Несмотря на все старания адвокатов, последнее слово в процессе по делу российского летчика осталось за прокуратурой Южного округа Нью-Йорка. Перед тем как присяжные удалились на совещание, с заключительным словом выступил государственный обвинитель Кристофер Лавин, посоветовавший членам жюри не слишком доверять версии защиты. Как заявил накануне адвокат российского летчика Ли Гинсберг, его клиент участвовал в переговорах с наркоторговцами только для того, чтобы получить в собственность самолет Ан-12, объявление о продаже которого агенты американского управления по борьбе с наркотиками использовали в качестве приманки. 

 

"У господина Ярошенко действительно была мечта,— объяснил присяжным господин Лавин.— Но мечтал он только о том, чтобы заработать миллионы долларов". 

 

Прокурор заметил, что если бы владельца компании "Роставиа" действительно интересовал только самолет, то, едва услышав разговоры о тоннах кокаина, он немедленно вернулся бы домой. "Но господин Ярошенко предпочел остаться!" — подытожил Кристофер Лавин. 

 

В том, что российским предпринимателем руководила исключительно жажда наживы, прокуратура попыталась убедить присяжных еще накануне. В своем выступлении в минувший понедельник представитель обвинения Рэндалл Джексон уточнил, что во время переговоров в Либерии в мае 2010 года Константин Ярошенко не только согласился доставить кокаин, но и настаивал на том, чтобы перевозить как можно более крупные партии наркотика. 

 

Присяжным была продемонстрирована запись разговора, в ходе которого нигериец Чигбо Петер Уме, которого следствие считает руководителем преступной группы, спрашивает россиянина, сможет ли он "привезти одну тонну". "Такое количество не стоит даже обсуждать",— заявил в ответ господин Ярошенко, добавив, что за $4,5 млн смог бы перевезти 5 тонн кокаина из Венесуэлы в Либерию и еще за $3 млн готов доставить часть "товара" в Гану. "Это минимальная цена",— уточнил он. "Но это слишком большое количество наличных!" — пытается протестовать Уме. "Но и груз тоже немаленький",— спокойно отвечает российский предприниматель. 

 

Накануне адвокат Ли Гинсберг попытался убедить присяжных в том, что обсуждать степень вины подсудимых и говорить об их участии в "преступном сговоре" не имеет смысла. "Обсуждение любой темы, пусть даже самой неприятной, не является преступлением",— сказал он. 

 

Перед тем как присяжные удалились в совещательную комнату, к этой теме вернулся и федеральный судья Джед Рейкофф. В своем наставлении для членов жюри он еще раз напомнил, что именно принято считать "сговором" с точки зрения законодательства США. "Это соглашение, заключенное между двумя или более гражданами с целью нарушить закон",— говорится в судебном документе, занимающем 19 страниц. "Помните, что преступный сговор является самостоятельным преступлением и никак не связан с фактом распространения или ввоза кокаина... Для того чтобы преступление было признано состоявшимся, достаточно договоренности между участниками сговора о передаче кокаина третьей стороне и соглашения о том, что часть наркотика будет импортирована в Соединенные Штаты". 

 

Вердикт присяжных будет иметь законную силу только в том случае, если за него проголосуют все 12 членов жюри. После этого материалы дела передадут в надзорную коллегию федерального суда, которая должна подготовить рекомендации для вынесения приговора. Итоговый документ, известный в американском судопроизводстве как Pre-Sentence Report, содержит подробные сведения о личной жизни и биографии осужденного, включая информацию о прежних судимостях, семейном положении и профессиональной карьере. На основании этих сведений судья должен провести консультации с адвокатами и представителями обвинения и только потом может вынести приговор. Обычно процесс подготовки такого документа занимает до трех месяцев, так что первая информация о том, к каким именно срокам будут приговорены обвиняемые, может появиться лишь в середине лета.