В начале октября произошли два вроде бы не связанных между собой события.

 

Минобороны Великобритании привычно сообщило об очередной смерти своего военнослужащего в Афганистане. 5 октября во время пешего патрулирования районного центра Над е-Али (Nad e-Ali) провинции Гельменд в результате срабатывания взрывного устройства погиб Джеми Джейнс (Jamie Janes – JJ) – солдат 1-го батальона гренадерской гвардии. 16 мая британцу исполнилось всего 20 лет. Кстати, это была уже его вторая командировка на войну. Два года назад JJ находился в Афгане в течение четырех месяцев. После чего прошел интенсивную подготовку на Фолклендских островах и в Кении.

 

Не спасло. Этим же взрывом было ранено еще трое военнослужащих. Джэйнс умер по дороге в госпиталь. Очень жаль мальчишку…

 

Для справки: с октября 2001 года в Афганистане погибло свыше 220 британцев (на сегодня трагический счет уже перевалил за отметку), в том числе 182 – в результате действий противника.

 

Глава российского Министерства обороны доложил президенту РФ о приобретении пяти вертолетов (четырех Ми-8 и одного Ка-52 «Аллигатор») на сэкономленные деньги. Приятно было услышать, что нашлись средства на «вертушки». Однако и Ми-8, и Ка-52, и даже Ми-24, и Ми-28 – все они массой за 10 тонн. Приобретая пока исключительно тяжелые боевые вертолеты, мы упорно продолжаем политику «игры мускулами», до сего дня фактически игнорируя легкие винтокрылые машины.

 

Общее у этих двух событий – забыли о солдате. Между тем в XXI веке особенно важное значение приобретает воздушная эвакуация раненых и пострадавших. Главный урок, который преподнесли Ирак и Афганистан, заключается в том, что основная причина гибели и ранения личного состава коалиционных войск – подрывы. Единственное спасение – вертолеты! В той же Великобритании в последнее время постоянно ругают руководство Минобороны за неадекватную «вертолетную политику», хотя в войсках ее величества, находящихся в Афганистане (9000 военнослужащих), интенсивность санитарных рейсов увеличивается с каждым годом: в 2006-м – 262, в 2007-м – 572, в 2008-м – 800, с января по август 2009-го – свыше 830.

 

Но вопрос гораздо шире. Кроме медицинской помощи и эвакуации разговор идет о целом спектре специальных, на первый взгляд, неважных задач, для выполнения которых необходимы легкие многоцелевые вертолеты. Сегодня во всем мире набирают силу программы легких многоцелевых винтокрылов. Наглядный пример – американский LUH-72A Lakota, индийский Dhruv, южноафриканский и шведский A109LUH, корейский KUH и другие.

 

Соединенные Штаты не испугались заказать 345 европейских(!) вертолетов. На сегодня Пентагоном закуплено 128 машин для сухопутных войск и пять – для ВМС, поставлено – 86, общий налет превысил 17 500 часов при исправности 93%! В бюджете 2010 финансового года на приобретение LUH выделено 326 млн. долл. (для сравнения: на закупку AH-64 Longbow Apache намечено ассигновать лишь 219,2 млн. долл.).

 

Легкие многоцелевые вертолеты (LUH) способны эффективно выполнять обе санитарные задачи: доставлять пострадавших с места происшествия в госпиталь и осуществлять межгоспитальные перевозки (полевой пункт – госпиталь – медицинский центр). Легкая винтокрылая машина справляется с этими задачами ничуть не хуже, а в некоторых случаях – лучше, чем тяжелая. Она – маневреннее (более юркая), обладает меньшими размерами и более экономична. Легкий – это значит приносящий удачу.

 

У нас легкий вертолет для оказания медицинской помощи отсутствует как класс. Несмотря на то что и «Ансат», и Ка-226 выполнили свой первый полет более 10 лет назад, мы до сих пор не определились со стратегией развития. Тот же «Ансат» продвигается как учебно-тренировочный вертолет начального обучения. Хотя в большинстве стран военные ведомства готовят своих вертолетчиков на гораздо более легких однодвигательных машинах (наверное, потому, что умеют считать деньги).

 

У хорошего хозяина на каждый гвоздь – свой молоток. А ведь совсем недавно Ми-2 – всеми любимые «двоечки» – были нужны и незаменимы при выполнении широкого круга задач. Еще живы вертолетчики, служившие в отдельных вертолетных отрядах и эскадрильях (ОВО и ОВЭ) ГСВГ, СВГ, ЮГВ и т.д., которые могут рассказать, как в каждой мотострелковой и танковой дивизии, общевойсковой армии было свое подразделение вертолетов (Ми-2 и Ми-8) и чем оно занималось.

 

Отказавшись от Ми-2, мы сломали стройную структуру (легкий–средний–тяжелый). Вместе с «двоечками», исчезли ОВЭ и ОВО, а с ними баланс организации боевой подготовки и обеспечения войск, исчезла целая прослойка летно-технического состава со своим особым мировоззрением и своей особой подготовкой. Если в вертолетном полку в силу массового применения на первый план выходит общий (средний) уровень подготовки, то в отряде от уровня профессионализма одного командира экипажа может зависеть успех всего коллектива. И в конечном итоге произошло резкое сужение спектра возможностей вертолетов.

Отсутствие легких винтокрылых машин привело не только к изменению организационно-штатных структур и сокращению возможностей армейской авиации, но и деформации сознания. Сегодня не только военных, но и гражданское общество приучили грезить исключительно об «Охотниках» и «Аллигаторах». В ходе очередных учений корреспонденты телевизионных каналов, журналов и газет с мест событий радостно рапортуют о слаженности боевых порядков и точности нанесения ударов, но ни слова о том, как будем спасать подорвавшихся танкистов или заблудившихся разведчиков. Как быстро забыли, что во время двух чеченских кампаний раненых мальчишек-солдат вывозили навалом на полу «восьмерок» между дополнительными бочками. Пора мыслить не ударами, а спасенными жизнями.

 

Современные боевые действия – это не только нанесение огневых ударов (кстати, их доля в общем объеме задач армейской авиации стремительно сокращается), но и боевое, техническое и тыловое обеспечение. Это еще и активная система оказания первой помощи, эвакуации пострадавших в ходе боевых действий и боевой подготовки в повседневной жизни (а сколько случаев гибели и ранения во время перевозки военнослужащих наземным транспортом в мирное время). Будущие военные конфликты – это не столько боевые столкновения, сколько снижение риска, спасение, защита, эвакуация, логистическое обеспечение, в которых на первое место выходит использование воздушного пространства.

 

В перспективе «воздушные мосты» будут играть гораздо большую роль, чем нанесение ударов, с которыми вполне могут справиться беспилотные платформы. Более того, в некоторых ситуациях важнее будет отказаться от удара в пользу демонстрации силы. А вот спасение нельзя демонстрировать, его нужно оказывать. Кто доставит в госпиталь здесь и сейчас? В частях нужны легкие многоцелевые машины (санитарные, разведки и наблюдения, поиска и спасения, перевозки военнослужащих и грузов и много чего).

 

Кроме своего прямого назначения – оказания скорой и квалифицированной медицинской помощи – эвакуация имеет огромное морально-политическое и социально-экономическое значение. Забота о военнослужащем начинается с привития ему чувства уверенности, что помощь обязательно придет, и его жизнь будет спасена вне зависимости от места и времени (в Ираке вертолетная помощь приходит через 1 час, в Афганистане – через 2 часа). Новые легкие многоцелевые вертолеты – это новая стратегия эксплуатации, новая экономика, новая социальная политика, новая система обучения.

 

Что касается прочих силовых структур России. В последнее время отдельные министерства и ведомства (МЧС, МВД, ФСБ, ФПС и др.), получив свободу, бросились закупать легкие вертолеты без каких-либо согласованных планов. Кто во что горазд: ВО105, ВК117, AS355, ЕС145, «Ансат», Ка-226… Лишь в выборе производителя вертолетов – это Еврокоптер – просматривается единодушие, которое в ближайшее время должен нарушить другой строитель винтокрылых машин – AgustaWestland. В дверь отечественного вертолетного парка уже стучится AW139. «Разнотипица» лишь усилится. И тем не менее, несмотря на то что все вертолеты хороши и как ни труден выбор, нужно определяться с вертолетом, вокруг которого необходимо возводить будущую интегрированную систему медицинской эвакуации наших силовых ведомств. Система требуется мощная, рассчитанная не на год или два, а на десятки лет вперед.

 

Уже давно обязательным условием проведения крупных соревнований стало наличие санитарных вертолетов. А для проведения боевых действий они не нужны? Быть может, вместо одного «Аллигатора», который неизвестно когда приступит к исполнению своих прямых обязанностей, надо было бы закупить звено легких машин, которые уже сегодня заступили бы на дежурство в Северо-Кавказском регионе…

 

Как бы ни откладывали, нам придется возвращаться к философии легких «вертушек». Хотя бы ради спасения наших мальчишек, которых мы одеваем в военную форму.