случай (да у самой РСК «МиГ» сегодня дела идут не очень блестяще – не до беспилотников стало пока), а Минобороны России – исходя из заявлений ряда высокопоставленных его представителей – до сей поры не видело места для таких авиационных комплексов в боевых порядках нынешних ВВС. Может, хоть война в Южной Осетии что-то изменила…

 

Таким образом, единственное, на что мы способны сегодня, – снабжение российских силовых ведомств БПЛА малой размерности и, как ни странно, беспилотниками вертолетного типа. К последним, кстати, весьма активно присматривается командование отечественного Военно-морского флота: использование таких БПЛА может существенно повысить эффективность боевого применения корабельного ракетного и торпедного оружия, снизить нагрузку на традиционные вертолеты корабельного базирования, имеющиеся в распоряжении российского ВМФ сегодня (Ка-27 различных модификаций). Да и разместить такие беспилотные вертолеты на корабле можно в значительно большем количестве, чем один или два Ка-27.

 

«На сегодня в России налицо сложная проблема – у высокоточного оружия, прежде всего морского базирования, слабо развиты системы целеуказания, которые позволяли бы эффективно решать вопросы доразведки и выдачи данных ЦУ на комплексы оружия», – подчеркивает генеральный директор ОАО «Радар ммс» Георгий Анцев.

Причем российские разработчики предлагают БПЛА вертолетного типа как малой размерности (например, БПЛА санкт-петербургской фирмы «Радар ммс» имеют взлетную массу до 50 кг, массу полезной нагрузки до 15 кг, дальность полета до 15 км и продолжительность полета до 2 часов), так и большой размерности – например, БПЛА ДПВ-450-Б компании «Радар ммс» имеет взлетную массу 450 кг и дальность полета до 150 км, «милевский» беспилотник Ми-34БП при взлетной массе 1450 кг несет полезную нагрузку 300 кг и имеет радиус полета 520 км, а «камовский» беспилотник на базе Ка-226 имеет взлетную массу 3400 кг, несет полезную нагрузку 400 кг, обладает радиусом действия до 300 км и может продержаться в воздухе до 4,5 часа. Однако пока только питерские беспилотники имеются в «живом» виде и прошли предварительные испытания, более тяжелые БПЛА – в стадии предварительного проектирования.

 

ЗАМКНУТЫЙ КРУГ

 

Фактически сегодня наиболее реальным и самое главное – быстрым, вариантом для России в деле создания БПЛА тактического и оперативно-тактического уровней будет организация совместного производства таких комплексов с ведущими зарубежными компаниями. Особенно если принимать во внимание, что мы практически не имеем современного производства композитных материалов, являющихся основой всех современных беспилотников, и не можем пока создавать эффективную целевую оптико-электронную и радиосвязную бортовую аппаратуру для БПЛА малой и средней размерности.

 

Но вот вопрос – пойдут ли на такое сотрудничество с нами зарубежные разработчики? А если и пойдут – не «подкинут» ли они нам технологии вчерашнего дня?

Актуален и вопрос о сохранении зарубежными разработчиками в том или ином виде контроля над действиями таких систем – с возможностью снижения их эффективности или полного «отключения» в угрожаемый период или с началом боевых действий. Например, Александр Захаров – гендиректор компании «Беспилотные системы» (разработчик ряда удачных образцов БПЛА малой размерности, часть из которых уже принята на вооружение российских силовых ведомств) – отмечал, что в ходе испытаний некоторых своих БПЛА, оснащенных закупленной за рубежом аппаратурой западного производства, лично фиксировал факты преднамеренного «загрубления» их работы. И это – в условиях мирного времени, а что же будет в случае войны?

 

Казалось бы, есть весьма простое решение – установить на БПЛА такую же аппаратуру отечественного производства, но тот, кто видел приемник сигналов ГЛОНАСС (тоже, кстати, не полностью российский), поймет, что это нереально. Для такой «чудо-аппаратуры» подойдет лишь многотонный «Скат». Да и командование российских Вооруженных сил и руководство Минобороны, в отличие от МВД или ФСБ, пока что крайне негативно относятся к идее приобретения вооружения, военной и специальной техники зарубежного производства. Получается замкнутый круг.

 

Кроме того, закупка зарубежной беспилотной авиационной техники и сопутствующих наземных систем и – хотя и в несколько меньшей степени – реализация некой совместной программы поставят жирный крест на будущем российских разработчиков БПЛА. Ведь нельзя же рассчитывать, в самом деле, на то, что после нескольких лет эксплуатации одних систем Минобороны будет тратить такие же, если не большие, средства на полную их замену на аналогичные комплексы российской разработки и производства. На переправе коней, как мы помним, не меняют…

 

МОЖНО БЫ, ДА НЕЛЬЗЯ

 

Помощь в развитии российской беспилотной авиации могли бы оказать коммерческие или государственные гражданские структуры, которые в ряде случаев крайне заинтересованы в БПЛА для осуществления постоянного мониторинга удаленных или опасных для человека объектов: ни режимы применения такой техники, ни методы ее использования, ни способы обработки информации в военном ведомстве или в том же «Газпроме» ничем существенно не отличаются. Ведь, скажем, поиск терпящих бедствие людей в интересах МЧС схож с поиском воинских подразделений противника в интересах Минобороны. Но и здесь – сплошные «но» и «нельзя».

Ведь если использование БАК в интересах силовых ведомств в России практически не вызывает проблем (по крайней мере Минобороны РФ закреплено в качестве одного из двух госорганов, ответственных за выдачу разрешения на полеты БПЛА), то эксплуатация беспилотников в неограниченном воздушном пространстве невозможна по причине пробелов в отечественном законодательстве. В настоящее время в нашей стране вообще отсутствует нормативно-правовая база по вопросам обеспечения летной годности БПЛА, их сертификации, соблюдения норм безопасности, подготовки соответствующих специалистов, лицензирования самой техники и различных видов ее применения, а также страхования. И что еще важнее – у нас нет правил и нормативов по обеспечению безопасности эксплуатации БПЛА в неограниченном воздушном пространстве. Нет также понимания того, как интегрировать БАК в единую систему управления воздушным движением страны без причинения ущерба каким-либо его участникам.

 

Но законы наши наносят вред и военным. Так, директор инженерного центра «ОКБ им. А.И.Микояна» Владимир Барковский отмечает, что именно особенности российского законодательства заставили специалистов РСК «МиГ» в первую очередь проектировать перспективный боевой БПЛА «Скат» в пилотируемом варианте. Хотя вполне ясно, что с летчиком в войнах будущего он не понадобится. Выходит, что расходы на пилотируемый «Скат» просто улетают «в молоко». Впрочем, как и средства по многим другим нашим военным программам.