Кроме того, эксперты МАК упомянули, что катастрофа произошла после того, как губернатор и его спутники возвращались с охоты. То есть официально признано, что в тот роковой вылет г-н Есиповский отправился вовсе не по служебным делам, как изначально утверждали местные власти. Более того, установлено, что сам вылет губернаторского вертолета был несанкционированным и не согласован с авиационными властями.

Таким образом, как теперь достоверно установлено, г-н Есиповский стал очередной жертвой «охотничьих страстей». Чуть ранее, в первых числах января похожая авиакатастрофа произошла в горах Алтая. Тогда разбился вертолет Ми-171 с группой местных и федеральных чиновников, которые также летели на охоту. В результате погибли семь человек, в том числе и полпред президента РФ в Госдуме Александр Косопкин. Как выяснило следствие, причиной той трагедии также стали грубые нарушения участниками «охотничьего» вылета правил авиационной безопасности.

Вертолет Bell-407 RA-01895, на борту которого находился г-н Есиповский, потерпел аварию 10 мая 2009 года примерно в 0.15 в 18 км от поселка Листвянка, в урочище Малышкино Прибайкальского национального парка, которое находится между берегом Байкала и Иркутском. Специалисты практически сразу сообщили, что «до момента столкновения вертолета с препятствием (деревом высотой до 25 м) отказов в работе систем вертолета и двигателя не выявлено». Также выяснилось, что и погодные условия не могли стать причиной катастрофы -- никаких опасных явлений метеорологи не выявили. После столкновения с деревом Bell-407 под углом 45 градусов врезался в землю и загорелся.

На борту вертолета помимо иркутского губернатора находились его охранник Александр Шостак, первый заместитель председателя правительства региона Михаил Штонда и пилот Виктор Кунов. Поначалу в администрации Иркутской области заявили, что г-н Есиповский и г-н Штонда якобы осматривали угодья, в которых планировалось создать особую экономическую зону. Однако это оказалось неправдой, и в итоге подтвердилась неофициальная версия, озвученная местными СМИ вскоре после катастрофы со ссылкой на спасателей, которые первыми обнаружили упавшую машину. Согласно ей, на месте падения было найдено три охотничьих карабина, из чего следовало, что чиновники летали на охоту. Также высказывались предположения, что вертолет во время охоты на медведей с воздуха снизился на недопустимо малую высоту и задел верхушки деревьев. Более того, сообщалось, что на месте крушения якобы были обнаружены и туши убитых животных, которые почти сразу унесли подальше от сгоревшего вертолета, чтобы они не попали в объективы фото- и видеокамер. А некоторые источники иркутских журналистов даже полагали, что г-н Есиповский, заядлый охотник и большой любитель авиации, за несколько дней до трагедии якобы получил сертификат на право управления воздушным судном и мог сам управлять вертолетом.

Следственный комитет при прокуратуре (СКП), который по факту трагедии возбудил уголовное дело по статье «Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта», 19 мая выступил с заявлением, где было особо подчеркнуто, что информация об обнаружении туш животных не соответствует действительности. К этому моменту следствие, которое было поручено управлению СКП по Сибирскому федеральному округу, установило, что разбившийся «вертолет американского производства был зарегистрирован на жителя города Мытищи (Московская область), а базировался на авиазаводе «Иркут». По полученному разрешению на полет машина 7 мая перелетела с территории завода на территорию резиденции губернатора Иркутской области, откуда 9 мая примерно в 16.30 вылетела без получения разрешения. В СКП не стали специально опровергать информацию о трех охотничьих карабинах, но в сообщении ведомства о них ничего не говорилось, зато отмечалось, что помимо останков погибших и обломков вертолета на месте крушения был найден пистолет Стечкина, принадлежавший охраннику. Наиболее вероятными версиями случившегося в СКП на тот момент считали «нарушения при пилотировании, а также техническую неисправность воздушного судна», и теперь первая из них подтвердилась.

«Причиной катастрофы вертолета Bell-407 явилась профессиональная неподготовленность КВС (командира воздушного судна) к выполнению полетов на данном типе вертолета и его неправильное решение на выполнение несанкционированного органами организации воздушного движения полета ночью в горной безориентирной лесистой местности на высоте, значительно ниже безопасной для фактических условий полета», -- говорится в заключении МАК. В числе факторов, которые могли привести к катастрофе, называются неиспользование задатчика опасной высоты на радиовысотомере, а также потеря пилотом пространственной ориентировки по крену из-за недостаточного опыта полетов на вертолете с прямой индикацией угла крена на авиагоризонте.

В ходе расследования специалисты МАК также выявили ряд нарушений правил выполнения полетов и эксплуатации авиационной техники. В частности, отмечено, что «задание на полет отсутствовало, список пассажиров не оформлялся». «Оценка имеющихся документов и уровня профессиональной подготовки командира воздушного судна показала, что он не имел необходимых документов -- действующее свидетельство пилота и медицинский сертификат -- для выполнения полетов, -- говорится в отчете. -- Допуск на управление вертолетом Bell-407 отсутствовал. Предварительная и предполетная подготовка не проводилась. Медицинский осмотр командир воздушного судна не проходил».

Более того, согласно заключению, управлявший вертолетом бывший военный летчик Виктор Кунов прибыл в Иркутск лишь 8 мая, чтобы заменить «основного» пилота Bell-407, которому нужно было тогда лететь в Москву. За сутки до рокового вылета сменщик и его более опытный коллега успели совершить лишь несколько коротких ознакомительных полетов в окрестностях города. Причем, по показаниям очевидцев, по крайней мере в одном из них управлял вертолетом сам Игорь Есиповский, рядом с которым сидел постоянный пилот вертолета, а г-н Кунов в это время находился в салоне. Эксперты выяснили, что ранее г-н Кунов пилотировал вертолеты Ми-2 и R-44 и, согласно данным «Росавиации», имел общий налет 3460 часов, в том числе 568 часов ночью. «Комиссия делает общий вывод, что по представленным документам уровень подготовки КВС на вертолет типа Bell-407 не соответствовал установленным требованиям и не позволял ему безопасно выполнять полеты в районе Иркутска», -- говорится в отчете.

МАК также разъяснил вопрос и о цели последнего полета г-на Есиповского. «На 9 мая 2009 года планировалась доставка охотников для проведения охоты в урочище Мольты», -- говорится в докладе, при этом отмечается, что лицензии на охоту у чиновников имелись. В заключении также говорится, что перед полетом в машину «было загружено охотничье оружие (три ствола в чехлах), боеприпасы и продукты и питания». При этом осталось загадкой, почему «три ствола» на месте трагедии не обнаружили следователи СКП, официально сообщавшие лишь о пистолете охранника.

Как следует из доклада МАК, к месту охоты вертолет скорее всего летел под управлением губернатора -- он сидел на правом пилотском сиденье, на котором в Bell-407 сидит командир. Не исключено, что г-н Есиповский имел даже больший опыт управления данным типом вертолетов и сел за штурвал, чтобы еще раз «ознакомить» г-на Кунова с машиной. После охоты и ужина чиновники засобирались домой. «После погрузки в вертолет оружия губернатор занял левое сиденье, а КВС -- правое. Полет должен был осуществляться до площадки в резиденции губернатора», -- говорится в заключении, где также отмечается, что после взлета пилот на связь с диспетчером ни разу не выходил.