Рассмотрение современного состояния и перспектив развития морских беспилотных авиационных систем (БАС) начнем с их классификации, особенностей эксплуатации и определения той роли, которую отводит им командование военно-морских сил ведущих государств мира.

 

Морские БПЛА, так же как и их «собратьев» в сухопутных войсках и ВВС, можно условно поделить на три основные группы:

 

– тактические (ближняя морская зона, незначительно превышающая дальность радиогоризонта, – действие в интересах отдельных кораблей или отрядов боевых кораблей, а также отдельных береговых КП);

– оперативно-тактические или средневысотные большой дальности (действие в интересах отрядов боевых кораблей и корабельных соединений «нестратегического» назначения, патрулирование территориальных вод и районов акватории ближней морской зоны);

– стратегические или высотные сверхбольшой дальности (ведение разведки и наблюдения в интересах объединений и флотов, патрулирование эксклюзивной экономической зоны и удаленных районов морей и океанов, выдача целеуказания комплексам ударного, в том числе стратегического, оружия).

 

Особенностями эксплуатации БАС являются: чрезвычайно сложные условия старта и посадки (качка, ограниченность размеров стартовой площадки на корабле, вероятность посадки аппарата на воду и пр.), агрессивная внешняя среда, а также сложность обеспечения устойчивой связи и навигации. Последнее – в том числе и по причине сложного рельефа подстилающей поверхности – огромное водное пространство, на котором практически невозможно осуществить привязку (ориентирование), что заставляет полагаться в основном на спутниковую и инерциальную навигационные системы, а в прибрежных районах – еще и на радионавигационные системы.

 

Преимущественными задачами, которые определяются сегодня и на среднесрочную перспективу для морских БПЛА, являются:

 

– тактическая разведка и целеуказание комплексам оружия;

– дальняя разведка и наблюдение;

– разведка и подавление систем ПВО противника, а также провоцирование систем наведения противника на включение активных каналов.

 

В первом случае используются беспилотники корабельного базирования (корабли без ВПП или с вертолетной площадкой), во втором случае – преимущественно БПЛА берегового базирования, а вот разведывательно-ударные беспилотники рассматриваются военно-морскими экспертами для включения в состав корабельных авиакрыльев, базирующихся на авианосцах.

 

В более отдаленной перспективе, после достижения соответствующих успехов в области развития систем связи и управления и беспилотных авиационных систем в целом, на морские БЛА будут возлагаться и более сложные задачи:

 

– радиоэлектронная борьба;

– видовая и радиотехническая разведка;

– борьба с надводными (мобильными) целями;

– противовоздушная оборона;

– поиск минных полей и минных банок, а также различных объектов противодесантной обороны противника;

– специальные мероприятия в интересах сил специальных операций и для поддержки действий десантных отрядов;

– поисково-спасательные операции.

 

Кроме того, на БПЛА предполагается использовать для борьбы с подводными лодками противника, но пока это считается трудноосуществимым по причине малой величины полезной нагрузки у сегодняшних серийных морских беспилотников, недостаточной для размещения на них необходимого набора противолодочных средств обнаружения и поражения. В очень дальней перспективе находится еще и возможность создания беспилотных истребителей корабельного базирования.

Одним из важнейших вопросов, вставших перед разработчиками тактических БПЛА корабельного – не авианосного – базирования, решение которого определяло саму концепцию боевого применения аппаратов данного класса, стал выбор конструктивной схемы беспилотника – самолет или вертолет.

 

Традиционная, самолетная, схема представлялась более технологически простой, что позволило бы создать БПЛА в более сжатые сроки и снизить возможные риски в ходе эксплуатации. Такие аппараты также имеют большие радиус действия и продолжительность полета, чем беспилотники вертолетного типа. Однако применение этих БПЛА с кораблей затруднено ограниченным пространством носителя – старт беспилотника самолетного типа возможен с ПУ катапультного типа или с рельсовой ПУ при помощи сбрасываемых твердотопливных ускорителей, а его посадка может осуществляться либо при помощи специальных сетей-ловушек или аэрофинишерных устройств, либо же путем прямого приводнения. Все эти способы, как видно, существенным образом ограничивают маневренность корабля и затрудняют одновременное проведение иных операций на его палубе.

 

Вертолетная схема БПЛА позволяла более органично вписать аппарат на боевой корабль – возможность такого аппарата выполнять взлет и посадку вертикально давала возможность размещать его на кораблях даже малого водоизмещения, упрощала эксплуатацию в процессе его посадки, ускоряя ее, и меньше влияла на маневренность корабля. Однако у такой схемы были и недостатки – сложность самой конструкции и ее высокая уязвимость перед большими нагрузками, связанными с эксплуатацией в морских условиях. Кроме того, у ряда специалистов вызывала опасение вероятность негативного воздействия вибрации, возникающей в полете, на бортовые оптико-электронные системы.

 

В конечном итоге мнение командования военно-морских сил стран мира по вопросу выбора схемы тактического БПЛА корабельного базирования разделилось. Но ведущий военный флот мира – американский – принял «соломоново решение» и сделал ставку сразу на оба конструктивных типа, причем каждый предназначался для решения наиболее свойственных ему задач. Вместе с тем ВМС США все-таки уделили наибольшее внимание программе беспилотного вертолета. Даже несмотря на то что первый опыт оснащения боевого корабля БПЛА вертолетной схемы – проект SEAMOS разработки EADS – Dornier для немецких корветов – окончился неудачно, после аварии демонстратора программа в 1999 году была закрыта. И все же американцы в январе того же года приступили к работам по программе тактического БПЛА вертикального взлета и посадки. Запрос на предложения от ВМС США был выдан семь месяцев спустя.

 

Разработчиком будущего «Файр Скаута» стала компания Northrop Grumman, взявшая за основу своего БПЛА легкий вертолет марки «Швайцер» (Schweizer 330 и Schweizer 333). Аппарат в базовом варианте получил газотурбинный двигатель Rolls Royce Allison 250-C20W мощностью 420 л.с., трехлопастный несущий винт диаметром 8,4 м и полозковое шасси, имел максимальную взлетную массу 1160 кг и мог нести полезную нагрузку не менее 90 кг. Первый полет в беспилотном режиме базовая модификация БПЛА выполнила в конце 1999 года (до этого он отлетал в пилотируемом варианте), а 22 июля 2005 года с «Файр Скаута» впервые в истории беспилотных вертолетов был осуществлен успешный пуск боевых ракет – АНР типа Mk66.

 

На сегодня существуют две модификации беспилотного «скаута».

 

Это – RQ-8A, созданный по заданию ВМС США. Флоту был нужен вертикально взлетающий и садящийся БПЛА, способный нести полезную нагрузку не менее 90 кг, обладающий дальностью полета не менее 200 км, способный находиться в воздухе не менее 3 часов на высоте до 6000 м. Кроме того, предъявлялось требование обеспечить возможность посадки БПЛА на палубу корабля на ходу при скорости до 29 узлов (около 46 км/ч), а межремонтный ресурс должен был составлять не менее 190 летных часов. Победителем тендера и стал БПЛА вертолетного типа, созданный на базе платформы компании «Швайцер», представлявшей собой трехместный вертолет модели 330SP. Первый полет нового беспилотника, оснащенного двигателем Rolls-Royce Allison 250-C20, состоялся в январе 2000 года, а в январе 2006-го «Файр Скаут» выполнил первую посадку на борт идущего 17-узловым ходом боевого корабля (десантный корабль с доковой камерой LPD-13 «Нэшвилль», типа «Остин»). Проявляют интерес к этому БПЛА и в Корпусе морской пехоты США – в этом случае мобильный пункт управления размещается на базе автомобиля повышенной проходимости «Хаммер», хотя, впрочем, работы по данному проекту сегодня фактически заморожены.

 

А вот MQ-8B был создан корпорацией Northrop Grumman в инициативном порядке. Он принят сегодня в опытную эксплуатацию сухопутными войсками США. Первый полет БПЛА состоялся 18 декабря 2006 года. В отличие от предыдущего аппарата данная модификация имеет не трехлопастный, а четырехлопастный несущий винт – к тому же и меньшего диаметра, обеспечивая беспилотнику большую на 225 кг максимальную взлетную массу (1430 кг) и, естественно, увеличенную – до 320 кг – полезную нагрузку. MQ-8B также имеет крыло, которое кроме всего прочего используется для подвешивания вооружения, такого как, в частности, ПТУР «Хеллфайр», корректируемые авиабомбы «Вайпер Страйк» или блоки 70-мм НАР. Командование СВ США также высказывает заинтересованность в обеспечении этому «скауту» возможности нести до 90 кг грузов, необходимых для снабжения армейских подразделений (медикаменты, продовольствие, боеприпасы и пр.). Данной моделью также заинтересовалось и командование ВМС США – закуплены восемь таких беспилотников для проведения опытной эксплуатации, в том числе и на борту новейших американских «литоральных боевых кораблей» (LCS).

 

Впрочем, существует еще и третья схема морского БЛА – это конвертоплан, аккумулирующий в себе основные достоинства самолетной и вертолетной схем и позволяющий минимизировать их недостатки. Первыми успеха в данной области добилась американская же компания Bell Helicopter, разработавшая беспилотный конвертоплан «Игл Ай». Последний – в варианте «Игл Ай» HV-911 – уже включен сегодня в типовой ряд интегрированной системы береговой охраны «Дипуотер» (Deepwater), реализуемой в последнее время командованием Береговой охраны США. Беспилотник имеет поворотные трехлопастные воздушные винты большого диаметра на концах крыла и двухкилевое вертикальное оперение, он оснащен турбовинтовым двигателем Allison 250-C20W мощностью 420 л.с.

Данные БПЛА предназначены для решения достаточно широкого круга задач:

 

– воздушная разведка с передачей данных в реальном масштабе времени;

– ретрансляция радиосигналов;

– корректировка огня и целеуказание для корабельных огневых средств;

– радиоэлектронное противодействие;

– противолодочная оборона;

– поиск мин;

– доразведка и идентификация целей;

– наблюдение за морскими экономическими зонами и территориальными водами, а также рыборазведка, пресечение контрабанды и экологический мониторинг.

 

Схема типовой операции предусматривает, по оценкам экспертов, полет в заданную зону на удаление до 200 км от корабля-носителя и двухчасовое патрулирование там с последующим возвращением на корабль. Положительным опытом американской Береговой охраны США заинтересовались уже и в Старом Свете: так, несколько лет назад французская компания Sagem и немецкая Rheinmetall подписали соглашение с американской Bell Helicopter по адаптации БПЛА «Игл Ай» для нужд европейских потребителей и созданию в этих целях комплексов управления наземного и корабельного базирования, новой целевой аппаратуры, систем C4I и даже специальных тренажеров. С другой стороны, еще в 2004 году норвежская компания Simicon объявила о ведущихся ею по заказу Минобороны своей страны работах над созданием беспилотного конвертоплана SRC Mk II максимальной взлетной массой до 200 кг. В состав полезной нагрузки могут включаться ИК- и ТВ-камеры, радар с синтезированной апертурой луча, а пилотажно-навигационный комплекс должен иметь и систему Matol (Maritime Take Off and Landing), обеспечивающую автоматические взлет и посадку БЛА с палубы корабля на ходу.

Важнейшей задачей БПЛА оперативно-тактического и стратегического назначения применительно к военно-морским силам является сбор и передача информации, необходимой для выработки данных целеуказания при боевом применении ударного ракетного оружия и ударных самолетов авианосной авиации. Причем – либо в реальном масштабе времени, либо же с минимальной временной задержкой. Особенно высокая потребность в этом наступает при ведении боевых действий на незнакомом ТВД, учитывая тот факт, что авиационная разведка пока что является более оперативным и эффективным средством сбора развединформации по сравнению с космическими средствами разведки, и более оперативным и менее затратным – по сравнению с пилотируемой разведывательной авиацией корабельного и берегового базирования.

 

Ярким примером высоких возможностей разведывательных БПЛА в вопросе оперативного обеспечения данных целеуказания самолетам истребительно-бомбардировочной авиации корабельного базирования стали операции ВС США в Афганистане и Ираке. Первый успешный случай такого взаимодействия имел место в ходе вторжения американских войск в Ирак. По обнародованной Пентагоном информации, стратегический БПЛА RQ-4A «Глобал Хок» при помощи бортовой РЛС с синтезированной апертурой луча производства компании Raytheon первично обнаружил, а затем при помощи комбинированной оптико-электронной/инфракрасной системы AAQ-16 и системы электронной разведки LR100 доразведал хорошо замаскированную позицию иракского ракетного комплекса, укрытого под одним из мостов, и не выявленную до того иными средствами разведки.

 

Координаты выявленной позиции были обработаны бортовой ЭВМ беспилотника и посредством спутниковой системы связи (рабочий диапазон Ku) переданы на наземный КП, с которого данные целеуказания поступили в бортовую ЭВМ находящегося в соответствующем квадрате самолета F/A-18C «Хорнет» ВМС США, вышедшего на цель и уничтожившего ракетную установку имевшимися авиационными средствами поражения. Весь цикл – от первичного обнаружения цели до ее уничтожения – занял тогда всего около 20 минут, но сегодня американцы сократили продолжительность данного цикла – он уже исчисляется минутами, а не десятками минут.

 

Закономерным следствием такого удачного опыта совместного боевого применения высотных БПЛА и самолетов авианосной авиации – как утверждается, таких эпизодов насчитывается не менее десятка – стало решение командования ВМС США закупить беспилотники типа RQ-4A «Глобал Хок» (аппараты приобретались в рамках производственного контракта ВВС США, но получили обозначение RQ-4 Block 10). Одной из причин этого послужили результаты сравнительного анализа эффективности применения в Персидском заливе «флотских» пилотируемых самолетов-разведчиков, задействовавшихся для наблюдения за обстановкой в воздушном пространстве и на земле (самолеты ДРЛОиУ корабельного базирования типа E-2C «Хокай»), и принадлежащих американским ВВС беспилотников аналогичного назначения. Приоритет был отдан последним, поэтому уже в 2004 году первый «Глобал Хок» пополнил парк авиации ВМС США.

 

Следующим шагом должно стать обеспечение прямой связи между находящимися в воздухе БПЛА и конкретным самолетом, предназначенным (подходящим) для нанесения ракетно-бомбового удара. Однако здесь существует несколько проблемных вопросов: во-первых, необходимо обеспечить сопряжение работающих в разных диапазонах тактических систем обмена данными (по мнению экспертов, избежать имеющейся «разнокалиберности» можно за счет внедрения систем обмена данными на основе лазерных устройств); а во-вторых, надо сохранить высокую степень избирательности такой разведывательно-ударной системы, что, по мнению ряда технических специалистов и высокопоставленных военных, не позволяет на настоящий момент полностью исключить человека из «контура» рассматриваемой системы (фактически на оператора пока возлагается самая важная задача – анализ полученной БПЛА развединформации, оценка «ценности» или «опасности» каждой конкретной цели и возможного урона для своих сил, а также принятие решения на применение конкретного оружия по конкретному объекту). Понимая всю сложность этих проблем, американцы решили начать «с малого» и приступили к программе интеграции БПЛА типа «Глобал Хок» в контур обмена данными воздушных командных пунктов E-8 JSTARS.

 

Однако два RQ-4A были закуплены ВМС США для проведения войсковых испытаний и использования в качестве демонстраторов тех возможностей, которыми обладают летательные аппараты данного класса. В серию же пойдет беспилотник, определенный командованием ВМС США победителем в тендере на «морской разведывательный БПЛА» (BAMS – Broad Area Maritime Surveillance). А им стал несколько модернизированный вариант все того же «Глобал Хока», основным назначением которого является ведение разведки и выдача данных целеуказания, а также осуществление наблюдения за территориальными водами и эксклюзивной экономической зоной.

 

При этом одним из главных требований флота к своему перспективному БПЛА были: обеспечение кругового обзора для бортового радара и других средств разведки и наблюдения; возможность контроля за назначенным районом радиусом 2000 миль с использованием при этом не более трех аппаратов, каждый из которых сможет находиться в «рабочей» зоне не менее 80% своей максимальной продолжительности полета; способность достичь любой назначенной точки патрулирования в течение не более чем 10 часов, а также возможность контроля за БПЛА с наземного или корабельного КП. Кроме того, беспилотник должен иметь способность снижаться на высоту «ниже зоны облаков» – для наблюдения за судоходством с помощью комбинированной оптико-электронной/ИК станции.

 

Претендентами на достаточно лакомый контракт выступали три компании:

 

– Northrop Grumman, предложившая на конкурс высотный БЛАRQ-4B Block 20 – модернизированный и более крупный вариант базовой модели «Глобал Хока», RQ-4A. Причем еще до подведения итогов тендера по BAMS компания Northrop Grumman приступила к постройке двух аппаратов модели Block 20, один из которых был выкачен из сборочного цеха 25 августа 2006 года и предназначен для нужд самой компании, а второй мог бы стать первым RQ-4N;

– Boeing, вышедшая на тендер с опционально-пилотируемым аппаратом Gulfstream 500;

– консорциум компаний Lockheed Martin Maritime Systems & Sensors и General Atomics Aeronautical Systems с «оморяченным» вариантом своего БЛА «Предейтор», названным «Маринер» (Mariner).

 

Предложение Boeing «засыпалось» почти на самом старте, а вариант Lockheed Martin/General Atomics адмиралы «зарубили» уже в ходе изучения конкурсных заявок – предпочтение было отдано БПЛА «Глобал Хок», с разработчиком которого 22 апреля 2008 года заключили соответствующий контракт, даже несмотря на то, что проект с «Маринером» стоил на 33% дешевле (примерно 6 млрд. долл. за весь жизненный цикл). Lockheed Martin подала 8 августа 2008 года протест по данному факту, но Главное бюджетно-контрольное управление США (GAO) признало отказ обоснованным – так же как и причины для него: лучшие характеристики у «Глобал Хока» (на 11,5% большее время нахождения в заданном районе – по этому показателю «ястреб» оказался на 3,4% лучше и предложения Boeing) и опасения командования ВМС США по поводу того, что консорциум Lockheed Martin и General Atomics не сможет «удержаться в рамках заявленной сметы расходов и обеспечить выполнение программы в срок».

 

«Согласно проведенному ВМС США анализу, компания General Atomics часто допускала факты неэффективной организации производства, системного инжиниринга и системной интеграции», – указывалось в официальном заявлении управления. К тому же очень негативную оценку General Atomics дал руководитель программы БЛА MQ-1C «Скай Уорриор» со стороны ее заказчика – СВ США.

 

«Маринеру» не помогло даже то, что именно его предшественник – БПЛА «Предейтор» – участвовал в первом успешном эксперименте по установлению связи с боевым кораблем и передаче на корабельный КП развединформации в реальном масштабе времени. Такое учение состоялось в полигоне ВМС недалеко от побережья Калифорнии в июне 1996 года, в нем принимали участие БПЛА «Предейтор» и многоцелевая атомная субмарина «Чикаго» типа «Лос-Анджелес», находившаяся в подводном положении. В ходе же следующего эксперимента, проводившегося совместно General Atomics и ВМС США около острова Сан-Клемент недалеко от побережья Калифорнии в конце 1997 года, была успешно продемонстрирована возможность эффективного управления действиями разведывательного БЛА и безопасной передачи на корабль фото- и видеоданных. На этот раз в эксперименте участвовал предшественник «Предейтора» – беспилотный ЛА GNAT-750: он выполнил шесть полетов общей продолжительностью 50 часов, передавая с высот до 11 000 футов развединформацию в контур тактической системы информации универсального десантного вертолетоносца «Тарава». Причем «беспилотник» поднимался в воздух под управлением наземного КП на о. Сан-Клемент, а затем управление передавалось на пункт управления на борту «Таравы».

 

Таким образом, ответ GAO окончательно закрепил за Northrop Grumman статус главного подрядчика по программе BAMS, в состав БРЭО которого предположительно войдут многофункциональная РЛС (производства Northrop Grumman, проходила испытания на борту летной лаборатории Р-3 «Орион»), комбинированная оптико-электронная/ИК система «Найтхантер» II (также Northrop Grumman, опробована на самолете WB-57) и система связи/обмена данными, проходившая «обкатку» на модифицированном самолете Gulfstream II. По утверждению Эдда Уолби из подразделения Northrop Grumman, занимающегося «беспилотниками», новая БРЛС RQ-4N аналогична по возможностям радару самолета-шпиона U-2: «с ее помощью вы можете осуществлять обзор в широкой полосе охвата, вы можете вести наблюдение в определенной полосе, а также выполнять «точечную» разведку». Объявленная стоимость фазы проектирования составляет 2,3 млрд. долл., а серийного производства – до 4 млрд. долл. Ожидается, что первый RQ-4N поднимется в воздух в 2011 году, состояния «начальной оперативной готовности» морские беспилотники должны достичь к 2013 году, тогда как первое из пяти запланированных подразделений должно начать патрулирование в 2014–2015 годах.

 

Положительный опыт ВМС США по использованию высотного, стратегического БПЛА «Глобал Хок» явился катализатором в процессе разработки аналогичных программ и в других странах. Так, например, уже весной 2004 года концерн EADS предложил разработать на базе БЛА RQ-4B «Глобал Хок» европейский морской вариант – «Евро Хок», основным предназначением которого стало бы осуществление патрулирования морских и океанских акваторий. Беспилотник планировалось оснастить перспективным радаром кругового обзора с синтезированной апертурой луча, который специалисты EADS обещали создать в течение двух лет – в том случае если проект получит одобрение и поддержку правительства Германии.

 

Однако европейцы пересмотрели свой подход к решению данной проблемы – итогом стала программа разработки высотного БПЛА «Таларион», полноразмерный макет которого был впервые продемонстрирован на парижском аэрокосмическом салоне в июне 2009 года. Его предполагается оснастить модульной многофункциональной системой разведки и наблюдения, первый полет запланирован на 2013 год, а начало серийных испытаний – на 2015-й.

 

Другие типы морских БПЛА заслуживают отдельного обстоятельного разговора.