Успешно завершившийся полет беспилотника X-37B оставил больше вопросов, чем ответов. Что делал этот аппарат в течение 244 суток на орбите, каково его назначение и какие возможности он может предоставить американским военным? С чем связано возрождение концепции военного «космического самолета» и как она сопрягается со стратегическими планами Пентагона?

 

Атмосфера секретности, окутывающая эти испытания, в совокупности с уже известной информацией о разработках в США неядерных высокоточных боевых блоков и гиперзвуковых крылатых ракет стратегического назначения заставляет всерьез отнестись к мнению о том, что Вашингтон готовится к развертыванию нового комплекса ударных сил и средств воздушно-космического базирования.

 

Беспилотник без определенного назначения

 

22 апреля 2010 года ракета-носитель Atlas V, стартовавшая с мыса Канаверал, вывела исследовательский орбитальный беспилотник X-37B в космос. Начался экспериментальный полет под шифром USA-212. Продемонстрировав довольно специфические эволюции орбиты и свою способность к активному маневрированию, 3 декабря самолет удачно вернулся на Землю, слегка повредив одну из шин шасси при посадке на полосу авиабазы «Ванденберг» в Калифорнии. Тут же последовало заявление о том, что в самое ближайшее время на орбиту будет отправлен точно такой же второй аппарат.

 

Пентагон категорически (чтобы не сказать – демонстративно) отказывается сообщать какую-либо конкретную информацию о предназначении X-37B. Полное отсутствие достоверных сведений породило целый каскад домыслов различной степени адекватности. Тем не менее все они крутятся вокруг одной и той же точки зрения: мы наблюдаем испытания нового аппарата военного назначения, а ненормальная секретность связана с нежеланием раньше времени «засветить» те или иные тактико-технические элементы беспилотника или его бортового оборудования (вооружения?). Кроме того, X-37B уже успели окрестить «убийцей спутников», что возвращает нас к старым, еще 70-х годов проектам «боевых орбитальных станций», предназначенных для охоты за вражескими космическими аппаратами.

 

«Не нужно руководствоваться фантазиями, – резко реагирует пресс-служба Министерства обороны США на вопросы журналистов. – Слушайте только то, что мы вам говорим». Такой прямолинейный чиновничий подход, как нетрудно понять, немедленно вызвал в прессе и Интернете расцвет самой дремучей конспирологии. Некоторые опасения специалистов и любителей, однако, вполне могут иметь под собой основания, если рассмотреть полет X-37B в связи с рядом других решений, принимаемых в Соединенных Штатах в последнее время.

 

Оружие ближнего космоса

 

Еще в 1957 году в Америке начались работы по созданию орбитального боевого самолета X-20 Dyna Soar, который планировалось выводить в космос на ракете Titan. Назначение формулировалось максимально широко: разведка, нанесение ударов по земной поверхности, борьба с вражескими космическими аппаратами. В конце 50-х идея пилотируемых орбитальных бомбардировщиков еще представлялась перспективной. В группе летчиков-испытателей аппарата числился будущий покоритель Луны Нил Армстронг.

 

Первый полет Dyna Soar был запланирован на 1966 год, однако проблемы с разгонным блоком и стремительное развитие межконтинентальных баллистических ракет, предлагавших более оперативное решение проблемы «глобального удара», сильно затормозили разработку, лишая ее внятных целей. В 1963 году министр обороны США Роберт Макнамара добился закрытия проекта, на который к тому моменту уже была истрачена довольно существенная сумма – 410 миллионов долларов. (Для сравнения масштабов вложений: гигантская лунная программа «Аполлон», включая все обеспечивающие НИОКР, создание ракеты-носителя, весь цикл испытаний и одиннадцать полетов космических кораблей, по оценкам НАСА, уложилась в 23 миллиарда долларов.)

 

Не отставали и в Советском Союзе. Уже после прекращения финансирования X-20 был запущен проект воздушно-космической системы «Спираль», разработку которого поручили Глебу Лозино-Лозинскому, будущему создателю «Бурана», трудившемуся тогда в микояновском ОКБ-155. Советские конструкторы предложили ряд оригинальных, но сложных в исполнении решений наподобие многоступенчатой расстыковки разгонного самолета-носителя и собственно боевого орбитального космоплана (им был МиГ-105.11, непочтительно прозванный за свою тупоносую форму «Лаптем»).

 

Отказ американцев от своего проекта орбитальной ударной платформы вылился в то, что политическое руководство СССР перестало воспринимать «Спираль» в качестве приоритета, сосредоточившись на других направлениях ракетно-космической гонки. Разработки прототипов шли ни шатко ни валко: к середине 70-х появился пилотируемый самолет-аналог, готовый к летным испытаниям, но в 1976 году принимается решение переориентировать усилия коллектива Лозино-Лозинского на разработку более перспективной системы «Энергия-Буран».

 

Надо напомнить, что все эти НИОКР велись на фоне принятия обеими странами обязательств по ограничению милитаризации космического пространства, в первую очередь Договора о космосе 1967 года, запретившего развертывание ядерного оружия на околоземных орбитах. По этому договору целый ряд поставленных на дежурство ракетных систем формально лишился орбитальных боевых блоков, хотя, по ряду утверждений, сохранил возможность их выведения, если будет принято соответствующее политическое решение.

 

Доставка – глобальная, время – один час

 

Чем же испытания американского беспилотника X-37B так встревожили общественность? В первую очередь тем, что линия на развитие таких орбитальных систем уж очень удачно вписывается в принятую совсем недавно концепцию развития американского Стратегического командования Prompt Global Strike («Мгновенный глобальный удар»).

 

Основная идея PGS формулируется кратко и очень весомо: «Иметь возможность для нанесения удара по любой точке планеты в течение 60 минут с момента принятия решения». Развитие современных средств разведки, навигации и высокоточного оружия уже позволяет использовать в рамках этой доктрины обычные средства поражения и в меньшей степени ориентироваться на ядерные боевые блоки. Об этом сенату США сообщил в 2007 году генерал Джеймс Картрайт, один из руководителей Объединенного комитета начальников штабов.

 

В рамках концепции PGS ведется разработка ряда боевых средств, в частности высокоточных неядерных боевых частей для баллистических ракет Trident II и Minuteman III. Но основной интерес вызывает прорывная тема гиперзвуковой стратегической крылатой ракеты X-51A Waverider, первые летные испытания которой с борта бомбардировщика B-52 прошли в мае 2010 года.

 

В ходе испытаний ракета достигла скорости 4,8 М. Некоторые источники указывают, что это не предел и итоговыми рабочими скоростями системы может стать уровень 6–7 М. Учитывая кинетическую энергию гиперзвукового боевого блока, разогнанного до таких скоростей, можно говорить уже о простом контактном поражении цели (например боевого корабля) массивной «болванкой», естественно, в условиях обеспечения целеуказания и точного наведения, которому в американской армии уделяют повышенное внимание.

 

Вместе с проектированием в интересах Пентагона беспилотного аппарата, способного находиться на орбите минимум по полгода и нести полезную нагрузку невыясненного назначения, подобные разработки могут свидетельствовать о формировании в Соединенных Штатах научно-практического задела для создания ударных систем нового поколения. Называть X-37B ударным космопланом несколько преждевременно, однако вслед за ним возможна и разработка более крупных воздушно-космических систем, способных нести «увесистые» средства поражения.

 

Отход от превалирующего акцента на ядерные боевые части стратегических ракет (как баллистических, так и крылатых), вызванный бурным прогрессом в области целеуказания, высокоточных средств наведения и систем глобальной навигации, образует вполне ощутимую «лазейку» в Договоре о космосе 1967 года, который, как мы уже упоминали, исключает развертывание на орбите ядерного оружия, ничем не регламентируя обычные вооружения. Регулярно озвучиваемая российским МИДом позиция о настоятельной потребности в новом международном соглашении о демилитаризации космического пространства прямо свидетельствует о том уровне обеспокоенности, который проявляет Москва, наблюдая прогресс американских ракетно-космических систем, способных стать носителями высокоточных неядерных средств поражения, базирующихся в космосе.

 

В этих условиях задача построения интегрированной системы воздушно-космической обороны, способной перехватывать гиперзвуковые цели со скоростями 5–6 М, становится критически важной задачей для держав, желающих хоть в какой-то степени уберечь себя от орбитального удара «с доставкой в течение часа».