Американские вооруженные силы, переварив первый опыт боевого применения беспилотных авиационных комплексов, с новыми силами приступают к дальнейшему развитию этих систем. Помимо расширения объема закупок техники верстаются длинные, почти сорокалетние линейки перспективного развития БПЛА, формируются задания на будущие дроны нового поколения.

 

Настоящим локомотивом разработки беспилотников послужил анализ действий американской армии во время операции «Буря в пустыне». Выяснилось, что воздушная разведка оказалась практически неспособна надежно вскрыть позиции мобильных иракских ракетных комплексов «Скад». Именно тогда и появилось на свет ультимативное требование: дать ВВС малозаметный аппарат, который сможет длительное время находиться в воздухе, перемещаясь на относительно небольшой скорости, и передавать информацию в режиме реального времени.

 

2000-е годы стали золотым веком для американских дронов. Быстро заняв чуть ли не ведущую роль поставщиков разведывательных сведений, БПЛА показали, что обладают возможностями не только для поиска, но и для уничтожения обнаруженного противника. Именно эти ударные функции, регулярно исполняемые в Йемене, Ираке, Афганистане и Пакистане, формируют сейчас облик современного беспилотного аппарата – уже не просто наблюдателя и помощника, пусть даже незаменимого, но и полноценной боевой единицы, неотъемлемой детали, встроенной в общий контур управления современными вооруженными силами.

 

Небесные жнецы

Недавно Министерство обороны США приняло решение о закупке 24 ударных беспилотников типа MQ-9 Reaper. Это практически удвоит парк этих дронов в американских ВВС. Они, по официальным данным, на начало 2009 года располагали 28 такими машинами. Согласно планам Пентагона MQ-9 должны в будущем полностью заменить своих старших братьев MQ-1 Predator (их в ВВС около 200), при этом общая численность этих ударно-поисковых беспилотников составит 319 единиц.

 

“ Внедрение боевых БПЛА рассматривается Пентагоном как часть сложного процесса переустройства американских вооруженных сил ” БПЛА MQ-9 Reaper был разработан компанией General Atomics около десяти лет назад, впервые он поднялся в воздух как раз в первых числах февраля 2001 года. Увеличенный вариант многоцелевого аппарата MQ-1 General Atomics делала на свой страх и риск, верно прикинув, что американские военные после некоторого головокружения от успехов «предейторов» в Боснии и Косове захотят получить более тяжелую машину.

 

Дрон был создан в двух версиях: турбовинтовой и турбореактивной, однако ВВС США, заинтересовавшиеся новой техникой, указали на необходимость единообразия, отказавшись от закупки реактивного варианта. К тому же последний, несмотря на высокие пилотажные характеристики (в частности практический потолок до 19 километров), мог держаться в воздухе не более 18 часов, что не подходило под тактические требования, выдвигаемые к подобной машине. Турбовинтовой же беспилотник пошел в серию на 910-сильном двигателе TPE-331 – «детище» фирмы Garrett AiResearch.

 

Поначалу MQ-9 логично назвали Predator-B, однако постепенно стало понятно, что эта машина мало похожа на исходного «хищника». Тогда новый дрон получил имя Reaper, что значит «Жнец» (в англосаксонской культурной традиции это метафорический титул смерти). Для полноценного ударного беспилотника, отвечающего концепции Hunter/Killer («Выслеживание и уничтожение»), название подобрали весьма подходящее.

 

Машина со взлетным весом без малого пять тонн развивает максимальную скорость 482 км/ч и крейсерскую – около 300 км/ч. Максимальная дальность полета оценивается примерно в 5800 километров, хотя для БПЛА такого класса важно не столько расстояние, которое он сможет преодолеть, сколько время нахождения в воздухе. С полной нагрузкой беспилотник будет выполнять свою работу около 14 часов. Всего же MQ-9 способен держаться в воздухе до суток, а по уверению разработчиков, предельным значением является 28–30 часов. Практический потолок машины доходит до 15 километров, а рабочий эшелон высот – 25 000 футов (7,5 км).

 
В отличие от своего старшего брата, переквалифицированного из разведчиков в ударные, «Жнец» несет существенно увеличенный боекомплект (общий объем полезной нагрузки до 3800 фунтов). Так, например, вместо двух управляемых ракет AGM-114 Hellfire на «хищнике» его младший и более «упитанный» брат поднимает до 14. Вторым вариантом оснащения «Жнеца» является комбинация из четырех «Хеллфайров» и двух пятисотфунтовых корректируемых авиабомб GBU-12 Paveway II с лазерным наведением. В калибре 500 фунтов также возможно и применение вооружения системы JDAM с GPS-наведением – например боеприпаса GBU-38. Оружие класса «воздух-воздух» представлено ракетами AIM-9 Sidewinder и с недавних пор AIM-92 Stinger – модификацией ракеты хорошо известного ПЗРК, приспособленной для воздушного старта.

 

Из числа полезного оборудования, которое беспилотник способен нести в качестве нагрузки, следует упомянуть AN/APY-8 Lynx II – усовершенствованный и облегченный радиолокатор «предейтора» для поиска наземных целей с синтезированной апертурой. На малых (до 70 узлов) скоростях радар позволяет сканировать поверхность с разрешением один метр, просматривая 25 квадратных километров в минуту. На больших (порядка 250 узлов) – до 60 квадратных километров. В поисковых режимах РЛС в так называемом режиме SPOT обеспечивает получение с дистанции до 40 километров мгновенных «снимков» локальных участков земной поверхности размером 300x170 метров, разрешение при этом достигает 10 сантиметров.

 

В марте 2007 года американские ВВС сформировали первое подразделение MQ-9 – 42-ю ударную эскадрилью, дислоцирующуюся на авиабазе «Крич» в штате Невада. В августе 2008-го, как раз в те дни, когда российские войска принуждали к миру Грузию, в США заканчивалось перевооружение 174-го истребительного авиакрыла ВВС Национальной гвардии. Сдав привычные F-16C, подразделение получило «Жнецов». Использует специальные версии MQ-9 и НАСА, а также образованное после 11 сентября 2001 года Министерство национальной безопасности (в частности у пограничной службы США на вооружении стоит шесть таких дронов).

 

На экспорт эта система особо не предлагается, хотя ближайшие союзники Вашингтона – Великобритания, Австралия, Германия и Италия запрашивали возможность закупки таких беспилотников. Австралийцы приобрели БПЛА и используют их для патрулирования обширных пространств Зеленого континента. Великобритания получила три боевых дрона. А вот немцы от них отказались в пользу израильских и отечественных аналогов.

 

У англичан, однако, дела со «Жнецами» пошли не слишком удачно. Пара из закупленных беспилотников с 2007 года работала в Афганистане (управление осуществлялось с невадской базы «Крич» специалистами 39-й эскадрильи королевских ВВС). Уже в апреле 2008-го один дрон потерпел аварию, в результате чего пришлось выбрасывать в район группу спецназа для эвакуации с места катастрофы «критических» материалов и оборудования, которые не должны были попасть в руки противника.

 

Следующий взмах

Опыт, полученный во время эксплуатации MQ-9, используется для выработки требований к следующему (ожидаемому к 2020 году) поколению средних беспилотников – программам MQ-X и MQ-M. Формулировка тактического назначения и элементов технического задания свидетельствует о стремлении руководства ВВС, с одной стороны, существенно расширить номенклатуру функций, исполняемых дронами на поле боя, а с другой – обеспечить максимальную интеграцию оборудования беспилотника в общую боевую систему освещения обстановки.

 
Для БПЛА планируется создать базовую платформу, на которую должно модульным способом монтироваться оборудование по принципу «открытой архитектуры». Техническое задание прямым текстом говорит о том, что смену необходимого оборудования и оснащения надо предусмотреть в штатном порядке, осуществлять так же легко и в столь же широких вариациях, как и в случае с комбинированием боевой нагрузки. В результате, как отмечают проектировщики, можно будет развертывать одну и ту же платформу на всех потенциальных ТВД и быстро, с крайне небольшим объемом подготовительных работ, формировать пакет оснащения в зависимости от поставленных задач, что кратно повысит функциональные возможности беспилотной группировки ВВС в регионе, а также увеличит скорость и гибкость реакции на возникающие угрозы.

 

Особый акцент делается на повышение автономности нового беспилотника, а также на его способность выполнять поставленные задачи в сложных погодных условиях. Разрабатываются полностью автоматические (не требующие вмешательства оператора, хотя и допускающие его) процедуры повторяющихся шаблонов поведения, например взлетно-посадочные мероприятия или выход в район боевого патрулирования.

 

К числу задач, которые ставятся перед будущими американскими беспилотниками, отнесены, например, перехват воздушных целей, непосредственная поддержка сухопутных войск, применение дрона как интегрированного разведывательного комплекса, комплекс задач РЭБ и задачи обеспечения связи и освещения обстановки в форме развертывания на базе летательного аппарата информационного шлюза.

 

Особое внимание уделяется вопросам дозаправки БПЛА в воздухе. А где-то в районе 2030 года ВВС готовятся получить на платформе MQ-M небольшой беспилотный танкер, способный снабжать топливом иные летательные аппараты. Здесь, как можно предположить, речь идет главным образом о таких же беспилотниках. Подобная возможность резко расширит время боевого дежурства американских дронов.

На следующих этапах БПЛА планируется ориентировать на решение еще более сложных проблем – например подавление системы ПВО противника. Так что и фирменный знак американских ВВС – авиационные подразделения прорыва ПВО типа Wild Weasel («Дикие ласки»), эксплуатировавшие на протяжении полувека F-100 Super Sabre и EF-105F Thunderchief, F-4G Phantom и F-16C block 50/52, похоже, неминуемо ждет хотя бы частичное перевооружение на боевые дроны.

 

Куда интереснее другой спектр исполняемых функций: ВВС ставят перед разработчиками задачу задействовать БПЛА в поисково-спасательных и эвакуационных миссиях, связанных с авиационной переброской людей. Еще одно направление уже не первое десятилетие будоражит фантастов, но теперь готовится стать реальностью: в концепцию боевого применения беспилотников планируется заложить архитектуру «роя» (SWARM), который позволит штатно обеспечивать совместное боевое применение групп дронов по обмену разведывательной информацией и целераспределению.

 

И, наконец, в качестве финального перечня решаемых задач, так сказать, «на вырост», приводятся включение дронов в систему ПВО страны, работа в интересах противоракетной обороны и даже нанесение стратегических ударов. Правда, этот этап аккуратно отнесен к 2047 году.

 

Летающее крыло для флота

От ВВС не желают отставать военно-морские силы США. 4 февраля 2011 года с авиабазы «Эдвардс», что в штате Калифорния, поднялось в воздух небольшое «летающее крыло» серого цвета. В ходе получасового полета реактивный беспилотник X-47B достигал высоты 1500 метров.

 

История разработки американских флотских дронов тянется с 2001 года. ВМС не имели широкого практического опыта применения беспилотников в отличие от откровенно «пристрастившихся» к ним ВВС, поэтому моряки пытались наверстать упущенное. X-47A Pegasus, построенный для «Нортропа» компанией Scaled Composites, принадлежащей известному авиалюбителю и фанату частной космонавтики Берту Рутану, выглядел исключительно радикально – плоский, бесхвостый, ромбовидный в плане, чем-то напоминавший профилированный наконечник стрелы. Впервые дрон оторвался от земли в 2003 году, однако даже в качестве базового демонстратора технологии он выбран не был – вся его судьба уложилась в отчет 2006 года о перспективных НИОКР.

 

Взлетевший же в этом месяце аппарат сконструирован корпорацией «Нортроп Грумман» с 2007 года в рамках программы Unmanned Combat Air System Demonstrator (UCAS-D). Для заказываемого дрона введен целый ряд специфических профессиональных требований, например палубное базирование, включая посадку без нарушения режима малозаметности. Но эти элементы начнут отрабатываться только с 2013 года, когда разработчики приступят к этапу полномасштабных морских испытаний. Пока же X-47B должен выполнить примерно полсотни полетов с наземного аэродрома.

 

Дрон не несет боевой нагрузки, однако, как сообщается, имеет два полноценных отсека для установки вооружения, общий вес которого, по ряду сообщений, может достигать двух тонн. Конкретный состав оружия, которое планируется развернуть на будущем морском беспилотнике, пока не раскрывается. Кроме того, согласно опубликованным сведениям о техническом задании на нем будет создана система дозаправки в воздухе.

 

Пятое на выход, приготовиться шестому

Не успело пятое поколение многоцелевых истребителей толком занять свое место в рядах боевой авиации (исключая сиротливое лидерство американского F-22, явно заскучавшего без достойных соперников), как мысль авиаконструкторов нацелилась на шестое.

 

Причина тому имеется. По ряду сведений, в США начали прорабатывать комплекс тактико-технических требований к летательному аппарату поколения, следующего за пятым. До публикации какой бы то ни было официальной конкретики, понятное дело, еще очень и очень далеко. Тот же «Боинг» несколько лет назад демонстрировал «концепт шестого поколения», представляющий собой утюго-образного вида бесхвостку, чем-то явно смахивающую на перспективные разработки аж 60-х годов. Правда, разработчики честно предупредили, что это корпоративная самодеятельность и Пентагон к ней не имеют никакого отношения.

 

Самолет, с точки зрения «говорящих голов», необходимо, помимо оснащения бортовыми информационно-управляющими комплексами следующего поколения, построить по стелс-технологиям. Он, как предполагается, будет развивать гиперзвуковую скорость. Ряд специалистов указывают, что концепция должна обеспечивать и беспилотное применение таких машин. (Вопрос о том, как технологически сочетается радиолокационная малозаметность и внешнее управление со скоростями свыше 5–6 М, экспертами благоразумно обходится стороной.)

 

Дальше всех пошел журнал Air Force Magazine, который осенью 2009 года в редакционной статье дал волю откровенной фантазии. Будущему шестому поколению, помимо уже названных очевидных частностей, ничтоже сумняшеся приписали сразу несколько возможностей, почерпнутых скорее из творений Спилберга и Кэмерона, нежели «Боинга» и «Локхида». Например, «метаморфизм корпуса» – способность оптимизировать геометрию планера в зависимости от условий полета: от дозвукового барражирования до гиперзвукового форсажа через сверхзвуковой крейсерский режим. Или установка «оружия направленной энергии» – лазерного и СВЧ.

 

Есть, однако, в этом списке благих пожеланий и куда более интересные моменты, которые, возможно, выдают ряд стратегических направлений фундаментальных и прикладных исследований оборонного назначения в США. Так, например, электронная элементная база бортовых комплексов самолета, по мнению автора статьи, должна уступить место оптической, построенной на технологиях фотоники, с полным переходом на волоконно-оптические линии связи.

 

Проектируя БПЛА, проектируешь армию

Так или иначе, но очень многие специалисты сходятся во мнении, что в шестом поколении реактивной авиации свое место займут многоцелевые беспилотные летательные аппараты. Страна, чей авиапром должным образом подойдет к созданию широкопрофильной флотилии беспилотников, построенных и интегрированных в систему боевого управления с применением самых современных подходов и технологий, получает своего рода бонус при входе в задачу проектирования авиации шестого поколения.

 

В этом смысле Соединенные Штаты уверенно сохраняют лидирующее положение в разработке, развертывании и накоплении опыта боевого применения БПЛА. Целый ряд конфликтов малой интенсивности, в которые США втянулись за последнее десятилетие, позволяет американским вооруженным силам, с одной стороны, неплохо тренировать личный состав, совершенствовать вспомогательное оборудование и отлаживать схемы боевого применения и процедуры управления, а с другой – снабжает уникальным опытом и помогает довольно эффективно и сравнительно без крупных рисков вскрывать и исправлять огрехи проектировщиков.

 

Анализируя развитие беспилотного парка летательных аппаратов американских вооруженных сил, нельзя не отметить системность процесса разработки. ВВС США не просто заказывают беспилотник и не просто требуют от него неких тактико-технических характеристик. Внедрение боевых дронов рассматривается лишь как часть сложного процесса переустройства всех вооруженных сил в рамках интегрированного подхода к освещению боевой обстановки и совместного применения оружия и технических средств – «сетецентрической войны». Проектирование ведется словно бы «сверху вниз»: под требуемые верхним звеном системы функции верстаются перспективные облики, технические задания на демонстраторы технологий и, наконец, заказываются конкретные машины.

 

Именно на примере американского «дроностроения» хорошо заметно, чем заказ отдельно взятой боевой машины, пусть даже отлично исполняющей поставленные ей локальные задачи, отличается от заказа целого рода войск и даже больше – от заказа вооруженных сил нового облика, в котором хорошо пригнанные детали ложатся друг к другу без зазоров и выступающих углов, требующих пресловутой «доработки напильником».