ВОЕВАТЬ БЫЛО НЕЧЕМ

 

Идея покупки израильских беспилотников, как известно, родилась не на пустом месте, а по результатам российско-грузинской войны, когда средства ПВО наших десантников не доставали летающие выше 3 километров грузинские беспилотники, а наши беспилотные комплексы «Рейс», «Строй-П», «Строй-ПД» и «Типчак» не способны были помочь воюющей группировке.

 

«Рейс», принятый на вооружение в конце 1960-х годов, это «обоз» из 12 машин и 1200-килограммовые реактивные беспилотники. Использовать этот устаревший громоздкий комплекс в Грузии можно было, лишь развернув его на нужном направлении еще до войны. Но и в этом случае из-за выдачи фотосъемки лишь через 45 минут после возвращения беспилотника (после печати и склейки полученных фотографий) он едва ли был бы полезен: сегодняшние цели не будут ждать, пока проявится пленка.

 

Созданный для ВДВ и принятый на вооружение в 1997 году комплекс «Строй-П» с беспилотным летательным аппаратом «Пчела», передавая на пункт управления видеоизображение зоны разведки, позволял видеть ее уже в режиме реального времени, определяя координаты целей. В его составе три машины и 10 летающих на дальность до 60 км беспилотных летательных аппаратов (БПЛА). Однако летно-технические характеристики сделанного под размеры десантируемого контейнера беспилотника оказались незавидными: он не поднимался выше 2400 метров, а значит, не подходил для работы в горах, нестабильно летал при ветре и имел шумный двигатель. Решить эти проблемы должна была заказанная Минобороны модернизация комплекса в улучшенную модель «Строй-ПД». Но результат опять оказался неутешительным. О применении модернизированного комплекса на абхазском направлении российско-грузинской войны на встрече представителей Минобороны с разработчиками беспилотных систем два года назад красноречиво рассказал бывший начальник разведки ВДВ полковник Валерий Яхновец (ныне министр обороны Южной Осетии):

 

– Вместе с комплексом в группировку прибыли шесть машин со специалистами, которые готовили аппарат к запуску более трех часов. В результате первый беспилотник упал при взлете, а второй не позволил рассмотреть нашу же колонну из десяти БТРов. На плохом изображении мы с трудом отыскали лишь пять машин. При этом грузинские БПЛА летали на недоступных для нашей ПВО высотах, а «Пчела» – так низко, что в нее, казалось, попадешь из рогатки, и «рычала» при этом, как БТР.

 

На этой же проходившей в Главном управлении боевой подготовки встрече офицеры раскритиковали и предназначенный для корректировки огня ракетных войск и артиллерии беспилотный комплекс «Типчак».

 

– Чтобы имеющий 40-километровый радиус действия комплекс не попал в зону поражения ствольной артиллерии противника, его надо отодвинуть на 15–20 км от переднего края, ограничив этим его реальную рабочую дальность 20 километрами. Так что ракетными войсками здесь и не пахнет, – констатировал возглавлявший тогда ГУБП генерал-лейтенант Владимир Шаманов.

 

Проблематичным выглядело и использование «Типчака» для корректировки стрельбы артиллерии: из-за плохой воздушной устойчивости 50-килограммового беспилотника его нестабилизированная видеокамера с так называемой строчной разверткой выдает настолько смазанную картинку, что не всегда удается даже идентифицировать видимые объекты.

 

Причину же нашей беспилотной несостоятельности тогда напрямую сформулировал представитель НИИ ВВС, обвинивший производителей в лоббировании корректировки технических заданий к создаваемым ими образцам в сторону занижения всех параметров.

 

Очень показательна в этом плане, кстати, судьба «Типчака». Научно-исследовательская экспериментальная работа по его созданию была задана ГРАУ еще в 1990 году. Только замысел ее имел мало общего с полученным через 17 лет результатом: «Типчак» создавался не для корректировки артиллерийской стрельбы, а для не требующей такой точности доразведки целей РСЗО «Смерч». Конкурс выиграла разработка конструктора из Казани Валерия Побежимова, разместившего в снаряде летающий полчаса беспилотник. Долетев в нем до зоны разведки, этот одноразовый аппарат позволял и доразведать цели, и оценить результаты их поражения. При этом «летающие снаряды» помещались в боеукладку, а весь комплекс – всего на одну (!) машину.

 

Но войска его так и не получили.

 

– Завершив в 1996 году НИЭР, – вспоминает Побежимов, – показали представителям ГРАУ работу экспериментального образца. Все понравилось. Но вместо заказа на опытно-конструкторскую работу получили известие о передаче работы другому производителю. Который за два года мелкими поступательными движениями сумел изменить не только техническое задание, но и суть проекта: многоразовый беспилотник вместо снаряда, четыре машины вместо одной. А в качестве самолета – сконструированная в МАИ авиамодель для распыления на сельхозугодья полезных личинок...

 

Ну и как тут не понять риторику первого замминистра обороны, напоминающего нашим недовольным израильским контрактом производителям, что в их разработки вложены миллиарды рублей, а результата как не было, так и нет?

 

НЕПРЕДВЗЯТЫЙ ОТБОР

 

Впрочем, решение о покупке израильских беспилотников, как оказалось, вовсе не означало отказ от своих разработок. Более того, у ряда производителей именно после ажиотажа вокруг этого контракта появились реальные шансы прорваться в гособоронзаказ. Для понимания ситуации поясним ряд моментов. Дело в том, что до нынешнего лета разработка и покупка любых беспилотных комплексов находилась в ведении главного командования Военно-воздушных сил и заказывающего управления ВВС, которые интересовались работающими в интересах Сухопутных войск средствами по остаточному принципу. То есть значительно меньше, чем техникой и вооружением для частей ВВС. Кроме этого совместным приказом двух министерств головным разработчиком беспилотных систем был определен один из концернов приборостроения, предприятия которого больше были заинтересованы в дорогостоящих заказах на разработку больших систем, чем в создании небольших комплексов. И хотя другие, не входящие в концерн российские разработчики в инициативном порядке еще несколько лет назад создали подобные мини-системы, из-за нежелания командования ВВС рассматривать их разработки путь им в армию, что называется, был заказан. Когда же острая потребность в подобных средствах не обеспеченных ими Сухопутных войск подтолкнула руководство Минобороны к закупке их у Израиля, сложилась неоднозначная ситуация. С одной стороны, производители мини-комплексов недоумевали по поводу приобретения сопоставимых по возможностям, но более дорогостоящих зарубежных аналогов, а с другой – впустую истратившее на беспилотные разработки миллиарды рублей Министерство обороны поддержке отечественного производителя предпочитало обеспечение войск действительно эффективными беспилотниками.

 

Все встало на свои места с решением министра обороны передать функции определения необходимых силам общего назначения беспилотных средств главному командованию Сухопутных войск. В результате вопрос поставки беспилотных комплексов ближнего действия (радиус работы до 25 км), а также малой (до 100 км) и средней (до 500 км) дальности перешел, наконец, под юрисдикцию тех, кто в них заинтересован.

 

Получив эти полномочия, главком Сухопутных войск генерал-полковник Александр Постников, имеющий репутацию грамотного и неравнодушного генерала, сразу же обозначил намерение принять на вооружение отвечающие потребностям войск лучшие российские комплексы, пригласив всех разработчиков подобных систем участвовать в сравнительных испытаниях.

 

Испытания, которыми он лично руководил, прошли на Гороховецком и Алабинском полигонах. Представленные на них беспилотные комплексы оценивались по следующим критериям: качество передаваемого видеосигнала, дальность, продолжительность полета и управляемость БПЛА, точность определения координат целей, соответствие реальных возможностей заявленным ТТХ, возможность сопряжения с Единой системой управления тактического звена (ЕСУ ТЗ), надежность работы, а также стоимость самого комплекса и его эксплуатации. И хотя многие разработчики, по инерции полагая, что при видимости конкурентной борьбы контракт все равно будет отдан концерну-монополисту, поначалу скептически отнеслись к участию в таком конкурсе, в результате все они признали его непредвзятым и честным.

 

– Нас не торопили, дав каждому возможность показать свой товар лицом, и победили действительно лучшие разработки, – поделился с «НВО» один из участников сравнительных испытаний.

 

Первоначально участвовать в отборе вызвались 27 предприятий, предложивших в общей сложности более 50 комплексов с БПЛА малой дальности и ближнего действия. Когда же главком Сухопутных войск уточнил, что оцениваться будут не проекты, а реальные образцы, и, причем не на выставке, а в работе, количество претендентов уменьшилось вдвое, и на первый этап испытаний вышли уже лишь 12 производителей с 22 комплексами. На втором этапе борьбу продолжили 9 комплексов, ну а победителями стали четыре системы малой дальности: «Орлан-10», «Ласточка», «Наводчик-2» и «Элерон-10».Теперь, после небольшой доработки в соответствии с требованиями главного командования Сухопутных войск, все они в течение 2–3 месяцев должны будут пройти государственные испытания и после принятия на вооружение уже в 2011 году поступить в войска. Всего в следующем году планируется закупить порядка 10 комплексов «Орлан-10», а также по 20–25 образцов «Элерона», «Ласточки» и «Наводчика».

 

– И это только начало, потребности Сухопутных войск в таких средствах на порядки больше, – констатирует руководивший ходом испытаний в отсутствие главкома его помощник по военно-научной работе полковник Муса Хамзатов.

 

А эксперт по беспилотным системам Денис Федутинов добавляет, что проснувшийся наконец интерес Минобороны к отечественным разработкам означает существенную экономию государственных средств:

 

– Ведь не секрет, что тот же «Элерон-10» стоимостью порядка 330 тысяч долларов по своим техническим возможностям значительно превосходит приобретаемый у Израиля за 900 тысяч долларов «Вirdeye-400», – утверждает эксперт.

 

Словом, и военный бюджет, и Сухопутные войска в выигрыше. Как и победители конкурса, вложившиеся в свое время в создание этих систем. Ну а чтобы заинтересовать производителей продолжать их совершенствовать, главком Сухопутных войск, подводя итоги испытаний, пообещал сделать их ежегодными.

 

– Только полевой конкурс, а не какой-то иной отбор позволит обеспечить войска действительно эффективными средствами беспилотной разведки, – считает начальник штаба 20-й общевойсковой армии Герой России полковник Михаил Теплинский.

 

Говоря о разнице между беспилотными комплексами, офицер констатирует, что поступившие, например, в одну из бригад его объединения небольшие системы «Груша» и «Стрекоза» никуда не годятся, потому что выдают расплывчатую, смазанную картинку. А вот аналогичный по размерам и весу «Элерон-3» (увеличенный аналог которого стал победителем испытаний), по словам Теплинского, во время командно-штабного учения на технике ЕСУ ТЗ отработал не хуже трехметрового БПЛА комплекса «Дозор-100». Так, когда приехавший на это КШУ заместитель начальника Генерального штаба ВС РФ генерал-полковник Валерий Герасимов спросил у производителей, чьи БПЛА смогут подняться в воздух и отработать при сильном боковом ветре (более 15 м/с), способным выполнить эту задачу оказался лишь «Элерон». И трехкилограммовый аппарат даже в столь экстремальных условиях сумел заменить разбившийся накануне 95-килограммовый гигант-беспилотник. Передав на большой монитор бригадного КП четкую картинку и определив координаты целей, мини-комплекс позволил комбригу быстро «поразить» указанные заместителем начальника Генштаба объекты.

 

По словам же отвечавшего за организацию сравнительных испытаний Мусы Хамзатова, полученный результат стал возможным благодаря заинтересованности в объективности конкурсного отбора руководства Минобороны России:

 

– Несмотря на загруженность, и начальник Генштаба, и министр обороны держали ход испытаний на личном контроле. Производители же, увидев объективность оценки их изделий, порой сами подсказывали нам, как лучше проверить те или иные заявленные ими параметры, чтобы получить максимальную достоверность, – указывает полковник Хамзатов.

 

ЛУЧШИЕ БПЛА КЛАССА «ПОЛЕ БОЯ»

 

Интересно, что результаты сравнительных испытаний удивили не только отметивших «непредвзятость судейства» производителей, но организаторов конкурса. Так, по признанию руководивших конкурсной комиссией офицеров главного командования Сухопутных войск, все они, включая главкома, были удивлены возможностями лучших российских беспилотных систем малой дальности и ближнего действия. Так, 14-килограммовый беспилотник комплекса «Орлан-10» провисел в воздухе целых 12 часов и удивил радиоэлектроникой мирового уровня собственного производства. Небольшой БПЛА «Ласточка» всем понравился неожиданно четкой по сравнению с его предшественником – «Стрекозой» картинкой. Но лучшими по соотношению всех параметров мини-комплексами все же стоит считать победивший в конкурсе «Элерон-10» и его уменьшенный аналог «Элерон-3». Не случайно последний задействовали для показа возможностей ЕСУ ТЗ во время исследовательского учения, а работу «Элерона-10» продемонстрировали президенту РФ Дмитрию Медведеву на сборе руководящего состава ВС РФ.

 

Но каким образом на относительно небольших предприятиях сумели решить оказавшуюся невыполнимой для специализированного концерна задачу по созданию конкурентоспособных мини-комплексов беспилотной разведки?

 

Разработчики «Элерона» например, благодаря интересу к подобным системам командования ВДВ четыре года «обкатывали» свои комплексы на всех масштабных десантных учениях, что позволило существенно усовершенствовать обе модели. В итоге тот же «Элерон-3» уже нашел широкое применение: МЧС использует его в поисковых целях, полярники – для мониторинга состояния льда дрейфующей арктической станции, милиционеры Татарстана – для выявления нелегальной рабочей силы в частном секторе, а правоохранительные органы Кабардино-Балкарии – для поиска бандформирований в горных массивах. А в этом году комплекс принят на вооружение Внутренних войск МВД РФ.

 

При этом командующий ВДВ Владимир Шаманов поставил перед начальником Генерального штаба ВС РФ вопрос о его закупке еще летом 2009 года во время проходящих под Новороссийском учений. Ознакомившись с работой комплекса, генерал армии Николай Макаров пообещал принять его на вооружение после реализации ряда его требований, включая «научить» беспилотник определять координаты видимых под углом целей. В течение полугода эти задачи были реализованы, и по результатам участия комплекса в артиллерийских стрельбах в феврале 2010 года командир артполка 98-й дивизии полковник Сергей Ковалев доложил командующему ВДВ, что его применение позволяет при стрельбе из закрытых огневых позиций попадать в цель со второго выстрела. Только до поставки комплекса в войска дело и на этот раз не дошло.

 

Впрочем, усилия разработчиков в любом случае не пропали: ведь показ этого комплекса руководству наверняка сыграл свою роль в изменении отношения руководства Минобороны к малому российскому «беспилотью».

 

«Элерон-3» – кстати, уменьшенная копия победившего на сравнительных испытаниях и оснащенного 12-килограммовыми беспилотниками «Элерона-10». И хотя последний способен передавать видеоизображение зоны разведки с 50, а его мини-аналог всего с 15 км, сами разработчики считают более продвинутым именно меньший комплекс.

 

– Потому что это единственный аппарат в своем классе, оборудованный видеокамерой на гиростабилизированной платформе, обеспечивающей четкость изображения даже при ветре, когда любой небольшой беспилотник болтает в воздухе, — поясняет Денис Федутинов.

 

Почему же тогда Сухопутные войска от него отказались?

 

– Мы считаем, что носимый комплекс должен умещаться в двух рюкзаках весом не более 5 кг каждый, иначе солдату, индивидуальная экипировка которого и так весит более 10 килограммов, его просто не унести. Поэтому пока и не приняли ни один комплекс ближнего действия, – сообщает курирующий беспилотное направление начальник разведки Сухопутных войск полковник Владимир Марусин.

 

«Элерон-3» же переносится в двух рюкзаках весом 14 и 8 кг. В горы с ним, конечно, не выйдешь. Но десантники и не рассматривают его в качестве носимого комплекса. Главное для них – он вмещается в боевую машину десанта.

 

Впрочем, подобная разница во взглядах объяснима спецификой Воздушно-десантных и Сухопутных войск. Интереснее, пожалуй, другое. Если об обеспечении Сухопутных войск беспилотными системами уже практически официально объявлено, об их поставке десантникам пока ничего не известно. Хотя командующий ВДВ генерал-лейтенант Владимир Шаманов начал поднимать эту тему еще до российско-грузинской войны. И в чем бы ни заключалась причина игнорирования «беспилотных» стремлений последнего, можно предположить, что после ажиотажа вокруг израильского контракта нас вскоре может ждать новая «беспилотная» интрига. На этот раз связанная с тем, что, обеспечив Сухопутные войска не такими уж плохими, как оказалось, российскими беспилотниками, почему-то забыли о начинающих все войны десантниках.