Глава Федерального агентства по воздушному транспорту Александр Нерадько, срочно прибывший на место ЧП, сыпал фактами.

- В субботу Ту-154 вылетел из аэропорта «Внуково» по направлению на Махачкалу, - сказал Нерадько под прицелом видеокамер. - Примерно через 15 минут полета экипаж сообщил диспетчерам «Домодедово», что у самолета барахлит один из двигателей. Буквально через две минуты новое сообщение: отказали все три двигателя, генераторы и приборы навигации.

Огромная многотонная машина больше не летит, она просто планирует, как бумажный самолетик. И все это на высоте девять тысяч метров! А до ближайшего аэропорта, которым стал «Домодедово», восемьдесят километров. В баках плещутся тонны керосина, в салоне 156 пассажиров. Пассажиров или смертников? Пилоты ведут махину вслепую.

Главное, чтобы не отказала связь, иначе конец. Вся надежда на диспетчеров. С них сходит сто потов. Они прекрасно понимают, что яркая точка на мониторе может потухнуть в любой момент. В самом аэропорту страшная суета. Под экстренную посадку «тушки» освобождают вторую полосу, в срочном порядке меняют график вылетов самолетов. Это все потом, потом. Лишь бы сел! Лишь бы сел, родимый! А видимость-то ни к черту.

- Во время посадки была слишком низкая облачность, - сообщил Нерадько. - Экипаж мог не разглядеть взлетно-посадочные огни.

Но экипаж разглядел. Самолет фактически рухнул на полосу.

- Учитывая его массу вместе с нерастраченным топливом и скорость приземления, самолет не покатился по полосе, а стал передвигаться по ней скачками, - заявила руководитель пресс-службы «Домодедово» Елена Галанова.

«Тушку» на огромной скорости бросало с одной части взлетного поля на другую. В итоге «тушка» вылетела в лесополосу. Самолет на огромной скорости понесло прямиком на бетонный забор. Учитывая, что тормоза тоже отказали, дальше по сценарию - столкновение и неминуемый взрыв.

- До забора оставалось сто метров, - говорит Галанова. - Но тут самолет налетел на кочку, на земляной холм, и рассыпался. Развалился на три части.

Оглушительный скрежет металла - и внезапная тишина. На «тушку» выжидательно смотрят десятки глаз. Бойцы МЧС давно на месте, они готовы. И через минуту примчатся к самолету. Но в первые секунды пауза: есть ли живые? Что там в салоне? А там, что называется, все всмятку. В местах разлома просто какой-то фарш. Когда днем позже прессу допустили к самолету, то оказалось, что этот фарш был из вырванных кресел, кусков металла и сумок. Но в момент крушения среди кусков металла были и тела пассажиров. Все перемешалось и лавиной понеслось в разлом. Люди отчаянно цеплялись за стены самолета, но тщетно. 

Тем временем в хвостовой части совсем другая картина - пассажиры заблокированы. Там паника и суета.

ЛЮДИ ПРЫГАЛИ С ВЫСОТЫ 3 - 4 МЕТРОВ

- Сначала ничего толком не поняли, - говорит одна из пассажирок, Джамиля Мурадова. - За несколько минут до посадки стюардесса сказала, что мы попали в зону повышенной турбулентности, и попросила пристегнуть ремни. А потом началась жуткая тряска, и мы рухнули.

Во время приземления в салоне потух свет, в нос ударил резкий запах керосина, который хлестал из покореженных баков.

- Кто-то крикнул: «Сейчас взорвемся!» - продолжает женщина. - И тут началось что-то страшное: люди кричали, толкались, бежали. Я тоже выскочила в проход, но куда бежать? Первыми, конечно, сориентировались мужчины.

- Кто-то показал мне на запасной люк, сказал, что надо его выломать, - вспоминает один из пассажиров,  Тимирлан Тимиров. - Я выломал.

- Но как?

- Я не помню, - сам себе удивляется Тимирлан. - Просто выломал, и все. Из люка можно было выбежать прямо на крыло.

Но беда в том, что как раз на него-то и хлестал керосин. Люди, выбравшись на крыло, теряли равновесие и летели вниз.

- Там высота был метра три-четыре, - вспоминает Тимирлан. - Поэтому так много пострадавших: поломали себе руки, ноги. Все поломали.

Люди, будучи в состоянии аффекта, не ощущали боли. Вскакивали и бежали, не разбирая дороги. Лишь бы подальше от самолета. Боялись, что он взорвется. Но обошлось. Спасатели залили пеной «тушку», спешно эвакуировали тех, кто был не в состоянии самостоятельно покинуть самолет. В общей сложности были госпитализированы 83 человека, еще двое погибли: родной брат президента Дагестана Гаджимурад Магомедов и 81-летняя Роза Гаджиева, мать члена Конституционного суда РФ Гадиса Гаджиева.

- Изначально в прессе возникла путаница из-за количества погибших, - поясняет Елена Галанова. - Некоторые СМИ передавали, что погибли три человека. Неразбериха произошла из-за «груза-200», который был на борту во время посадки. Мужчина вез тело усопшей жены в Махачкалу на захоронение.

Что же касается тех счастливчиков, которые уцелели, то их на время разместили в аэропорту. В течение пяти часов с пассажирами работали психологи и следователи. Уже в воскресенье, 5 декабря, они вылетели в Махачкалу резервным бортом «Дагестанских авиалиний».

На следующий день после аварии корреспонденту «КП» удалось побывать на месте трагедии. «Тушка» по-прежнему находится там. Вокруг гигантской машины день и ночь суетятся сотрудники СКП, разбирая завалы. Снег в 100 - 200 метрах от самолета усыпан вырванными креслами, куртками и шубами пассажиров. Меряю расстояние от носа самолета до бетонного забора: раз-два-три. Всего семь шагов.

Если бы скорость «тушки» была выше - столкновения с забором не избежать. Если бы самолет развернуло чуть правее - он влетел бы в сооружения аэропорта, которые находятся всего в ста метрах. Одним словом, метр туда, метр сюда - и это была бы одна из самых громких трагедий десятилетия.

ВОПРОС ДНЯ

Как сделать нашу авиацию безопасной?

Юлия ЛАТЫНИНА, писатель, журналист:

- Каждый раз, когда я летала на этом, простите, сортире, у меня был один вопрос: как можно на этом лететь и как можно столько воровать?! Обезопасить нас может только возрастание ценности человеческой жизни.

Владимир КАРНОЗОВ, обозреватель журнала Flight International:

- Сейчас очень мало выпускается отечественных воздушных судов. Наш авиапром продолжает переживать глубокий системный кризис. Поэтому обеспечить все наши авиакомпании современными отечественными безопасными самолетами мы не можем.

Иосиф ЛИХТМАН, помощник гендиректора «Дагестанских авиалиний»:

- Наши самолеты не соответствуют европейским требованиям, достаточно прожорливы и неэкономичны. С этой точки зрения они уступают западным машинам. Но с точки зрения всего остального наши самолеты вполне на уровне. Вообще самая аварийная машина в мире - это «Боинг-737». Просто потому, что их выпущено огромное количество. И Ту-154 тоже, естественно, падают. По закону физики любой самолет имеет возможность упасть.

Борис НЕМЦОВ, политик:

- Я летаю очень много - примерно 100 - 150 раз в год. Думаю, ФАС должна работать более адекватно и жестко. Должны быть пересмотрены регламенты по устаревшей технике. Четко должно решаться, после какого срока службы она идет в утиль. Подготовка летчиков - уровень не должен падать. И очень важна конкуренция на рынке авиаперевозок. Безопасность - главный фактор успеха.

Марк ЗАХАРОВ, режиссер:

- В авиации не хватает компетентных людей. Как известно, самолет вылетел с неисправностями на борту. Если это так, то виноваты люди, которые приняли это опрометчивое и преступное решение.

Виктор АЛКСНИС, экс-депутат Госдумы, авиационный инженер:

- Для безопасности нужно иметь три фактора: современную авиапромышленность, современную службу эксплуатации и наземное управление. Это требует капиталовложений, которые под силу только государству. Ничего не изменится. Летать будут маленькие частные авиакомпании, будут до последнего гонять старые «Боинги», ремонт и наземные службы будут финансировать по остаточному принципу.

Ольга ШЕЛЕСТ, телеведущая:

- У российской авиации точно такие же проблемы, как и в других странах. Самолет - это вообще небезопасный транспорт! Необходим контроль: за людьми, за техникой. 

Privetmaskva, читатель сайта KP.RU:

- У нас многие контролирующие организации работают с предприятиями на договорной основе. Проверяющему официально платит тот, кого проверяют, он же выбирает «контролера». Сам! Нужно договорные отношения со всякими надзорами (а также с проверяющими техническую пригодность техники) категорически исключить.