Свой дом был для Ольги мечтой всей жизни. Ольга - детская массажистка, не архитектор. Но она сама рисовала эскиз коттеджа, носилась по всем строительным рынкам Москвы и Подмосковья, чтобы найти материалы подешевле (лишних денег в семье не было), договаривалась со строителями, сажала цветы на участке... "Какие там были розы! А гортензии, флоксы всех расцветок", - грустно вспоминает ее дочь Наташа...

 

В 2006 году на участке стояла "коробка". А в 2008-м Елизаровы уже жили в этом доме. Конечно, еще многое было недоделано. Любая заработанная копейка тут же шла "в дом". А комфорт - дело относительное: Ольга много лет прожила в двухкомнатной хрущевке.

 

16 августа Михаил Елизаров доводил до ума только что отстроенную беседку.

 

- Когда они закончили работы и позвали соседа, чтобы глянул опытным глазом, - вспоминает Нина Михайловна, - тот сказал: "Да это не беседка! Это настоящая ротонда у вас получилась". Все вокруг было выложено плиткой. Оставалось только калитку доделать. Миша в тот день ее как раз докрашивал. А Оля пошла в дом разогреть обед. Разогрела и вышла во двор позвать Мишу к столу. И тут они увидели, что в небе столкнулись два самолета.

А дальше все уже было как во сне. Два падающих парашютиста. Черный след в небе. Самолет, летящий прямо на Ольгу и Михаила. И крик: "Оля, бежим!"

 

Если бы он знал, КУДА надо бежать... Обломки упали на большую комнату. А струя кипящего керосина полилась как раз в ту сторону, куда отбежали Михаил с Ольгой. Горящая ядовитая жидкость накрыла их и сбила с ног.

 

- Оля мгновенно вспыхнула. Миша сорвал с нее одежду и крикнул: "Беги к Нине!" - рассказывает сама Нина, она же Нина Михайловна, сестра Ольги. - Мой дом стоит через три участка от Олиного. Еще Миша успел сказать ей: "Я к соседям побегу, там же ребенок". А у соседей даже стекла не разбились. Взрывная волна в другую сторону пошла.

 

Сама Нина Михайловна ушла от сестры к себе домой минут за десять до катастрофы:

 

- Я заходила за ключами от их старой "Нивы". Она на участке у меня стояла, надо было перегнать ее в другое место. Только дошла до дома, как слышу грохот. Все черным-черно. Дочка моя Машка наверху на диване спала, так с дивана и упала. Сразу выскочила на улицу. И вдруг вижу Олю. А она - совершенно седая. Как старушка. Мне кажется, Оля все сразу поняла, она мне сказала: "Нина, теперь мои дети - нищие. У меня шок. Везите меня срочно в больницу, не ждите "скорую". Вся обгоревшая была и почти голая. Какой-то мальчишка набросил на нее курточку спортивную. Поэтому я не видела самого страшного - обожженной спины. И даже не думала, что вижу сестру, разговариваю с ней в последний раз... Да. В последний раз.

 

 

Дочка Нины Михайловны Маша и ее друг тут же усадили Ольгу в машину и рванули в больницу в Бронницы. Михаил в это время прибежал к сестре жены: "Нина, глянь, что у меня там на голове?". И тут же убежал куда-то. "Шоковое состояние", - объяснили позже врачи. То, что Ольга поседела в считанные секунды, - тоже результат шока.

 

А потом приехали все - МЧС, милиция, прокуратура, военные, врачи, журналисты...

 

- Вокруг Олиного дома было оцепление. И пока оттуда не вытащили все обломки самолета, нас туда не пускали. Напротив сгорел еще один дом, только что отстроенный. Хозяин, 27-летний парень, тоже до сих пор в ожоговом центре лежит, в соседней с Мишей палате. У него все кисти, как угли, черные были, - вспоминает Нина Михайловна. - А когда Олю привезли в больницу, она говорит моей дочке: "Маш, я все выдержу, если только выдержит сердце".

 

Сама Маша спустя несколько дней сказала Нине Михайловне: "Мам, я до сих пор чувствую запах паленого мяса".

В бронницкой больнице Ольга пробыла всего несколько часов - ни оборудования, ни опыта работы с ТАКИМИ ожогами у местных врачей не было. Вскоре вертолетом ее перевезли в Москву - в ожоговый центр 36-й городской больницы. Через некоторое время туда доставили и Михаила. Так и лежали они без сознания в соседних палатах отделения реанимации.

 

Пять дней Ольга боролась со смертью. Хотя врачи сразу предупредили родственников: "Шансов практически нет". В четверг ей сделали операцию. А в пятницу, 21-го, Нине Михайловне позвонил Ольгин сын Денис: "Мамы не стало..."

Дочь Ольги Наташа со дня трагедии живет у своей тети.

 

- Она не может находиться в родительской квартире, - объясняет Нина Михайловна. - Там все напоминает об Оле. Когда позвонили 21-го, Наташа сразу поняла: мама умерла. Рыдала так, что я не могла с ней ничего сделать. В день катастрофы Наташа была в Малайзии. Увидела сюжет по телевизору, услышала свою фамилию и тут же стала звонить. Мы попытались ее успокоить: мол, с мамой все хорошо, она жива, в больнице. Не волнуйся! А она на следующий день уже прилетела в Москву.

 

О том, что его Оли больше нет, Михаилу сказала медсестра ожогового центра 36-й больницы Наталья Дюкова.

- Мы не знали, как быть. Миша сам в тяжелом состоянии, а Оля была для него всем в жизни! Они же со школы вместе, в одном классе учились. Думали, что нам помогут психологи, но их и в помине не было. Никому мы оказались не нужны, - вздыхает Нина Михайловна. - И тут медсестра Наташенька, молодая замечательная девочка, сама вызвалась: "Я дяде Мише все объясню". Обняла его, прижала к себе и... сказала. Миша полчаса у нее на груди прорыдал. А она все гладила и гладила его по голове, как ребенка.

* * *

Старые черно-белые фотографии. Девушка с распущенными пушистыми волосами и мягкой улыбкой - Оля. А на другой фотографии - улыбающийся парнишка. Это Миша. Их роман начался еще в школе и продолжался всю жизнь.

- У нас три пары в классе были, которые впоследствии поженились, - вспоминает одноклассница Ольги и Михаила Елизаровых Галина Находнова.

 

А вот другая фотография - нарядная немолодая женщина, а вокруг люди средних лет. Юбилей учительницы. Когда им было по девять лет, ей было всего девятнадцать.

 

- У нас очень дружный класс был, и мы всегда отмечали день рождения нашей учительницы, Галины Николаевны, - рассказывает Галина Находнова. - Так вот Оля всегда была в первых рядах - подарок выбирала сама, всех одноклассников обзванивала, собирала нас... А когда Миша ушел служить на флот, Оля его три года ждала. Ездила к нему в Севастополь...

 

 

Ожоговый центр 36-й московской городской клинической больницы. Захожу в палату Михаила, а там - никого, кроме Нины Юдиной.

 

- Да вы проходите, Лена, проходите! Миша спустился в подвал, покурить. Ему доктор сказал, что надо больше двигаться, поменьше лежать.

 

И действительно через несколько минут в палату входит Михаил. Весь перебинтованный. Совершенно потерянный взгляд. Здоровается. Пытается спокойно говорить. Рассказать, как ЭТО было.

 

- Я докрашивал калитку. Оля позвала меня: "Миша, пошли обедать!" Я ей: "Подожди, чуть-чуть осталось". И тут она: "Миша, смотри, что в небе творится!"

 

Дальше Михаил говорить не может. Слез не скрывает - сил нет... И продолжает:

 

- Самолет падал секунды две, не больше. Я схватил Ольгу, вытолкал за забор, но ударная волна сбила нас с ног. Ольга вся горит, начал ее тушить, а на ней халатик был синтетический. Я никак не мог его сорвать. Волосы долго тушил. Волос у нее много... - Михаил делает паузу, - было, густые. Вспыхнули сразу.

 

- Как же так... - бросает он в пустоту, - в мирное время на дом падает военный самолет. И никому до нас нет дела... Они всю неделю над нами летали, самолеты эти. Но почему? Почему? Там же чуть в стороне поля есть. Неужели над ними нельзя было летать?! Мы этот дом строили и мечтали: выйдем на пенсию - будем жить там безвыездно. Пожили...

 

* * *

 

Весь прошлый год для семьи Елизаровых был как один праздник - и они сами, и все их друзья вступили в пору юбилеев. А праздники Елизаровы не только любили, но и умели их устраивать.

 

- Вот, смотрите, Лена, - Нина Михайловна показывает мне семейное видео. - Это Олин юбилей. В этом букете - 50 роз, Миша подарил. Она обожала розы. А вот тут он ей дарит сережки. Оля всю жизнь мечтала о бриллиантовых серьгах.

Следующий кадр - сценка из капустника.

- Вы что, актеров приглашали?

- Каких актеров! - удивляется Нина Михайловна. - Сами все делали. И сценарий писали, и костюмы шили, и парики покупали! Обычно Оля месяца за полтора начинала думать над сценарием праздника, репетировала дома. Ну а на ее юбилее в главных ролях выступали их одноклассники Галя Находнова и Сережа Суконников. Сценку "рабочий день детской массажистки" разыграли, даже писающего младенца изобразили! А на Мишин юбилей поставили танец бабочек - он ведь с детства всяких бабочек и жучков собирает!

 

...Счастливые лица, цветы, улыбки, уютный дом.

 

- Да, все праздники, не только семейные, но и дни рождения близких друзей отмечали в ТОМ доме, - с нажимом говорит Нина Михайловна. - А я ко всем юбилеям стихи писала. Я говорить не умею, мне проще в стихах поздравление написать. Вот пара четверостиший из того, что я к Мишиному 50-летию сочинила:

 

Для Миши главное - его семья,

Жена любимая и вся родня.

Не каждый смог бы 20 лет

Жить так с тещей и без бед!

Детей своих боготворит,

О них с любовью говорит.

А внука просто обожает

И даже о втором мечтает.

 

- Весь год юбилей за юбилеем отмечали. А как все отпраздновали, Оля мне говорит, - поеживаясь, вспоминает Галина Находнова. - "Что теперь делать? Неужели так и жизнь закончится?" Кстати, последний Новый год мы тоже отмечали в их доме... Дом всех вмещал. А получилось, как Оля говорила... Закончились юбилеи, а с ними и Олина жизнь.