Вот до этого самого момента я себе представить еще как-то могу. После— уже не получается. На третий день коллапса двух крупнейших столичных аэропортов Президент распорядился не помощь послать, нет. Он распорядился провести прокурорскую проверку этих самых аэропортов! Которая, надо полагать, внесет в работу Домодедово и Шереметьево так необходимое им спокойствие. С обысками.

 

Честно говоря, в обильном потоке подробностей из Домодедово и Шереметьево было много чего шокирующего, но мало чего удивительно. Да, нас продолжает шокировать, что авиакомпаниям плевать на пассажиров, что таксисты задирают цены, а грузчики воруют багаж. Но мы этому не удивляемся.

 

Мы знаем, что мы— такие. И журналисты знают, какие мы, и блогеры. И поэтому во всех репортажах с мест событий мы видим именно такие подробности— отсутствие информации!... таксисты!... воры!... Ну что же здесь удивительного?

 

А то мы раньше не знали, что в России лучше жевать, чем говорить. А то мы не знали, что при росте спроса повышаются цены, и что таксист повышает цены не потому, что он злой, а потому, что его семья с него потом спросит— почему же ты не воспользовался ситуацией и не заработал? Ну, а про багаж говорил еще Карамзин: "В России воруют".

 

Нет, все это меня удивило. Меня даже, честно говоря, не очень удивила кажущаяся беспомощность клиентских служб и МЧС. Да, многие писали, как надо было решать ситуацию: тепловые пушки, биотуалеты, фуры «Кока-колы» и «Пепси», передвижные ларьки с шаурмой. А вместо всего этого руководство аэропортов вызвало ОМОН.

 

Почему? А потому что вызвать ОМОН— это бесплатно. А кто будет платить за биотуалеты и тепловые пушки? Аэропорт считает, что виноваты авиакомпании. Авиакомпании считают, что виноват аэропорт. Все ждут, что ситуация вот-вот разрешится сама собой, а если она разрешится, то зачем дергаться? Кто платить будет?!

 

Все это понятно. Тем более что мы понятия не имеем об истинных причинах коллапса. Вот, например, что пишет действующий пилот авиакомпании, базирующейся во Внуково:

 

«Пустяковые мелочи, не позволяющие сложить производственный пазл в единую картину, тащили за собой снежный ком проблем, влияющих практически на все расписание всего аэропорта. Во Внуково внезапно закончились стоянки для самолетов (нет, ну действительно, не резиновый же аэропорт?) Самолеты стали ставить на РД (рулежные дорожки), тем самым перекрывая маршруты руления для вылетающих (точнее сказать желающих вылететь). Сине-зеленый „Вьетнам“, на своем огромном В-777, перегородил рулежку, ведущую на второй перрон и как следствие на не рабочей полосе организовалась длиннющая очередь на вылет.

 

К рабочей же полосе самолеты двигались с разных направлений и сходились в «бутылочном горле» у 14 РД. Но это была не самая большая трагедия, наибольшие причины задержек доставила наземная техника. Буксиры (а их просто нет в таком количестве во Внуково) не успевали расталкивать самолеты, а иногда и напрочь не могли справиться со своими задачами (буксовали и элементарно не могли сдвинуть лайнер с места). Обливочные «элефанты» (машины противобледенительной обработки) не справлялись (на один самолет требуется 15–20 минут времени для облива).

 

Создалась парадоксальная ситуация. Самолет не может вылететь без обработки, но заранее обработать его, естественно, нельзя. Сначала нужно посадить пассажиров, закрыть двери и только потом обливаться. Люди сидели в салонах аэропланов по 3–5 часов, ожидая, пока их подготовят к вылету, потом нужно дождаться буксира и только потом встать в очередь на выруливание».

 

Из вышепроцитированного следует, что нет никакой одной причины для безобразия такого масштаба. И что совершенно необязательно существует хотя бы чья-то прямая вина во всем том, что происходит.

 

Но все-таки один частный эпизод во всей этой масштабной эпопее всеобщего безумия никак не дает мне покоя.

 

Маленький, крохотный эпизод. В эфире одной столичной радиостанции представителю федерального ведомства прочитали SMS: прилетел, мол, самолет из Европы, и пассажиров не выпускали из салона на протяжении шести часов.

 

И представитель федерального ведомства отвечает: да, была такая фигня. Просто в аэропорту не было электричества, поэтому пограничный и таможенный контроль не могли пропустить этих пассажиров. А потом они наладили связь и питание и с помощью ноутбуков уже всех пропустили.

 

Понимаете, да? Людей не выпускали из самолета на протяжении шести часов не потому, что за бортом их ожидали акулы-людоеды или радиоактивный ледяной дождь. И не потому, что в самолете заклинило двери. И даже не потому, что этому мешали алчные таксисты и спекулянты бесплатной питьевой водой.

 

Людей на протяжении шести часов не выпускали из самолета потому, что граница и таможня не могли пропустить их через себя!

 

Ну хорошо, допустим, что ко всем прилетающим надо относиться с единой степенью недоверия. И среди ничего не подозревавших насчет ледяных дождей пассажиров наверняка окажется предугадавший такие дожди и последовавшие за ними катаклизмы таинственный террорист. Но ведь все равно, где проверять этого террориста, – около самолета или в здании аэропорта? Я лично вот этого не понимаю!

Допустим, что надо проверить фотографию и паспортные данные каждого из пассажиров. Создание системы, которая могла бы обеспечить выполнение этих функций (компьютер, сканер, соединение с сетью) с питанием от бортовой электросети любого автомобиля— дело минут сорока. Ну или часа.

 

Организация тотального досмотра багажа прилетевших в отсутствие электропитания для рентгеновских аппаратов— тоже вопрос совершенно несложный. Ну, а ссылки на то, что самолет стоял на летном поле, и вовсе смешные. За шесть часов можно не только летное поле перейти, но и затерянный самолет на нем найти тоже можно.

 

И вот что мы с вами имеем. Русская граница и русская таможня вполне могли бы обслужить приземлившийся самолет, пусть даже и в ручном режиме, пусть даже и медленно— но очевидно! Ну чтобы каждый из пассажиров знал: вот мы приземлились, вот мы не можем подъехать к зданию и рукаву, вот про нас знают, вот к нам выехали пограничники, вот к нам выехали таможенники, вот чуваки, которые разгребут наш багаж прямо на летном поле… и так далее. Все это могло бы быть, но этого всего не было.

 

И приземлившиеся люди на протяжении нескольких часов сидели в салоне самолета в ожидании процедур, не нужных никому из этих людей.

 

Вы понимаете, что слушать объяснения представителей аэропортов и авиакомпаний в этом конкретном случае неинтересно. Точно так же неинтересно слушать объяснения пограничной и таможенной служб. Ведь все они как бы добросовестные. И все они как бы выполняют важную, святую задачу.

 

Но никому не хочется ничего делать.

 

То есть все хотят, чтобы всем было хорошо. Но никто ничего не делает для того, чтобы хотя бы кому-нибудь стало бы хорошо.

 

Кажется, именно в этом и состоит та самая таинственная русская идея:

 

«Пусть весь мир сгорит в синем пламени, пока мы тут с правильным друзьями придумаем, каким этот мир мог бы быть, если бы мы думали немного быстрей».

 

С Новым годом, дорогие друзья!

 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU