Возьмем, например, рейсы с 'отложенными неисправностями' (такими, починка которых может подождать). Как говорят сами летчики, порой лайнер с отложенной неисправностью может летать неделями. Казалось бы, ничего страшного? Но пермский 'Боинг' тоже вылетел с неисправным автоматом тяги, который должны были починить потом. Не успели...
Понятно, ремонт - процесс небыстрый и недешевый. А зачем лайнеру простаивать, когда билеты проданы? В правилах полетов написано: окончательное решение о вылете принимает экипаж. Но на самом деле пилот скорее предпочтет перекреститься и сесть-таки в кресло, чем искать себе потом новую работу (а кому нужен такой строптивый летчик?).
Поэтому мы и заводим эту рубрику. Чтобы повлиять на руководителей компаний, которые до последнего оттягивают ремонт. Чтобы пилотов не втравливали в сумасшедшую гонку за рублем. Для нашей безопасности.
Первый выпуск рубрики мы составили из рассказов журналистов 'Комсомолки'.
Хроника эпической стоянки в греческом аэропорту
Воскресенье, 14 сентября, аэропорт 'Диагорас' на Родосе, 8.40. Мы уже знаем: несколько часов назад в Перми разбился 'Боинг'... Мы - это 500 отпускников, ждущих рейс 9208. Самолет из Москвы запаздывает. Вроде бы на два часа (официальной информации нет).
Часа через полтора регистрация все-таки начинается.
На электронном табло 12.25. Аэропорт Родоса практически домашний: взлетно-посадочная полоса - вот она, в 50 метрах от окон накопителя, а до стоянки самолетов и вовсе рукой подать. Все на глазах: как садятся, как рулят, как выходят пассажиры и как выгружают багаж. Поэтому, когда огромный двухпалубный 'Боинг-747' 'Джамбо' катится по взлетке, зал ожидания разражается аплодисментами.
Проходит еще два часа. Прибывшие из Москвы пассажиры давно разъехались по своим отелям-пляжам. Мы сидим. Видно, как под крылом 'Боинга' суетится экипаж. Подвозят стремянку, и один из инженеров ныряет куда-то вглубь.
- Это у них лопатка турбины разрушилась, - глубокомысленно поясняет бородач лет пятидесяти.
В буфете раздают бесплатные сандвичи - по два на голодную пассажирскую душу. Других сигналов от компании нам не поступает. Представителя перевозчика в зале нет, хотя его усиленно пытаются найти. Сразу скажу: безуспешно, до конца эпопеи он перед пассажирами так и не появится.
16.20, там же. Экипаж опять собирается под крылом. Чего-то обсуждают, видимо, как реанимировать турбину. В центре зала полупьяная пара танцует под песню 'А белый лебедь на пруду качает павшую звезду', которую нестройно исполняют их собутыльники. Рядышком в кафешке группа юных девушек, опорожнив три литровые пирамиды 'Метаксы', затягивает: 'И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди'. По полу ползают младенцы. Орут матери. Назревает революция...
21.40. По всем уголкам зала пролетает: 'Они отремонтировали!' И точно, механик из турбины вылезает, посадка начинается. Я никогда в жизни не видел, чтобы очумевший народ так бежал к самолету. В салоне шеренгой выстроились бортпроводницы, отвечающие на вопросы заученной фразой: 'Все хорошо, ничего страшного не произошло'. 'А что же это все-таки было?' - спрашиваю стюардессу, отлучившуюся из строя. 'Нам не разрешено об этом говорить'...
...Когда лайнер уже взлетел, к пассажирам по радио обратился командир экипажа: мол, приносим извинения за 'непродолжительную задержку' (это про 12 с лишним часов), а случилась она из-за 'небольшой технической поломки, вызванной усталостью металла'. Про усталость и страхи пассажиров, конечно, никто уже не вспоминал. И какими же, право, пустяками было то, что в туалетах не работали насосы у сливных бачков, а в раковинах стояла вода. И то, что во время полета вдруг вырубился свет во всем салоне и включить его никак не получалось.... Как объяснил мне, пряча глаза, стюард: 'Во время крейсерского полета свет вообще не работает'. Типа, мужик, ну чего тебе надо - летим, и слава Богу...
Зонтик не помешал бы...
Я летела из Ульяновска на Як-42. Самолет был потрепанный, явно старый. С горем пополам взлетели, набрали высоту. И тут с потолка... потекла вода! Было такое ощущение, что мы летим на дырявом ведре. Все переполошились, естественно, в салоне началась легкая паника. Но выручили стюардессы. Они успокоили народ, объяснили, что с самолетом все в порядке, ничего страшного не происходит. А в проходах между кресел... расставили тазики. Так вот и долетели.
P.S. Некоторые мне потом говорили: 'Так это ведь лучше, что они ремонтировали двигатель, а не полетели на неисправном...' А я вот наивно думаю, что пассажир вправе рассчитывать на то, что ремонт техники, даже самой старой, будет произведен ДО отправления лайнера в полет где-нибудь в ангаре, а не во время посадки в промежуточном аэропорту на глазах изумленных пассажиров.
Двигатель надо остудить
Случилось это в 2006 году, летом. Наша экспедиция возвращалась из Бодайбо в Иркутск. Жарища была страшная - под 40 градусов. Загрузились в рейсовый Ан-24 авиакомпании 'Ангара'. Ан-24 - самолет заслуженный, но маленький и устаревший. Наш - по виду - выработал свой летный ресурс еще во времена СССР. Звукоизоляция между кабиной пилотов и салоном была условная. И пассажиры слышали, как кто-то из пилотов весьма возбужденно кричит по радио, очевидно, диспетчеру: 'Да, двигатель, б..., температура... быстро... что я тут ночевать буду?!'
Тишина в салоне. Стюардесса тоже куда-то испарилась. И тут к нашему самолетику подкатывает обычная водовозка. Рабочий аэропорта спокойно разматывает шланг и начинает... поливать левый двигатель нашего чудо-лайнера. У пассажиров попросту отвисли челюсти.
Минут через пять человек закончил поливку, смотал шланг, показал пилотской кабине большой палец и укатил. Тут же взревели двигатели...
Напряжение не отпускало. Но вести светские разговоры в шумяще-дребезжащем Ан-24 не слишком-то удобно. Поэтому только через два часа, уже в Иркутске, я спросил у стюардессы о том, что произошло на старте.
- Жарко. Двигатель слишком нагрелся. Чтобы запустить, пришлось охладить его немного...
КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА
Олег СМИРНОВ, заслуженный летчик России: