«НЕУДОБНЫЙ» ГЕРОЙ

В биографии выдающегося воздушного аса времен Второй мировой войны, а в послевоенное время — одного из самых результативных летчиков-испытателей ОКБ имени Лавочкина в Химках, Героя Советского Союза полковника в отставке Ивана Евграфовича Федорова - много необычного, на грани невероятного. Он, по неофициальным данным, один из самых результативных советских летчиков, на счету которого, по некоторым оценкам, 134 сбитых самолета противника, 6 воздушных таранов, испытание 297 типов и модификаций наших и зарубежных самолетов, в том числе первых реактивных истребителей. Однако его гусарские загулы в свободное от полетов время, участие в дуэлях, традиция которых на короткое время возродилась во время войны в офицерской среде, бесшабашность и своеволие не дали ему стать официально признанным героем войны. Теперь, когда ветер истории сдул шелуху дисциплинарных прегрешений с подвига Ивана Федорова, а в обществе стало меньше идеологизации, можно без всяких ограничений воздать должное этому воздушному асу, тем более после его кончины.

Наверное, стоит сказать о том, что судьба Федорова, его поступки, взлеты и падения настолько неординарны, что некоторые историки высказывали сомнения в точности приводимых им фактов, пеняли ему на якобы завышение числа сбитых самолетов, на приукрашивание боевых эпизодов. Некоторые даже сравнивали его рассказы с выдумками барона Мюнхгаузена. Безусловно, Иван Евграфович был человеком увлекающимся, азартным, возможно, иногда его и «заносило».

Однажды я, набравшись, наглости, задал Ивану Евграфовичу «неудобный вопрос»: есть ли основания для обвинения его в приписках сбитых самолетов, с которым однажды выступили в прессе заслуженные летчики-испытатели СССР, Герои Советского Союза генерал-лейтенант авиации в отставке Микоян и полковник в отставке Щербаков?

- А вы послушайте, что они пишут, - ответил Иван Евграфович и достал из стола вырезку из газеты: «И.Е.Федоров действительно заслуженный лётчик. Он воевал в Испании в 1937-38 гг., с июля 1942 года воевал на фронтах Великой Отечественной войны, а после войны был летчиком-испытателем в ОКБ С.А. Лавочкина, где первым в стране достиг скорости 1.000 км/ч и затем на пикировании достиг скорости звука. Когда в 1948 году Правительством было принято решение о присвоении звания Героя Советского Союза летчикам-испытателям, испытывавшим первые советские реактивные самолеты, от ОКБ Лавочкина это звание получил И.Е. Федоров. По данным личного дела И.Е.Федорова, в Испании он сбил два самолета, а в Великой Отечественной войне совершил 114 боевых вылетов, провел 15 воздушных боев и сбил одиннадцать самолетов лично и один в группе. Но в интервью называет другие цифры, которые не соответствуют действительности». Все правильно. В личном деле далеко не все бои и победы указаны. Многие некогда было подтверждать. А в штрафной группе они вообще не учитывались. Сегодня я рассказываю и о не записанных победах ведь не для того, чтобы меня наградили, просто говорю так, как вспоминается. Не спорю, иной раз и приврешь капельку для красного словца. Хорошее дело приукрасить не грех. А кто без греха, пусть первым бросит в меня камень.

ПУТЬ В НЕБО

Иван Евграфович родился в Харькове, в семье рабочего. После гибели родителей, уже в семилетнем возрасте, стал беспризорничать, но нашелся хороший милиционер, который помог пацану стать на верный путь в жизни. Сначала было ФЗУ (фабрично-заводское училище), затем рабфак, авиашкола. Впервые он поднялся в небо в 15 лет от роду на собственноручно собранном планере. Блестяще завершив учебу в школе военных пилотов, добился отправки в Испанию. В 1938 году Федорова впервые представили к званию Героя Советского Союза. С большой группой офицеров из Испании он приехал в Москву на торжественное вручение наград. Но поторопились орлы, начали заранее обмывать ордена и звезды. На одном из "банкетов" летчики, моряки и танкисты решили выяснить, кто из них лучше. Спор дошел до драки и даже перестрелки. Результат - два трупа, раненые. Руководство наркомата обороны замяло инцидент, но наград не дали никому. Всех раскидали по воинским частям с совершенно неблагоприятными для дальнейшей карьеры характеристиками. Но нет худа без добра: Федорову предложили перейти из Вооруженных Сил в наркомат авиационной промышленности, конкретно - в КБ С.А. Лавочкина пилотом-испытателем.

ПОБЕГ НА ПЕРЕДОВУЮ

С первых дней войны Федоров забросал Лавочкина рапортами с просьбой отправить на фронт. Но Семен Алексеевич не отпускал. В июне 1942 года Федоров просто удрал на передовую. Об этом он рассказал так:

В то время КБ Лавочкина находилось в Горьком. На самолете, который испытывал, я долетел до Монино. Горючее к нулям. Под пистолетом, в котором, кстати, и патронов не было, заставил механика заправить самолет и взял курс на Калининский фронт, к Громову, в 3-ю воздушную армию. Руководство завода объявило меня дезертиром, потребовало вернуть меня с фронта. Громов успокоил: "Если бы ты с фронта удрал, тогда судили бы, а ты же на фронт". До трибунала, правда, не дошло. Громов долго отбивался от военных прокуроров, доказывая, что дезертиры убегают с фронта, а не на фронт. А вскоре в воздушную армию поступил приказ Ставки о создании штрафных эскадрилий. Федоров, чтобы разрядить обстановку вокруг себя, вызвался возглавить одно из таких подразделений.

В штрафную авиагруппу Федорова вошли 64 летчика и техника – почти три эскадрильи. О том, что это был за народ, Иван Евграфович рассказывал мне с улыбкой:

- Дело в том, что у нас трусов и саботажников практически не было. Наоборот, собрались люди отчаянные, нередко осужденные за разгильдяйство, пьяные драки, другие бесшабашные выходки. Например, лейтенант Толя Корниенко во время какой-то гарнизонной гулянки выбросил в пьяном угаре с балкона девушку за то, что пошла танцевать не с ним, а с другим. Трое были осуждены за то, что чуть было повара в котле не сварили, уличив его в воровстве продуктов с солдатского стола – еле убежал бедолага с ошпаренными ногами и задницей. В общем, хулиганье. Но были и вполне серьезные люди, например, летчик 273‑го истребительного авиационного полка лейтенант Алексей Решетов, считавшийся самым результативным боевым летчиком из числа тех, кто специализировался на воздушной разведке, - лично сбил 36 и в группе 8 вражеских самолетов. Решетов «загремел» в нашу авиагруппу по приговору военного трибунала за то, что расстрелял в воздухе самолет своего ведомого, который из-за трусости неоднократно бросал Решетова в бою. Понять парня можно, но и не наказать его было нельзя.

Вспоминаются и совсем курьезные случаи. Например, «преступный» вояж младшего лейтенанта Минченко и старшины Минина. Их отправили в командировку на УТ-2. На полевом аэродроме летчикам надлежало принять самолёт Як-1 и вернуться в полк парой. Но летчики к установленному сроку не вернулись. Вскоре выяснилось, что они самовольно вылетели из Астрахани в Кизляр за вином, где при выруливании на взлет с пустыря натолкнулись на препятствие и повредили самолет УТ-2. В приказе по этому поводу отмечалось, что за такое исключительное хулиганство Минченко и Минин заслуживают предания суду военного трибунала, но, учитывая их отличную технику пилотирования, а также то, что в полку они были инструкторами, им предоставляется возможность искупить вину в штрафном подразделении. Наверное, при объявлении этого приказа перед личным составом полка летчики, вернувшиеся из командировки и без вина, и без самолета, облегченно перевели дыхание. Могло быть гораздо хуже.

ПОЗЫВНОЙ - «АНАРХИСТ»

Федоров как нельзя лучше подходил для должности командира штрафников. Ведь не зря его прозвали в 3-й армии анархистом, а потом именно такой присвоили ему позывной.

- Летчики-штрафники были одеты в форму красноармейцев, поскольку всех без исключения разжаловали до звания «рядовой», - вспоминал Иван Евграфович Федоров. - Полномочия мне дали большие: за малейшую попытку неповиновения имел право расстреливать на месте. Я, слава Богу, этим правом не воспользовался ни разу. Хотя поначалу было за что. Они меня однажды, например, бросили, оставив одного против нескольких бомбардировщиков и истребителей. Я им по радио передал: чем позорно жить, лучше погибнуть в бою. В кучу втесался – двух завалил. И на своем аэродроме сел. Построил всех, к каждому подошел, посмотрел в глаза: не стыдно? Они думали, что я кого-нибудь для острастки расстреляю. Но я плюнул, повернулся и ушел. Не знаю, что тут подействовало, но больше они ни меня, ни друг друга в бою не бросали.

Недавно опубликованы некоторые документы о боевых действиях 157-го авиаполка, в который входила группа летчиков-штрафников под командованием Федорова. Из них следует, что в период Ржевско-Сычевской операции на счету полка было 130 сбитых самолетов противника, а по дивизии – 380 самолетов. В начале 1943 года эта авиагруппа была преобразована в 273‑й истребительный авиаполк. Причем, при расформировании штрафной группы всех летчиков реабилитировали и представили к орденам и медалям, а четверых - к званию Героя Советского Союза. А Федоров был назначен командиром дивизии.

Иван Евграфович Федоров воевал до апреля 1945 года на Калининском, Центральном, 2-м Белорусском фронтах. Потом его как летчика-испытателя отозвали в Москву. Закончил войну, как и начал, по-гусарски. Из Германии в Подмосковье в 1945 году Федоров прилетел на «своем» боевом самолете, захватив с собой 200 литров спирта. Бочку с «горючим» он поставил у двери в квартиру, на лестничной площадке, прикрепил ее тросом, чтобы не уволокли.

- Весть о Победе мигом опустошила все мои стратегические запасы, - вспоминал Иван Евграфович.