Это была одна из завершающих летных смен зимнего периода боевой учебы. Летала транспортная эскадрилья. Казалось бы, полеты как полеты, ничего особенного. Однако я был приятно удивлен, когда на стоянке самолетов увидел сразу несколько машин, которые готовились к вылету. Раньше такого здесь не доводилось наблюдать. Разве что в далекие восьмидесятые годы прошлого века, когда самолеты транспортного полка летали по всему Советскому Союзу и даже за кордон.
     - Богато живете? С таким размахом летаете, - обратился я к инженеру эскадрильи майору Константину Дорофееву.
     - Готовим новые экипажи на самолеты Ан-26 и Ту-134. Время торопит, - уклончиво ответил инженер эскадрильи.
     Он возглавил инженерную службу осенью минувшего года. Хозяйство досталось далеко не совершенное. В эскадрилье не хватало исправных летательных аппаратов, некоторые самолеты в ожидании ремонта простаивали на стоянке годами. Недоставало запасных частей к ним. Другие нуждались в очередном продлении сроков эксплуатации. А такое разрешение могут дать только специалисты завода, где был построен тот или иной самолет. А до них, до этих самых специалистов, как до Луны. Да и кому из специалистов-заводчан хочется брать на себя такую ответственность, продлевая летную жизнь самолетов, добросовестно отработавших уже не один десяток лет, а теперь вот изрядно постаревших. Винить во всех этих проблемах как будто бы и некого. А между тем число пассажиров и грузов для перевозок по гарнизонам флота почти не сократилось. И авиаторам, теперь уже меньшим числом, приходилось работать за весь бывший полк. И еще... С некоторых пор авиаторы транспортной эскадрильи регулярно выполняют учебно-боевые задачи - десантируют морскую пехоту в различные точки тихоокеанского побережья. А это нелегкая и очень ответственная работа.

С приходом в эскадрилью нового инженера майора Константина Дорофеева у авиаторов-транспортников не появились дополнительные запасные части для Анов и «тушек», не увеличился строй летательных аппаратов, но он сумел организовать работу инженерно-технического состава так, что весь период зимней боевой учебы воздушные извозчики прошли относительно ровно, уверенно, авиационная техника работала в небе без особых отклонений и сбоев.

Конечно, их выручает высокий профессионализм и огромный опыт в работе инженеров, техников и авиационных механиков. Сегодня в эскадрилье подобрались на редкость умелые, знающие специалисты - и летающие, и наземные. Вот только некоторые из них: инженеры по радиоэлектронному оборудованию майор Дмитрий Красовский и капитан Роман Плоткин, начальник ТЭЧ эскадрильи майор Алексей Якушев, бортовые инженеры и техники майоры Виталий Целовальников, Егор Розенгрин, капитан Андрей Сорока, капитан Сергей Мельник. К сожалению, инженерно-технический состав транспортной эскадрильи не пополнялся выпускниками авиационных училищ уже несколько лет. Правда, в минувшем году в эскадрилью прибыли два молодых летчика и один штурман. А вот техника авиационного - ни одного.

С инженером эскадрильи майором Константином Дорофеевым идем вдоль самолетной стоянки. Мимо нас с оглушительным рокотом прорулил на взлетную полосу один самолет, еще один.
     - Чьи экипажи работают сегодня? - обратился я к Дорофееву.
     - Экипаж капитана Мясникова на самолете Ан-26 и экипаж майора Потапова на Ту-134, а подполковник Юров осваивает на Ан-26 инструкторскую программу... Остальные в разлете, на задании - Хабаровск, Монгохто, Камчатка...
     - Впереди летние полеты, облака, метеоминимум. Сложнейшая работа. Успех ее во многом зависит от профессионального мастерства и усердия в работе инженеров, техников и механиков, которые готовят на земле авиационную технику. Достаточно ли будет в эскадрилье исправных самолетов для предстоящих полетов в сложных условиях?
     - Самолетов исправных будет достаточно. В этом году мы получили еще один борт, который два года находился в ремонте на одном из заводов города Иваново. Недавно получили новые движки и винты на Ан-26. Проведем регламентные работы - и в небо, - весело и, как мне показалось, с этаким юношеским озорством закончил наш разговор майор Дорофеев.

В небе у горизонта ясно прорисовывался серебристый силуэт самолета. Он заходил на посадку. Ветер-боковик, слева почти под 90 градусов, до 14 метров в секунду, нещадно трепал машину. И это хорошо было видно даже отсюда, со стоянки самолетов. Однако крылатая машина уверенно держалась на курсе и глиссаде снижения. Видимо, за штурвалом ее был опытный пилот, который умело противостоял этому суматошному ветру.
     - Командир эскадрильи возвращается с Каменного Ручья, - коротко прокомментировал майор Дорофеев. - Пойдемте встретим командира, - с какой-то особой теплотой в голосе произнес он.

И в этой его интонации я уловил, кажется, главное: инженер эскадрильи с особым почтением говорил о своем командире не только как об умелом руководителе, но и как о высококлассном летчике, боевом товарище, который при необходимости может подставить плечо, выполнить ответственный полет, как сегодня, скажем, в Хабаровск или на Каменный Ручей с высокой московской комиссией на борту.

Об Александре Козаке я узнал сначала как об отличном, преуспевающем летчике противолодочного полка несколько лет тому назад. Летал он тогда на самолете Ил-38, ловил подводных «супостатов» в отечественных территориальных водах. А когда понадобилось вдруг резко сменить профиль своей летной службы, безоговорочно принял на себя командование транспортной эскадрильей и в короткие сроки освоил новый для него самолет Ан-26.