Международный скандал в связи с возвратом Алжиром 34 заказанных в России истребителей МиГ-29 разразился в прошлом году (см. "Ъ" от 15 мая и 27 августа 2008 года, а также от 22 февраля). Напомним, в рамках контракта 28 боевых МиГ-29СМТ должен был поставить Алжиру авиазавод в подмосковных Луховицах, а нижегородский "Сокол" должен был построить шесть новых учебно-боевых МиГ-29УБТ. Но кончилось все тем, что заказчик не принял самолеты из-за их технического состояния. Вчера всю эту историю вспоминали в Московском районном суде Нижнего Новгорода в рамках процесса по делу бывших снабженцев "Сокола". Бывший заместитель директора этого завода Евгений Бодиков, начальник цеха N 26 Анатолий Жильцов и директор подмосковной компании-поставщика ООО "Авиатехносервис" Владимир Борисов обвиняются в мошенническом сговоре, результатом которого, по версии следствия, стала поставка на авиазавод некачественных комплектующих, которые в результате были установлены и на алжирские истребители.

По версии предварительного следствия, обвиняемые ввели в заблуждение руководство авиазавода, поставив на предприятие 14 заведомо некачественных блоков предельных команд БПК-88, контролирующих давление топлива. Приборы, сделанные неизвестно где из старых комплектующих производства 1990-х годов, в 2006-2007 годах были проданы "Соколу" под видом новых, собранных на сертифицированном украинском заводе-изготовителе ОАО "НТК "Электронприлад"". Материальный ущерб авиазаводу составил свыше 10 млн руб. Эту сумму, вмененную подсудимым, по версии следствия, Владимир Борисов обналичил впоследствии через фирмы-однодневки.

Как рассказал в своем выступлении гособвинитель Денис Кузнецов, директор "Авиатехносервиса", зная, что на Украине прибрести комплектующие для самолетов невозможно, купил их на территории России у "неустановленны лиц" и в сговоре с сотрудниками "Сокола" поставил их авиазаводу. Снабженцы предприятия за вознаграждение закрыли глаза на то, что приборы поступили не с фирменной маркировкой "Электронприлада", а с поддельной — некими "наклеенными шильдиками". Кроме того, прокурор процитировал показания начальника цеха Анатолия Жильцова, данные в ходе предварительного следствия: обвиняемый признавался, что он, узнав о цене купленных блоков и получив в награду 400 тыс. руб., понял, что "мы комплектуем самолеты контрафактными приборами, а деньги попросту украдены у авиазавода". В суде, по словам гособвинителя, господин Жильцов отказался от этих слов, якобы произнесенных под давлением сотрудников ФСБ, однако прокурорская проверка нарушений со стороны следствия не выявила.

Отметив, что обвиняемым была оформлена явка с повинной и они полностью возместили "Соколу" нанесенный ущерб, прокурор тем не менее заключил, что они не заслуживают снисхождения. "Из-за таких людей не только причиняется ущерб предприятиям российского ВПК, но и страдает престиж государства на международном рынке вооружений",— резюмировал Денис Кузнецов, попросив осудить Владимира Борисова на семь лет колонии общего режима, а Евгения Бодикова и Анатолия Жильцова приговорить к шести годам заключения.

Защита сочла доводы прокурора преувеличением. "А где деньги, эти пресловутые 10 млн руб., в хищении которых обвиняются подсудимые? Ну, Бодиков получил 600 тыс. руб., Жильцов на свои 400 тыс. руб. купил "Волгу", а где же все остальное?" — недоумевал адвокат Виктор Козлов. По его словам, никакого мошенничества в особо крупном размере и предварительного сговора не было, а был находившийся в трудном положении авиазавод "Сокол", который не мог купить у украинского завода его приборы из-за отсутствия межгосударственного соглашения, а госконтракт по сборке МиГов вынуждал искать комплектующие срочно. По мнению адвокатов, снабженцы "Сокола" в этих условиях правомерно заключили контракт с "Авиатехносервисом" и не могли ничего знать о старых деталях блоков, так как это выяснилось только на следствии, когда эксперт разобрал корпуса.

То, что по своим полномочиям сотрудники "Сокола", осуществляющие закупку и первичную приемку приборов, не вправе были проверять их качество, подтвердил и представитель "Сокола". Он рассказал о многоступенчатой проверке качества комплектующих, к которой снабженцы не имели никакого отношения. Отметив, что госприемка и стендовые испытания подтвердили соответствие приборов, представитель авиазавода заключил, что "Сокол" не имеет никаких претензий к подсудимым.

Адвокаты также обратили внимание суда на показания экспертов, свидетельствующих, что в Алжире МиГи совершили около 200 вылетов и претензий к блокам у военных не было, равно как и технических отказов, угрожавших жизни пилотов. "Гособвинение пытается представить, что приборы были неисправны, но так ли это? Блоки, контролирующие сотню параметров, не отвечают одному контрольному критерию, никак не влияющему на работу двигателя. По аналогии — сейчас выпускаются автомобили, где нет лампочки, мигающей в случае разрядки аккумулятора, и что?" — недоумевал адвокат Виктор Козлов.

Единственный момент, который не оспаривали адвокаты, это деньги, полученные снабженцами за контракт с "Авиатехносервисом". Но защита трактовала этот момент не как хищение средств авиазавода, а как "вознаграждение" от поставщика и попросила суд переквалифицировать обвинение в мошенничестве на злоупотребление полномочиями и затем прекратить дело, так как отсутствует заявление о преступлении от пострадавшего авиапредприятия. Адвокат Владимира Борисова Андрей Смирнов попросил "оправдать всех троих". Ссылаясь на публикации "Ъ", он сообщил суду, что российские военные давно обнародовали истинные причины возврата МиГов в виде "коррозии фюзеляжей" и "политической борьбы" в руководстве Алжира.

Сами обвиняемые на протяжении двухчасового заседания были немногословны. Только Евгений Бодиков, отвечая на вопрос своего адвоката, сказал, что блоки от "Авиатехносервиса" в любом случае должны были поступить на завод, вне зависимости от полученной им лично суммы. "Я осознаю, что получил "грязные" деньги, но сговора никакого не было",— сказал он.

Заслушав доводы сторон, судья Елена Горюнова, с осени прошлого года вникающая в детали военной авиации, отложила судебные слушания на 8-10 апреля. Ожидается, что за эти три дня суд заслушает реплики сторон, последнее слово обвиняемых и вынесет приговор.