В понедельник вечером глава МВД Польши Ежи Миллер привез из Москвы официально заверенные копии записей бортовых самописцев и стенограммы переговоров экипажа. Исполняющий обязанности главы государства спикер Сейма Бронислав Коморовский созвал по этому поводу вчера в полдень чрезвычайное заседание Совета по национальной безопасности (СНБ). В состав совета входят высшие должностные лица страны, а также лидеры крупных партий, включая оппозиционные. Было решено, что с содержанием записей перед опубликованием сначала должны ознакомиться члены СНБ.

Впрочем, заранее было известно, что материалы будут обнародованы через несколько часов. Об этом еще во время заседания СНБ заявил журналистам пресс-секретарь правительства Польши Павел Грась. Он сообщил, что глава правительства Дональд Туск провел консультации с генеральным прокурором и министром юстиции -- «оба подтвердили, что являются сторонниками полного рассекречивания и предания гласности записей бортовых самописцев». Однако без скандала не обошлось. Кандидат в президенты от оппозиционной партии «Право и справедливость» (ПиС) Ярослав Качиньский бойкотировал заседание СНБ. По мнению брата-близнеца погибшего президента Леха Качиньского, с записями «черных ящиков» первыми должны были ознакомиться семьи жертв авиакатастрофы и их полномочные представители: «Не должно быть так, чтобы политики имели тут приоритет». Лидер ПиС направил на заседание СНБ своего адвоката Рафала Рогальского, которого в зал не пустили, поскольку тот не является членом совета. Качиньский выразил удовлетворение фактом передачи Россией записей «черных ящиков», но вновь заявил, что следствие по делу о смоленской катастрофе должны вести поляки.

Заседание СНБ еще до ознакомления с содержанием записей покинул лидер Союза демократических левых сил Гжегож Наперальский. Он сказал, что «записи должны быть доступны всем или только прокуратуре». После окончания заседания Бронислав Коморовский сообщил, что никто из присутствующих на заседании СНБ не был против решения премьера предать гласности записи «черных ящиков». Он добавил, что не нашел в этих материалах «небывалых сенсаций», но все же обнаружил «несколько существенных указаний» на причины трагедии.

После размещения записей правительственные сайты едва выдерживали наплыв посетителей. Документ на сорока страницах содержит параллельный текст на польском и русском языках, текст дает возможность поминутно следить за приближением трагедии. Все начинается с обсуждения летчиками карьерного роста кого-то из коллег и шутливой попытки поприветствовать диспетчера в Минске обращением «Доброе ранецо» вместо «Доброе утро».

Однако за 40 минут до посадки экипаж отдавал себе отчет в том, что погодные условия в смоленском аэропорту очень трудные: «Ужас, что будет. Ничего не будет видно». Об этом предупреждали российский диспетчер и коллеги с приземлившегося ранее польского самолета. Спустя 13 минут капитан Аркадиуш Протасюк сказал: «Неизвестно, сядем ли мы». «А если мы не сядем, тогда что?» -- спросил голос неизвестного. Пилот ответил: «Тогда уйдем».

За 15 минут до катастрофы пилот информирует главу протокола МИД Мариуша Казана, что попробует сделать один заход, но, вероятно, из этого ничего не выйдет. В ответ чиновник сказал: «Значит, у нас проблема». Через четыре минуты снова звучит обращенный к экипажу голос Казаны: «Пока нет решения президента, что дальше делать». В 10 часов 35 минут московского времени стюардесса сообщает капитану: «Командир, борт готов к посадке». Не исключено, что она могла передать слова кого-то из высокопоставленных пассажиров.

В 10 часов 40 минут 06 секунд автоматическая система предупреждения о столкновении с землей выдает первый голосовой сигнал «Впереди земля». Тем временем пилоты снижают высоту и дают подтверждение диспетчеру о включении посадочных фар. Через 38 секунд система скомандовала «Поднимай, поднимай». Всего до момента гибели самолета автоматические предупреждения прозвучали 12 раз. «Уходим», -- сказал второй пилот, но самолет продолжил снижение.

В 10.40.59 был зафиксирован «шум от столкновения с лесным массивом». В последние три секунды в кабине слышны команда автомата «Поднимай» и слова диспетчера «Уход на второй круг!». Запись обрывается на отчаянном выкрике на польском языке...