Как следует из официального сообщения МАК, 13 апреля Владимир Путин поручил руководителю МАК Татьяне Анодиной, бывшей до этого заместителем председателя госкомиссии по расследованию катастрофы Ту-154, "общее руководство техническим расследованием и координацию взаимодействия заинтересованных российских и зарубежных организаций". Напомним, что сразу после катастрофы госкомиссией по поручению президента России Дмитрия Медведева руководил сам премьер-министр, который соответственно координировал действия всех "заинтересованных организаций". Техническую же комиссию, состоящую из опытных летчиков, авиаконструкторов и экспертов МАК, с самого начала возглавил начальник департамента расследования авиапроисшествий Алексей Морозов, в должностные обязанности которого входит руководство такого рода комиссиями.

Возглавит ли госпожа Анодина одну из комиссий, сместив с этой поста предшественника, или будет координировать взаимодействие господ Путина и Морозова, пока не ясно. В МАК подробно комментировать новое назначение своего руководителя отказались, сославшись на то, что вся необходимая СМИ информация уже была размещена на официальном сайте ведомства.

Между тем специалисты технической комиссии, разбирающиеся с обстоятельствами катастрофы, в которой погибли президент Польши Лех Качиньский, его супруга и представители высшего руководства страны, пока не торопятся с выводами. Как сообщил "Ъ" один из участников расследования, пока техническая комиссия пришла к выводу, что условия, в которых совершал посадку Ту-154, были не просто сложными, а экстремальными. "Вероятность катастрофы при такой посадке была очень высока,— отметил эксперт.— Пилот президентского борта хорошо осознавал это и тем не менее пошел на неоправданный с точки зрения всех летных инструкций и обычного здравого смысла риск".

По словам специалистов, в момент посадки польского самолета над аэропортом висел густой туман, нижняя граница которого была всего в 30 м от поверхности. Прямая видимость в тумане составляла всего 200-400 м — это расстояние идущий на посадку самолет преодолевает за секунды, поэтому, как утверждают специалисты, президентские пилоты снижались в прямом смысле вслепую.

Конечно, сориентировать летчиков в тумане вполне могла бы навигационная система Ту-154, способная выстроить в пространстве траекторию снижения самолета — условную наклонную прямую глиссаду, заканчивающуюся на посадочной полосе в точке приземления. Однако навигационное оборудование Ту-154 работоспособно лишь в том случае, если курсоглиссадной системой посадки (Instrument Landing System, ILS) оборудован и сам аэропорт — на полосе должны быть установлены курсовые и глиссадные радиомаркеры, дополнительные световые приборы и пр. Военный же аэродром Северный системой ILS не оборудован. На нем установлено гораздо более примитивное оборудование системы посадки (ОСП) — по так называемым приводам. ОСП, состоящее из дальнего и ближнего радиомаркеров, всего лишь сигнализирует пилоту о прохождении машины над этими точками. О расстоянии до них ему постоянно сообщает диспетчер, а пилот, получая эти данные, рассчитывает в уме высоту, на которой должен в данный момент находиться. Для посадки по ОСП, как говорят эксперты, прямая видимость должна быть не менее 1800 м, а нижний край облачности соответственно располагаться выше 120 м от земли.

Как говорят участники расследования, еще на подлете к Северному местные диспетчеры сообщили президентскому экипажу о невозможности посадки и предложили ему уйти на запасной аэродром в Минск или Москву, однако командир настоял на том, чтобы дойти до точки принятия решения. Для пассажирского Ту-154 — это высота 100 м над аэродромом, опустившись до которой пилот должен решить, будет он садиться или откажется от посадки. Если лайнер опустится ниже, поднять его на нужную высоту будет уже невозможно. Пройдя контрольную точку, польский пилот, как говорят эксперты, уверенно продолжил снижение в тумане. Его странное поведение эксперты объяснить пока не могут, ссылаясь на неполноту проведенного расследования.

Между тем президент Белоруссии Александр Лукашенко высказал версию, что решение о посадке в сложных метеоусловиях принял не экипаж, а находившийся на борту в качестве пассажира президент Польши Лех Качиньский. Как объяснил господин Лукашенко, когда президентский борт по каким-то причинам отклоняется от графика, его командир обязан напрямую доложить ситуацию высокопоставленному пассажиру. "Последнее слово остается за президентом, он принимает решение — сажать самолет или нет",— объяснил белорусский президент. Пилоты, по его мнению, были "вправе не подчиниться", однако этим своим правом они вряд ли решились бы воспользоваться. Президент Белоруссии отметил, что для него лично и его коллег трагедия под Смоленском станет "серьезным уроком".